Покроется небо пылинками звёзд…

И мне до тебя, где бы я ни была, Дотронуться сердцем нетрудно…

      — Бен!       Желание обнять, прижаться крепко-крепко, ощутить на спине его руки, вновь поднести ладонь к его щеке и приникнуть губами к губам было совершенно невыносимым. И совершенно невыполнимым, хотя в первую секунду они, конечно, всё равно попытались это проделать. А теперь просто стояли лицом к лицу, осторожно соприкасаясь ладонями, и лёгкое свечение искрилось там, где её пальцы проходили сквозь его.       А вот в глаза друг другу они смотреть могли — и смотрели, кажется, целую вечность. Рей не знала, что он видел в её взгляде, который то туманился, то прояснялся перед тем, как щекам в очередной раз становилось мокро, а губам — солоно. Но знала, что она видит в его — что как будто в целом мире только она одна и есть. Так он смотрел на неё на Ак-то в те мгновения, когда их руки — сквозь бескрайние звёздные пространства, сквозь тысячи световых лет — были соединены. Так он смотрел в красном зале Сноука, протягивая ей руку и умоляя последовать за ним. И на Экзеголе, выдернув её из мрака смерти, он тоже смотрел именно так.       Она бы хотела, чтобы он разглядел в её глазах то же самое.       «Я так рада тебе».       «Какое счастье, что ты есть, что ты здесь».       «Останься со мной, пожалуйста».       — Если бы я знал что?       Она думала, что его голос будет звучать как на встречах, что устраивала им Сила, — расходящимся эхом, словно из гулкой пещеры. Но нет — это было почти как обычно, немного приглушённо разве что.       Интересно, слышал ли он её мысли? Рей надеялась, что да.       — Не уходи больше, — ответила она невпопад и всё-таки подняла руку, чтобы провести пальцами по его слегка прозрачной щеке. И улыбнулась.       И он улыбнулся в ответ, и её сердце заколотилось, как будто собралось разогнаться до сверхсветовой. А потом он поднял руку тоже — и, хотя уж наверняка он не мог утереть её слёз, у него это каким-то неведомым образом получилось. И она, конечно, не могла по-настоящему чувствовать его прикосновений — к своим векам, губам, ключицам, — но почему-то как будто чувствовала.       ***       Оказалось, что Биби-8 тоже видит и слышит Бена, и пиликание его вопросов грозило стать бесконечным. Но не на все из них у Рей — да и у Бена — были ответы.       Конечно, это всё их уникальная, удивительная связь. Узы, что сплели их Силу, и сознание, и чувства, и жизни… даже за гранью жизни. Рей признавалась себе в странной досаде — что только так. Но пусть хотя бы так… да, хотя бы так он будет с ней.       Удовлетворив, насколько это было возможно, любопытство дроида, они заговорили друг с другом. И говорили, кажется, почти бесконечно. Два солнца пересекли весь небосклон и опустились за грань горизонта, и расцвели первые звёзды, и даже они уже успели изменить своё положение, а они всё разговаривали. О её одиноком детстве на Джакку и о его — вроде бы в совсем иных условиях, но почти таком же одиноком. О Первом Ордене и мрачных дорогах Бена там. О том, что видела в Сопротивлении Рей. О том, как Люк учил их обоих. О совместных воспоминаниях, в конце концов, — не без неловкости и смущения в определённые моменты.       Видит Сила, им было о чём поговорить.       И как же восхитительно, что им наконец никто не мешал — впервые. Только звёзды их и слышали — но, разумеется, молчали. Биби-8 и тот тактично катался в нескольких десятках шагов от них.       Они сидели плечом к плечу на песке невдалеке от «Сокола», на который Бен порой бросал полные смятения взгляды. Пожалуй, хорошо, что отсюда почти не видно занесённого песком старого дома. Рей так хотелось сжать ладонь Бена, чтобы он поверил, почувствовал, что больше никогда не останется наедине со своими кошмарами, с навязчивыми тенями прошлого.       Но их руки и так уже были соединены настолько, насколько это было возможно — её ладонь покоилась на песке, почти скрытая под его, и неяркое свечение бросало тени на складки её туники. Рей смотрела на Бена: его чёрная одежда и растрёпанные волосы почти сливались с ночным небом, а в глубине тёмных глаз как будто тоже сияли звёзды.       А ведь всё могло быть и наоборот. Это она сейчас должна была, явившись из Силы, неестественно проваливаться в песок, и это через неё просвечивали бы небесные светила. Рей вдруг остро ощутила нечестность того, как всё получилось.       — Бен, ну зачем ты… — она не договорила, запнувшись то ли о собственную неловкость, то ли о мимолётное возмущение в его глазах.       — Ты же знаешь, что я не мог иначе, — тихо ответил он, и его взгляд на миг метнулся к её губам.       А потом снова, и уже дольше, чем на миг. Рей ответила тем же — как могла она удержаться? Мир застыл вокруг них, и звёзды будто задрожали, зазвенели тихо, на грани слышимости. Рей разомкнула губы в ту же секунду, что и Бен. Голос здравого смысла в её голове — звучащий отчего-то точь-в-точь с интонациями магистра Скайуокера — поинтересовался, а что же и каким образом они собираются делать. Рей на секунду прикрыла глаза, отгоняя ненужные мысли. Впрочем, никакие мысли сейчас не могли быть нужными — кроме тех, что о его губах, пусть даже сотню раз призрачных, которые были так близко от её…       ***       — Вернёмся на «Сокол»? — казалось, Бен не спрашивает, а утверждает, но Рей было так хорошо здесь, на нагретом ею песке, под восхитительной россыпью звёзд, что она, подавив очередной зевок, только махнула рукой:       — Давай попозже…       Как всё-таки жаль, что она не может, свернувшись калачиком, положить голову ему на колени. Или просто прислониться к его плечу.       ***       А на следующее утро, когда с одной стороны небосвода ещё не погасли звёзды, а с другой из-под горизонта уже проклёвывалось меньшее из солнц, задремавшая на песке Рей проснулась от вполне живого и ощутимого — пускай и лёгкого, неуверенного, дрожащего — прикосновения его пальцев к щеке.