Огромное небо с зелёным лесом

      Наступил день операции. Марк очень боялся, ему не верилось, что он может однажды стать нормальным мальчиком. Как Пиноккио, про которого читал ему Никита. Станет настоящим мальчиком. Доктор объяснял ему, что чудес не бывает, и ему ещё предстоит длинный сложный путь реабилитации и будет больно. Но Марк очень хотел этого. Он привык к боли и к голоду, привык к тому, что ему было больно уже пять лет. Его маленький мир был страшен, а с Никитой он вспомнил, что такое забота. Ему, уроду, подарили красивые книжки и карандаши, потом ещё гелевые ручки и альбом с картинками, где красишь по номерам, выходило красиво. Марк знал все буквы и умел считать и писать. В моменты просветлений, хоть и не часто, баба Надя его все-таки учила. Правда за каждую ошибку порола ремнём, но он терпел и учился как мог. Никита несколько дней помогал ему разобраться в новой книге, и теперь он старательно прорисовывал первые два урока, старался. Почему он так боится что-то сделать не так? Наверное, страшно, что его будут ругать. Но доктор не только не ругал, а садился рядом, и они вместе рисовали. Он бывал строгим, когда ему не нравились его показатели, заставлял больше отдыхать. Улыбался и говорил: «ты всё успеешь, это только начало», но Марик всё равно переживал. Как-то у него не получалось выучить правила написания новых слов. Он плохо ел несколько дней, и от голода мозг плохо соображал, он всё время хотел спать. Баба пообещала, что если он всё выучит и напишет диктант, то она ему даст пирог и чай с лимоном. Марк старался и только в последнем предложении забыл поставить дефис на слове «из-за». Баба улыбалась, проверяя его работу, и тут нашла этот дефис. Что тут началось… она кричала на него, и в тот день дала ему только кусок хлеба и воду, а чтобы он не съел пирог, надела на него намордник и заставила мыть посуду и вдыхать запах выпечки. Марк проплакал тогда в кладовке час, пока она занималась с учениками. Он хотел умереть в этой темноте. Это было год назад. За этот год побои были самым меньшим, что получал мальчик. Однажды баба ушла к соседке, заперла его в комнате и на ногу надела цепь, её хватало ровно до туалета, что был напротив комнаты, но что-то пошло не так или она что-то не учла. Марк смог только открыть дверь, а дальше цепи не хватало, подойти к унитазу не получалось. Сходить было не возможно. Мальчик не мог больше терпеть и обмочился. Когда пришла баба, начался ужас. Она тыкала его в ту лужу, что получилась, лицом, кричала, ударила его цепью по лицу. Она не хотела ничего слушать, в тот день заставила его всё убрать, не дала ему ничего на ужин и даже воды не налила в миску. Просто заперла его на сутки в комнате. Мальчика спасло только то, что он в кладовке под обшивку прятал сухарики, которые сушили для птичек и сушки яблок и слив, что он незаметно складывал в кулечек и прятал там же. Хорошо, что намордник не одела, плохо было бы совсем…        Всё это мальчик вспоминал с дрожью в теле. Он боялся всего на свете, только Никита был сейчас для него важен. В своих детских мечтах он хотел верить, что Никита и вправду волнуется за него. Но ещё больше он мечтал, что Никита станет его папой. Детки, особенно одинокие, много фантазируют. Каждый день до операции к нему приходили разные специалисты, все они были друзья Никиты. Ему ещё пришлось сходить с доктором к стоматологу в соседнее крыло больницы. Чтобы он определил степень ущерба, и сможет ли он правильно подобрать брекет-систему после операции. Никита купил мальчику новую одежду, на него подошла для ребёнка девяти лет. Недоедание сильно повлияло на рост и развитие ребёнка. Красивая синяя футболка с какой-то надписью и джинсовые бриджи самые маленькие. Марк дал свою ручку Никите и доверчиво шёл с ним. Стоматолог много всего писал, рассказывал, что и как должно быть. Вердикт был — если операция пройдёт успешно, то нужно будет около трёх лет, чтобы рот стал красивым и улыбка была как у любого ребёнка. Мальчик не расстроился, в отличие от Никиты. Всё же это большой срок. Марк написал ему: «это не страшно, я готов».       — Малыш, но тебе будет больно.       — йа ватаплю. Никита обнял его, ободряюще.       — Ты смелый, какой же ты смелый. Иногда мне кажется, что ты смелее меня. — Это уже шёпотом.       И вот сегодня всё готово для самого сложного. Сейчас он уснёт и проснётся уже другим, будет больно, и пройдёт три недели, прежде чем он сможет нормально открывать рот, нормально есть. Ему страшно, но это его мечта — взглянуть в зеркало и быть как все дети. Сказать о себе «я не урод». Никита зашёл и долго сидел рядом, сегодня он сказал ему, что после операции ему будет сложно, но он будет рядом. Никита не решился сказать мальчику, что уже почти оформил документы на опеку, пока не найдут родных мальчика. Марк не знал, что бабушке его светит пять лет лишения свободы за жестокое обращение. Она практически убила ребёнка. Если бы Марика не нашли то по тем показателям, что определили после обследования, ребёнок не прожил бы и года. У Марка были слабые почки и проблемы с печенью. Ему нужен нормальный и длительный уход. Доктор решил нанять няню для мальчика после выписки. Вспомнил о хорошем частном логопеде. Но всё потом. Сейчас главное всё собрать правильно. Он обнял Марка и взял к себе в кабинет его новую красиво нарисованную картинку. Это был хвойный лес, и в лесу на поляне заяц, над лесом было голубое небо, подернутое облачками. Всё нарисовано карандашами, но так, будто художник маслом рисовал, столько души было в этом рисунке. Он вышел из палаты и пошёл готовиться. Как ритуал, перед операцией он всегда заходил в кабинет и гладил фотографию Алины с Дашей на руках. Это было его странной верой. У всех врачей есть что-то подобное. Он открыл планшет с планом действий. Через двадцать минут приехали Денис с Ваней. Они тоже много готовились к предстоящему. Самое сложное — извлечь старый имплант, он врос в ткани, был маленький, не соответствовал совершенно. При этом прижигая быстро мелкую сеточку сосудов. Из-за всяких проблем у мальчика была не очень хорошая свёртываемость крови. Но они постараются. Этот мальчик достоин жизни. Он выжил в этом кошмаре, а значит уже победил. Команда была собрана, всё готово.       Предоперационная. Три друга моют руки, дело привычное для всех. Анестезиолог, Алёнушка, на месте, лучшая наша. Это всегда спокойное очень юное, не смотря на её возраст, сорок шесть лет, лицо. Её никогда не назовешь Алёна Игоревна. Нет, она Аленушка, она всегда тепло относилась к людям и к Никите, как к младшему брату. Ира одела их. Инструмент готов, санитарка Вера уже тоже на месте. Готовы, как говорится, «Поехали!». Марка уже ввели в наркоз. Никита начал уверенно делать надрезы, Ваня ассистировал быстро, каждая часть действий продуманна. Все меняют друг друга, действие как в балете. Кровь! Нет, столько крови.       — Отсос, Ваня отсос! Денис, скорее, прижигаем, я держу! Сосуды, давление падает! Ира, кровь, вливаем по команде. Я убираю имплант.       — Никита, я держу имплант, извлекаем, всё. Вставляем новый. Ребята, ушиваем, скорее! — Денис работает, это его стихия.       У Вани огромный опыт по разрывам сосудов, это тоже его.       Никита спокоен, уже прошло пятьдесят минут — самое страшное пройдено, вставлен новый имплант, сделана коррекция носа, вставлена новая перегородка, всё красиво. Марик будет красивым ребёнком. Он постарается, они сделают его счастливым. Никогда он так не волновался. Это его мальчик, его маленький друг. Тот, кто вывел одинокого мужчину из темноты. Ради него он справится, у него лучшая команда. Черт, опять сосуд, опять давление падает.       Черт, остановка сердца.       — Всем отойти от стола! — это уже Денис. Реанимация, срочно.       Дефибриляция, одна, вторая, есть. Сердце мальчика бьётся, и бьётся сердце Никиты. Ему страшно, за много лет страшно. «Маленький, мой хороший, живи! Живи!» Бьётся в голове. Но он невозмутим.       — Заканчиваем, ребята, пора. Ваня, шей, я послежу. Дыхание нормальное, всё хорошо. Мы справились.       Женщины заканчивают, убирают всё, вытирают кровь. Все как выжатые лимоны. Марика увозят в палату. Никита хочет чего-нибудь выпить. Теперь можно. Сердце его почти остановилось. Страшно за малыша, его, навсегда его. Никому не отдаст. Смерти тоже. Уйди, костлявая падла, не сегодня.       Друзья переодеваются, все молчат. Ваня не выдерживает.       — Я не знаю как вы, но мне бы никогда не хотелось оперировать кого-нибудь близкого. Это жесть!       — Вань, мы сегодня сделали невероятное дело, теперь всё зависит от Марка. — Денис вымыл руки и умылся. Он был опытным в реанмации, это был его конёк.       — Никит, ты бледный, давай умывайся и пошли отдохнем. Сейчас мы с тобой, не оставим до вечера. Через полчасика сходим к Марку. Пусть пока поспит.       Никита внутренне дрожит. Обнимает друзей, он благодарен. Как же он благодарен. Они сегодня и вправду провели сложную операцию. Детей оперировать сложно, а таких как его Марик, ещё сложнее.       Они вместе сидят в кабинете, друзья рядом. Совсем как в институте, но там всё было не так серьёзно, там они ассистировали, а теперь день за днём спасают и улучшают жизни сами.       Денис заварил им кофе, накапал коньяк, он всё знает, много раз бывал у Никиты, как дома. Он парень простой.       Ваня звонит Лёше, предупреждает, что домой придет после шести, не раньше.       Никита с благодарностью принимает кофе, успокаивается. Всё кончено или начато. Но теперь он скажет Марку, что он останется с ним, спасибо дяде Вове. Денис решил остаться с ним сегодня. Как в старые добрые.       Никита оставляет друзей и идёт проверить Марка. Малыш всё переживёт, он боец, такие не сдаются.       Зайдя в палату, проверяет все показатели, всё хорошо, малыш дышит. Он садится на стул рядом, гладит маленькую прозрачную ручку. Повязки скрывают часть лица: пока забинтован нос и верх ротика под повязкой. Всё будет хорошо. Слезы радости выступили у мужчины. Всё не напрасно, так страшно потерять его.