Гарри Поттер и Солнечный Источник

      Единственная нить шёлка акромантула протянулась на шестьдесят три фута между двумя древними дубами, в тридцати футах от земли. Гарри в десятый раз пробежал по паутинке. Он проделал половину от запланированных двадцати спринтов на ветру в кромешной, полночной тьме Запретного леса, когда первая стрела полетела по дуге в его сторону. Увернувшись от её наконечника, он мгновенно опознал стрелявшего по звуку дыхания и запаху существа. Молодой кентавр. Странно. Гарри встречал стада кентавров в Монголии и Сибири. Они жили там сами и позволяли жить другим, даже Чуин одобрял их. В его сторону полетела вторая стрела. Второй ученик Синанджу слегка изогнулся, уклоняясь от снаряда. Затем Гарри остановился на середине своеобразного каната, раздражённо нахмурившись, когда вырезанная вручную стрела прошла через пространство, которое заняло бы его тело, если бы он продолжал бег. Неспровоцированное нападение кентавра? Одна стрела, выпущенная в него, могла оказаться случайностью. Две стрелы могли быть ошибкой. Ошибки случаются, Гарри это понимал. Но три уже определённо означали, что кто-то использовал его в качестве мишени для стрельбы. И это было неприемлемо. Почему люди не могли просто оставить его в покое, когда он выполнял свои упражнения? Гарри перевёл поддержание равновесия с сознательного контроля на обычный инстинктивный уровень и сосредоточился на молодом кентавре внизу, в темноте лесной подстилки, где тот уже наводил стрелу номер четыре и целился в ученика. — Эй! Мальчик-пони! — крикнул Гарри кентавру, когда четвёртая оперённая стрела пролетела мимо его левого уха. — Прекрати стрелять в меня. Ты меня бесишь. — Ты вторгся в наш лес, человек! — крикнул кентавр, выпуская пятую стрелу. Казалось, универсальной константой в жизни Гарри всегда был какой-то придурок, вечно ищущий неприятностей. Гарри выхватил стрелу из воздуха и направил древко обратно в кентавра. Стрела вошла в поясницу существа с левой стороны. Это особое место было исключительно уязвимым у кентавров, и юное существо мешком рухнуло на землю с мучительным криком. *** Небольшой холм возвышался посреди одной из немногих естественных полян Запретного леса. На вершине холма толпилась группа из семи кентавров. Старейшины стада собирались каждую ночь, чтобы изучить небо на предмет мельчайших изменений. Так было с тех пор, как племя обосновалось в этих краях. — Небо многое открывает моим братьям, — сказал самый старый из племени. — Да, Магориан, — согласился черноволосый кентавр, стоявший справа от него. — Марс сегодня очень яркий. — Марс действительно яркий, Бэйн, — прервал его белокурый кентавр, стоявший слева от Магориана. — Венера, однако, находится в ретрограде, что противостоит влиянию Марса. — Не смей говорить мне о значении движения планет, Флоренц, — выплюнул кентавр по имени Бэйн. — Способность Венеры противостоять Марсу — явление постепенное. Марс будет доминировать ещё несколько месяцев. — Да, да. Марс яркий, — прервал его новый голос. — Венера в ретрограде, а Уран воняет. Кому принадлежит этот нарушитель спокойствия? Отреагировав как один, семь кентавров вложили стрелы в свои луки и сосредоточили прицел на неизвестном голосе. Они обнаружили неописуемого возраста человека с чёрными волосами, левитирующего раненого жеребёнка-кентавра с вонзённой в левый бок стрелой. — Что с вами, люди? — спросил человек. — Этот идиот нападает на меня без всякой причины, я пытаюсь вернуть его вам, чтобы вы могли осмотреть его раны, а вы все направляете на меня своё оружие. Что случилось с этим племенем, что его автоматической реакцией на любой шорох в кустах является страх? — ЧАСТУС! — выкрикнул Бэйн. — Что ты сделал с моим жеребёнком, человек? — Я занимался своими делами, выполнял несколько упражнений в лесу. Этот идиот, — Гарри указал на окаменевшего и левитируемого кентавра, — взял на себя смелость использовать меня в качестве мишени для стрельбы. Я попросил его остановиться, он закричал что-то о том, что я нахожусь в вашем лесу, и продолжал пытаться убить меня, — Гарри пожал плечами. — Я вернул ему его стрелу. Похоже, он этого не оценил. — Ты отрицаешь, что это наш лес, человек? — спросил кентавр, известный как Магориан. — Племена Центральной Азии не имеют понятия о собственности на землю, — ответил Гарри, опуская раненого кентавра на землю. — Они смеются над любым, кто утверждает, что владеет имуществом, помимо личного оружия и жилья. Я должен был бы задаться вопросом, где именно ваше племя приобрело столь человеческую концепцию. Магориан несколько мгновений рассматривал человека, а затем заговорил снова. — Опустить оружие. Большинство старейшин немедленно последовали указаниям своего вождя. Исключение составлял Бэйн. Черноволосый кентавр продолжал целиться из лука в человека. — Он поднял руку на моего жеребёнка. Человеческая кровь будет питать пастбищные травы, — он выпустил стрелу. Гарри зажал древко стрелы между большим и указательным пальцами, остановив её движение вперёд поворотом запястья, к изумлению собравшихся кентавров. — Я погляжу, каков отец, таков и сын, — сказал Гарри, качая головой и ломая стрелу. — Я дал твоему идиоту-сыну шанс оставить меня в покое, а он продолжал вести себя глупо. Твой жеребёнок не смог убить меня, кентавр, что заставляет тебя думать, что ты справишься лучше? — Бэйн! — выплюнул Магориан. — Я вождь этого племени, ты будешь повиноваться мне! Старший кентавр пристально смотрел на своего подчинённого, пока тот не опустил лук. Затем старый кентавр обратил своё внимание на Гарри. — Я Магориан, вождь племени. Кто ты такой, человек? — Я Гарри Поттер, второй ученик Синанджу, вождь племени. — И чего ты хочешь от нас, ученик Синанджу? — спросил светловолосый кентавр Флоренц. — Я хочу, чтобы меня оставили в покое. Время от времени я буду использовать этот лес для тренировок. У меня нет намерения мешать вашему народу, так же как я игнорирую акромантулов, пока они меня не трогают. Вот почему я не убил этого молодого кентавра, — Гарри указал на всё ещё окаменелого Частуса. — Я не желаю зла вашему народу. Я из Синанджу, я иду, куда хочу, и делаю, что хочу, подчиняясь только прихотям моего мастера и моего клиента. Если кто-нибудь из вашего клана нападёт на меня, я отвечу, но не стану создавать проблем. — Я дам знать своим людям, что тебя следует избегать, — просто сказал Магориан. — Это всё, о чём я прошу, — Гарри встретился взглядом с Бэйном. — Возможно, вы захотите сделать это особенно ясным для Бэйна и его сына. Что-то подсказывает мне, что они чересчур медленно схватывают. Было бы крайне прискорбно, если бы мне пришлось убить кого-нибудь из них. Гарри отменил привязку тела молодого кентавра, а затем повернулся на каблуках и покинул поляну, исчезнув в темноте леса. — Ты позволяешь ему свободно разгуливать по нашему лесу? — бушевал Бэйн. — Помолчи, Бэйн, — Магориан пристально посмотрел на разгневанного старейшину. — Ты не подчинился моему приказу опустить оружие. Ты напал на человека, когда я вёл с ним переговоры. Он пристыдил тебя, отвергнув твою атаку как несущественную. Ты осмелился проявить неповиновение перед лицом возможного врага? Ты будешь молчать, или тебя выгонят из племени, — Магориан выпрямился во весь рост. — Если только ты не решил бросить мне вызов? Бэйн молчал, не отрывая взгляда от земли. — Ронан! — Да, вождь? — отозвался рыжеволосый кентавр. — Сходи к Хагриду. Узнай об этом человеке всё, что сможешь. Флоренц, свяжись с азиатскими племенами. Выясни, что им известно об этом Синанджу. *** Гарри вернулся в замок, заметив, прежде чем открыть дверь, что его кто-то поджидает. Три человека, если быть точным. От двоих несло говядиной, третий перебивал запах мяса одеколоном. Малфой и, скорее всего, его шкафы-телохранители. Гарри тихо вздохнул. Он ожидал, что белокурый идиот попытается отомстить. Неважно, как сильно этому придурку хотелось умереть, Гарри не мог убить его. Принципы Синанджу не позволили бы ему убить несовершеннолетнего. Сделать больно — да. Травмировать — да, но убить — нет. Гарри не поленился выяснить дату рождения слизеринца. Пятое июня. Ещё целых восемь месяцев до того, как Гарри сможет оказать миру услугу. Переступая порог, Гарри подумал, сможет ли он найти кого-нибудь, кто будет рад за это заплатить. Драко Малфой вышел из тени. — Поттер. Гарри широко улыбнулся. — Не та дыра? Мы не разговаривали с поезда, как у тебя дела? Блондин покраснел. — Ты должен быть осторожен, Поттер. Ты уже разозлил Тёмного Лорда, как думаешь, сколько времени пройдёт, прежде чем он придёт за тобой? — Надеюсь, немного. Не мог бы ты, пожалуйста, передать своему папочке-пожирателю, что я жду не дождусь, чтобы поговорить с его боссом, Не та дыра? Чем скорее я убью претенциозного мошенника, тем скорее смогу найти настоящий вызов. Драко шагнул к Гарри, пока они не оказались нос к носу. — Не смей так говорить о моём отце, ты, грязный полукровка. Гарри почувствовал, как волна давления от двух тупых инструментов приближается к затылочной области его черепа, и оценил свой выбор. Он мог остановить атаку или избежать боя. Положение Малфоя решило всё за него. Он пригнулся, когда пара коротких деревянных бит пролетела через пространство, в котором должна была находиться его голова, и врезалась прямо в лицо Малфоя. Крэбб и Гойл стояли, разинув рты и глядя на своего лидера, распростёртого на полу, из его разбитого лица текла кровь. Пока они были в ступоре, Гарри поднялся и выхватил биту из руки Гойла. — Ребята, — сказал Гарри. — Нет ничего плохого в том, чтобы быть мускулистыми. Он взялся руками с обеих концов биты и небрежно переломил её пополам. Глаза пары немедленно расширились, показывая Гарри, что он привлёк их внимание. — Но вам действительно стоит задуматься о том, чтобы работать на более умного босса, понимаете? Так вот, у меня уже была хорошая ночь, испорченная парой придурковатых кентавров, так что на этот раз я вас не трону. Нападёте на меня снова, даже если вас заставит Не та дыра, и я убью вас обоих. Хорошо? Всё ясно? Пара молча кивнула. — Ну вот и ладушки. А сейчас, вам, вероятно, следует отнести Не ту дыру к целителю, он может умереть, и тогда вы, ребята, понесёте заслуженное наказание… После того, как черноволосый волшебник ушёл, Винни Крэбб посмотрел на Грега Гойла и пожал плечами. Он вытащил палочку и поднял бесчувственного Драко с пола, только чтобы уронить блондина, когда его внимание дрогнуло. Два крепких парня снова обменялись взглядом и пожали плечами, а затем наклонились, чтобы поднять раненого мальчика вручную и отнести его в больничное крыло. — Эй. Грег, — сказал Винни. — Что? — спросил Грег. — Не та дыра, — усмехнулся Винни. — Да. Прикольно, — согласился Грег. *** — Профессор Дамблдор! — позвал Рубеус Хагрид, входя в кабинет директора. — В чём дело, Хагрид? — спросил Альбус. Это не предвещало ничего хорошего. Что могло так расстроить обычно весёлого профессора по уходу за магическими существами? — Я был в лесу, ухаживал за фестралами, когда ко мне пришёл Ронан из племени кентавров, чтобы задать вопросы о Гарри Поттере. Дамблдор моргнул поверх очков-полумесяцев. — Почему кентавров так волнует юный Гарри? — Ронан сказал мне, что парень был в Запретном лесу прошлой ночью, делал что-то на деревьях на шёлке акромантула, когда его заметил Частус, старший жеребёнок Бэйна. — Да, насколько я помню, юный Частус разделяет враждебность своего отца к людям. Что случилось? — Ну, по словам Ронана, Частус выпустил стрелу в Гарри, и Гарри выстрелил в ответ, каким-то образом сильно ранив Частуса. Никто не видел у него лука, поэтому они не знают, как он это сделал, Частус утверждает, что Гарри поймал стрелу и метнул её обратно в него. Затем Гарри привёл Частуса на собрание старейшин, требуя, чтобы его оставили в покое. — Интересно, Хагрид. Очень интересно. Я так понимаю, Магориан удовлетворил просьбу юного Гарри? Что ты рассказал Ронану о Гарри Поттере? — Не так уж много. Ронан был удивлён, что он сын Лили. Он помнил её с тех пор, как помогал ей с проектом, когда она училась в школе. Этот ответ удивил Дамблдора. Почему всегда разговорчивый Хагрид был таким сдержанным? Обычно было непросто заставить полувеликана заткнуться, а тут он почти не давал никакой информации. — Я удивлён, что тебе больше нечего сказать о мальчике, Хагрид. Крупный мужчина покраснел за своей густой бородой. — Ну, дык я не совсем хорошо знаю Гарри Поттера, не так ли? Мне было тяжело видеть, как милый маленький ребёнок, которого я вёз в Суррей, вырос и стал мужчиной, который ходит по коридорам Хогвартса, понимаете? — Я не понимаю, Хагрид, — ответы полугиганта продолжали озадачивать Дамблдора. Если бы он не знал его лучше, то подумал бы, что Хагрид намеренно увиливает от ответа, но это было не в характере лесничего. — Что ты пытаешься мне сказать? — Он меня пугает, ясно? — признался Хагрид. — Я не знаю, что в нём такого, но Гарри Поттер пугает меня до чёртиков. С того вечера, когда его распределили. Эти его глаза, они цвета убийственного проклятия. Как будто он и есть сама смерть. Когда я услышал, что он делал в лесу, я поговорил с Сурагог, старшей дочерью Арагога. Она была в ужасе от этого мальчика. Отказалась даже говорить о нём. Она заставила всю колонию собираться и уходить глубже в лес. Вот тогда-то я и понял, что мне ничего не мерещится. Любой, кто может напугать акромантула, ДОЛЖЕН пугать меня. — Ты просто преувеличиваешь, Хагрид. — Профессор, я никогда не боялся ни человека, ни зверя. Я ненавижу дементоров, потому что они заставляют меня чувствовать страх, но я не боюсь их самих. Я бросил один взгляд на Гарри Поттера через Большой зал, и это было всё, что я мог сделать, чтобы не испачкать себя. Когда я услышал, как вы сказали, что Гарри будет учиться в Хогвартсе, я собрал все фотографии Джеймса и Лили, которые смог найти, и сделал фотоальбом, чтобы подарить Гарри, но я не смог заставить себя заговорить с ним. — Спасибо, что обратил на это моё внимание, Хагрид, — сказал Дамблдор. — Я выясню, что юный Гарри делал в лесу. Помни, старый друг, тебе нечего бояться здесь, в Хогвартсе. Полувеликан опустил голову. — Я это знаю, профессор. Правда, знаю. Но знать и верить — это две разные вещи. После того, как Хагрид покинул кабинет, Дамблдор отложил свои бумаги в сторону. Что Гарри Поттер делал в Запретном лесу? И что такого сделал мальчик, чтобы напугать акромантулов? Что вообще можно сделать, чтобы напугать акромантула? И у него был конфликт со стадом кентавров? Ничего хорошего из этого не выйдет… Если бы только Том раскрылся, чтобы мальчик мог выполнить свой долг… *** — Вы хотели видеть меня, директор? — спросил Гарри, входя в кабинет Дамблдора. Северус Снейп выхватил свою палочку. — Что ты сделал с Драко Малфоем, ты, высокомерная сволочь… Разглагольствования Снейпа резко оборвались, когда Гарри выбросил руку и схватил мастера зелий, ставшего профессором по защите от тёмных искусств, за ухо. Мужчина упал на колени от такой боли, какой никогда не испытывал прежде, все мысли о применении магии против наследника Джеймса Поттера мгновенно испарились. — Мистер Поттер, пожалуйста, отпустите профессора Снейпа и воздержитесь от нападения на персонал, — вздохнул Дамблдор. — А, понятно, — сказал Гарри, отпуская мужчину так, чтобы тот заскользил по полу и больно ударился головой о камин. — Он направляет на меня свою палочку, оскорбляет меня, и я же ещё не прав, напоминая ему о манерах. Скажите мне, директор, распространяются ли подобные правила на членов вашего персонала, которые не являются убийцами и насильниками? Как обычно, Дамблдор проигнорировал ссылки на прошлое своего профессора. — Почему вы напали на Драко Малфоя? — Я этого не делал, — сказал Гарри, прежде чем повернуться, чтобы уйти. — Это всё? — Вряд ли, мистер Поттер! — рявкнул директор. — Присаживайтесь. Гарри пожал плечами и махнул палочкой в сторону мягкого кресла, на которое указал директор, превратив его в офисный стул с прямой деревянной спинкой. Брови Дамблдора поднялись до линии волос. — Вы демонстрируете удивительный уровень мастерства, не отражённый в ваших оценках по трансфигурации, мистер Поттер. — Как я уже указывал в первый раз, когда был в вашем кабинете, я не студент, директор. Я посещаю занятия в знак протеста. Я уверен, что профессор Макгонагалл знает свою тему, но её процессы одновременно чрезмерно сложны и необычайно просты. Я, например, предпочитаю историю магии, потому что, по крайней мере, на этом уроке можно вздремнуть. Что мне следует делать, так это искать свою цель, и поверьте мне, когда я говорю вам, что этого идиота не так уж трудно найти. На самом деле я готов поспорить, что он прячется в доме Малфоев, учитывая, как Не та дыра говорит о своём «Тёмном Лорде» при каждой возможности, — Гарри с интересом наблюдал, как Северус Снейп с трудом поднялся на ноги. — Кстати, директор, я даю вашему домашнему пожирателю смерти последнее предупреждение, и прошлые два он получил только потому, что вы по какой-то непонятной причине считаете его важным. Если он снова поднимет на меня свою палочку, это будет его конец. — Ты такой же высокомерный, как твой отец, Поттер, — выплюнул Снейп. — Пока нет, но надеюсь, что буду, хотя на самом деле это не высокомерие, если ты действительно можешь это сделать, а мой отец может сделать почти всё. — Джеймс Поттер мёртв, — едва не кричал Снейп. — Да, это так, — согласился Гарри. — Но мы говорим о моём отце. — Драко Малфой в больничном крыле, — вмешался Дамблдор, пытаясь вернуть разговор к теме. — Он утверждает, что вы избили его парой бит для квиддича. — Так ли это? По одной в каждой руке или поочерёдно после того, как первая сломалась? — Гарри ухмыльнулся. — Как ты это объяснишь, мальчишка? — спросил Снейп. — О, я не знаю… Может быть, ваш Драко Малфой — лжец? Я уже предлагал Веритасерум раньше. Сразу всё и выясним. Как насчёт Не той дыры? Он примет эти три капли? — Гарри откинулся на спинку стула. — Честно говоря, директор, я немного оскорблён тем, что вы на мгновение поверили, что я потрудился бы использовать тупой инструмент, чтобы нанести Малфою вред. Вы знаете, на что я способен… и что я не стал бы отрицать своей вины. С другой стороны, если вы предпочтёте посмотреть воспоминание, вы можете узнать кое-что новое… И мы все сможем выяснить, есть ли у вас специальный свод правил для детей пожирателей смерти, так же как и для самих пожирателей. Гарри поднялся со стула. — Если это всё, я собираюсь спуститься на завтрак. Дайте мне знать, если решите, что нуждаетесь в моём воспоминании, директор, хотя я буду в вас очень разочарован, если вы решите выбрать слово лживого мешка дерьма, такого как Малфой, вместо моего, — Гарри повернулся к двери, но, казалось, что-то забыл. — О, и, пожиратель смерти, помни, в следующий раз ты умрёшь. Пара профессоров смотрела, как мальчик уходит. — Ты знал, что мистер Малфой солгал, Северус, но всё равно бросаешься обвинениями. Мальчик Поттер убьёт тебя, если ты продолжишь враждовать с ним. Только моё вмешательство позволило тебе пережить две встречи с ним. — Вы не можете в это верить, Альбус. — Северус, — со вздохом сказал Дамблдор. — Схватив тебя за мочку уха, он сделал тебя совершенно беспомощным. У тебя была палочка, готовая отреагировать, и он уложил тебя без малейшего усилия с его стороны. С тех пор как мальчик вернулся в Британию, он убил семерых пожирателей смерти, сделал инвалидами Беллатрикс Лестрейндж и Уолдена Макнейра и унизил тебя по меньшей мере дважды. Ты должен понять, что он не Джеймс Поттер, он не шутник, а убийца. — Но… — Снейп не нашёл слов, когда осознал горькую правду. — Тебе лучше всего объяснить реальность ситуации молодому мистеру Малфою так ясно, как ты можешь. Я содрогаюсь при мысли о том, что могло бы произойти, если бы Люциус навестил мистера Поттера и столкнулся с его обычной абсолютной верой в собственную неуязвимость. Убийство главы семьи древнего рода на территории школы бросит серьёзную тень на нашу репутацию. *** Сидя за столом Хаффлпаффа, Гарри был окружён болтающими студентами. После того, как он чуть ли не всю жизнь ел вместе с Чуином, обычно в тишине, или иногда слушая, как его отец излагает функции философии Синанджу, Гарри не привык говорить во время еды, но почему-то находил болтовню успокаивающей. Именно тогда он почувствовал нападение. Какое-то заклинание направлялось в его сторону. Уйма времени, чтобы увернуться, но это подвергнет опасности невинных людей. Восприятие времени Гарри ускорилось, и, с его точки зрения, движения учеников вокруг него замедлились до минимума, его внимание сосредоточилось на поступающей энергии. Она казалась грубой и с оттенком пугающей душу мрачности. Мельчайшие волоски на его затылке отреагировали на энергию, и Гарри вычислил вектор, откуда исходило проклятие… да, это определённо было злое проклятие. Если бы он пошевелился, оно обрушилось бы на Ханну Эббот. Ханна была очень милой девушкой, которая не хотела помогать ему в исследовании тридцати семи шагов. Если проклятие поразит её, это может быть смертельно… Решения, решения. Гарри схватил золотую тарелку перед собой и повернул её так, чтобы слегка вогнутая поверхность отразила болезненное жёлтое проклятие вверх, к зачарованному потолку Большого зала. Он позволил своему восприятию замедлиться до нормальной скорости, звук вернулся к нему, когда обитатели Большого зала поняли, что что-то происходит. Гарри отошёл от стола и начал медленно приближаться к цели. Стройная молодая темноволосая девушка в слизеринской мантии. Она была несовершеннолетней, так что никаких убийств. Девушка бросила в него ещё одно жёлтое проклятие, которое Гарри снова отразил к потолку золотой тарелкой. На поверхности посудины в том месте, куда попали проклятия, появились глубокие царапины. Выходит, это было что-то режущее. Гарри преодолел половину расстояния от своего места до девушки, её глаза были дикими, она кричала на него. — Если ты снова причинишь боль Драко, я убью тебя, выродок-полукровка! Гарри попытался вспомнить, как её звали, какой-то цветок… Роза? Нет. Петуния? Нет. Когда третье режущее присоединилось к первым двум, сотрясая и тарелку, и потолок, Гарри шлепком отбросил её палочку. — Я хочу, чтобы ты знала, что мои родители были женаты, — сказал он, решая, как ему поступить с ней. Он уронил тарелку и обхватил девушку обеими руками за шею, выполняя технику, которую продемонстрировал ему Римо на особенно шумной и несносной женщине в вестибюле отеля в Майами-Бич. И что бы вы думали? Это действует и на ведьм тоже. В Большом зале воцарилась тишина, если не считать звуков, издаваемых студенткой Слизерина… Поузи, это её имя, не так ли? Девушка заметалась, словно в агонии. — Мистер Поттер! — рявкнул директор со своего места за учительским столом. — В мой кабинет, живо! *** — Это уже входит в привычку, директор, — сказал Гарри, усаживаясь в кресло, которое он преобразил этим утром. — Я буду попадать сюда каждый раз, когда на меня нападёт слизеринец? Северус Снейп, что было нехарактерно для него, сидел у дальней стены кабинета, сохраняя молчание и глядя на Гарри очень обеспокоенным взглядом. — Мистер Поттер, что вы сделали с мисс Паркинсон? — спросила Минерва Макгонагалл. — Скажем так, заставил почувствовать себя хорошо, — пожал плечами мальчик. — Она использовала довольно неприятное режущее проклятие, а допрашивают, конечно же, меня. Это потому, что они все слизеринцы? Я слышал о свободе действий, которая была предоставлена этому дому в течение последнего десятилетия или около того. Ничего, если я буду защищаться от Рейвенкло или Гриффиндора? — Мистер Поттер, пожалуйста, ответьте на мой вопрос, — сказала Минерва Макгонагалл сквозь стиснутые зубы. Как смеет этот юнец предполагать, что она проявляла особое отношение? — Что вы сделали с мисс Паркинсон? — Вы в курсе анатомии человека, профессор? Если нет, тогда то, что я сделал, будет звучать для вас как санскрит. Её губы сложились в ещё более тонкую линию. — Я образованная женщина, мистер Поттер. Я уверена, что смогу понять всё, что вы, по вашему мнению, знаете. Гарри пожал плечами. — Хорошо. Я сжал её тройничный нерв большим пальцем левой руки, одновременно постукивая указательным пальцем правой руки по локтевому нерву в такт биению её сердца, и подтолкнул её блуждающий нерв большим пальцем правой руки. — И это вызвало ту боль, которую она испытывала? Мистер Поттер, она была в агонии по меньшей мере двадцать минут, прежде чем прибыла мадам Помфри, чтобы перенести её в больничное крыло. — Кажется, вы утверждали, что способны понять мои слова, профессор, будучи образованной женщиной и всё такое. Мисс Паркинсон не испытывала никакой боли. То, что она испытала, было кульминационным физиологическим состоянием повышенной плотской стимуляции и удовлетворения, за которым последует расслабление любовного напряжения и мышц тела… — На лице мальчика появилась злая ухмылка. — Примерно через два часа. — Что? — спросил Дамблдор. — Что вы с ней сделали? — Подарил двухчасовой оргазм. С ней всё будет в порядке. Возможно, небольшое обезвоживание, но не смертельное. В кабинете директора повисла потрясённая тишина. — Итак, это всё? — Нет, мистер Поттер, не всё. Профессор Спраут, идите в больничное крыло и сообщите Поппи, с чем она имеет дело. Профессор Снейп, возможно, вам следует провести собрание дома и предупредить своих слизеринцев, что любые нападения на мистера Поттера приведут к немедленному исключению. Старик сделал паузу, когда пара профессоров вышла из его кабинета, чтобы выполнить свои задания. — Я задержусь, директор, — заговорила Минерва Макгонагалл. — Возможно, мистер Поттер на самом деле и не студент, но он всё ещё зачислен. — Конечно, конечно, — Дамблдор кивнул. — Мистер Поттер, это должно прекратиться. Вы привлекаете к себе слишком много внимания. — Это своего рода точка зрения, директор, — пренебрежительно ответил мальчик. — Поскольку вы не позволяете мне найти свою цель, я должен заставить его прийти ко мне. У меня нет намерения оставаться здесь дольше, чем это необходимо. Чем раньше я попаду в поле зрения Волдеморта, тем скорее смогу перейти к своей следующей работе. У меня есть обязанности, директор; ваш контракт, по которому оплачивается только ставка студента, не будет долго кормить детей Синанджу. *** Гарри сел на кровати и посмотрел на двух спящих обнажённых девушек. Вот и накрылась теория о том, что ему, возможно, больше повезёт пройти двадцатый шаг с двумя женщинами, если он будет делить своё внимание между ними. Земляничная блондинка, Трейси, поднялась на десятую ступень, как и Сьюзен, его предыдущая рекордсменка. Дафна, черноволосая красавица с самыми удивительными фиолетовыми глазами, которые Гарри когда-либо видел, начала выкрикивать его имя на шаге 13 и полностью отключилась на шаге 14. Удивительно, как пара циничных девчонок превратилась в мяукающих марионеток всего за шесть шагов. Гарри подумал, не был ли весь этот цинизм притворством, чтобы лучше вписаться в компанию других слизеринцев. Дафна просыпалась. Гарри пристально посмотрел ей в глаза, когда она очнулась. — Ух ты. Пэнси не шутила, у тебя и впрямь волшебные руки. О-о-о, — протянула она, глядя вниз на его эрекцию. — Это всё для меня? — Красавица спустилась с кровати и взяла его в рот. Гарри закрыл глаза и сосредоточился на том, чтобы контролировать свои реакции. — Теперь это определённо стоило того, чтобы пропустить сегодняшние занятия, — сказала Трейси, направляясь к своей подруге. — Поделись, жадная ведьма. Ладно, подумал Гарри. Второй раунд. Начинаем с основ, давайте на этот раз преодолеем шаг 15. Он наклонился, чтобы начать первый шаг на обеих девушках одновременно. *** Гарри легко выбрался из люка, который вёл на наблюдательный уровень Астрономической башни, игнорируя протесты двух пар по обе стороны лестничной площадки. Идеальное местечко для его следующего упражнения. В башне было темно, и единственный свет исходил от звёзд над головой. Гарри на мгновение задумался, не была ли какая-нибудь из звёзд излишне яркой. Усмехнувшись собственной шутке, второй ученик Синанджу проанализировал то, что говорили ему чувства. В башне пахло столетиями студенческих встреч для тайных свиданий. Воздух; на ощупь он был влажным и на вкус напоминал масло, которым смазывали монтировку телескопа. Частицы пыльцы, последнее ура деревьев и других растений, закрывающихся на зиму, танцевали в мельчайших лучах света, исходящих от звёзд на небе. В дальнем конце башни у молодой девушки из Рейвенкло на свидании со светловолосым хаффлпаффцем только что начались месячные. На другой стороне башни гриффиндорская семикурсница довела своего партнёра до кульминации, хотя он не ответил ей тем же. Внизу, во дворе у основания башни, слышалось дыхание и разговор семи… нет, восьми студентов. Гарри дышал ровно и расслабил центральную часть своего существа, чтобы уменьшить пульс и расширить то, что, как он узнал, было спокойствием внутри него. Спокойствие, знакомое немногим, очень немногим современным людям. Поэтому Гарри Поттер молча стоял на крепостном валу башни, наблюдая за всем, что происходило вокруг. Он глубоко вздохнул, затем почти незаметным движением скользнул в темноту и оказался на зубчатом парапете. Он носил чёрные кроссовки, чтобы не видеть своих ног в темноте, чёрную футболку, чтобы цвет, вспыхивающий в темноте, не создавал чересчур яркий контраст. Его штаны, конечно, тоже были чёрными. Ночь движется в ночи. Он приблизился к краю парапета, поставив пальцы ног на самый край, чтобы почувствовать, как они вцепляются в древний камень. Если вы знаете ощущение предметов, ощущение их массы, движения и силы, вы можете использовать это как своё преимущество. В этом и заключался секрет силы. Не бороться с ней. И это был лучший способ противостоять людям при необходимости. Гарри устремил взгляд в землю, удерживая равновесие. Ему придётся найти другое место для этой тренировки, потому что рано или поздно он будет применять мышечную память вместо правильного использования равновесия и рассудительности. Когда он только начинал учиться этому упражнению, Чиун заставил его полтора дня наблюдать за кошками. Гарри было сказано стать котом. Итак, Гарри провёл пятьдесят шесть часов, наблюдая за котом и подражая его движениям, ближе к концу сеанса он на самом деле думал, что может стать котом. Теперь Гарри позволил себе вторую маленькую шутку, которая послужила сигналом к началу упражнения. — Мяу, — прошептал он в тишине тёмной ночи. Он выпрямился, стоя на краю, и позволил своему телу упасть вперёд, закрыв глаза. Его кроссовки сжимают камень под давлением, голова движется вперёд, кроссовки подбрасываются вверх, камень добавляет силы, тело направляется вертикально вниз, волосы и голова нацелены прямо на землю, как дротик, падающий с большой высоты. Гарри летел — одна секунда, две, три, четыре, и его волосы коснулись травы внутреннего двора, вызвав сальто туловища, тёмная фигура в тёмной ночи, быстрая, как ракета, описала дугу и опустилась, твёрдо стоя на земле. Стук. Звук эхом отразился от каменной стены замка, возвещая миру о его неудаче. Он держался до последнего мгновения, когда волосы коснулись земли, а затем позволил мышцам взять верх — мышцам кошки, которая переместила тело в воздухе и поставила ноги на землю. Упражнение, которое тело могло выполнить лишь тогда, когда разум был натренирован; натренирован заимствовать равновесие другого животного. Гарри Поттер услышал глухой стук собственных кроссовок. Он не был совершенен. Его приземление должно было быть бесшумным. Маленький отец был бы разочарован. Его самобичевание было прервано вздохами восьми студентов, среди которых он оказался. — С ума сойти! — Раздался голос, в котором он узнал голос префекта Гриффиндора шестого курса, Невилла Лонгботтома. — Привет, Гарри Поттер. — Добрый вечер, мисс Лавгуд, — сказал Гарри, гадая, где же он ошибся в своём падении. Ему было немного стыдно, что эти другие стали свидетелями его неудачи. — Как ты это сделал? — Гарри узнал голос, принадлежащий Гермионе Грейнджер. — Ты не можешь этого сделать, — продолжала брюнетка, отрицая очевидность своих собственных глаз. — Это невозможно. — Тайник — это базовое тренировочное упражнение, префект Грейнджер, — сказал Гарри, обращая своё внимание на землю, пытаясь определить глубину отпечатка, который оставило на лужайке его приземление. — Я занимаюсь этим с девяти лет. — Ты, кажется, недоволен своим потрясающим выступлением, Гарри Поттер. — Так и есть, мисс Лавгуд. Моя техника была ошибочной. Это никуда не годится, — Гарри кивнул блондинке. — Я должен исправить свои недостатки. Приятного вечера, мисс Лавгуд, пожалуйста, передайте мои наилучшие пожелания вашему отцу. — Конечно, Гарри. Гарри направился ко входу в замок, а оттуда прямиком на вершину Астрономической башни, на этот раз, чтобы выполнить упражнение правильно. Когда его кроссовки коснутся земли, не должно раздаться ни звука. *** Гермиона стояла неподвижно, открыв рот, наблюдая, как темноволосый мужчина входит в замок. Простое движение его тела привлекло её внимание, как никогда раньше. Широко раскрытыми глазами она взглянула на вершину Астрономической башни, пытаясь понять, как он пережил падение… Как он это назвал, «Тайник»? Чья-то рука легла ей на плечо. — Гермиона, давай прогуляемся, — тихо сказал Невилл. Она обратила своё внимание на своего самого старого друга. — Нев? — Да, Гермиона, — произнесла Ханна. — Давай немного пройдёмся. Белокурая хаффлпаффка взяла левую руку Гермионы в свою и повела брюнетку прочь от болтающих изгоев. — Гермиона, я видел, как ты смотрела на Поттера. Забудь об этом, он тебе не пара. — Невилл, всё не так. Я просто… — Ты смотрела на него так, словно он был стейком, а ты давно не ела, Гермиона, — мягко сказала Ханна. — Не хочу плохо отзываться о соседе по дому, но Гарри не ищет отношений. Он прокладывал себе путь через непомолвленных девушек в Хаффлпаффе и многих других за пределами дома. Мы вернулись шесть недель назад, и почти каждую неделю у него была другая девушка. Это просто секс. Самое печальное, что, насколько я могу судить, все они приходят к нему добровольно. — Я слышал, как Лаванда и Парвати говорили о нём, — перебил Невилл. — Обе планируют присоединиться к очереди. Послушать их, так он излучает очарование, как вейла или что-то в этом роде. — Вейл мужского пола не существует, — ответила Гермиона автоматически. — Нет, их нет, но я сама почувствовала притяжение, которое он излучает, — сказала Ханна. — Я не думаю, что это намеренно, но он это делает. Один на один, он самый обаятельный мальчик, которого я когда-либо встречала. Но когда ты с ним переспишь, это просто секс. Он бы переспал с тобой, но в этом не было бы никакой любви, Гермиона, только секс. Если бы Сьюзен была примером, то умопомрачительный секс, но Ханна не сочла нужным упоминать об этом. Гермиона задумалась. — Но он такой… Неужели «просто секс» действительно так плох? — Если бы ты правда в это верила, то могла бы перепробовать всех парней Рейвенкло шестого и седьмого курсов за последний год, — предположила Ханна. — И нескольких «паффов». — Ты видела, что он сделал с Паркинсон, — заметил Невилл. — Да, — кивнула брюнетка. — Я думала, он убивает её, — сказала Ханна. — Я имею в виду, что она отвратительная сука, но то, как она металась… — Гермиона, — перебил Невилл. — Просто не надо. Хорошо? Просто держись от него подальше. Ты заслуживаешь лучшего, чем то, что готов предложить Гарри Поттер. — Но он просто такой… — Гермиона, — Ханна остановилась у входа в замок, положила руки на плечи подруги и посмотрела ей прямо в глаза. — Ты вправе делать всё, что пожелаешь. Если ты решишь встать в очередь у кровати Гарри, что ж, это твоя жизнь. Но в глубине души мы обе знаем, что это не то, чего ты хочешь на самом деле. *** Гермиона Грейнджер размышляла о разговоре с Ханной и Невиллом, пока занималась своими вечерними делами. Ханна была права, она не хотела «просто секса». Невилл был прав; ей следовало избегать загадки, которую представлял из себя Гарри Поттер. Она посмотрела на себя в зеркало в полный рост в ванной шестикурсниц Гриффиндора. Сейчас ей было семнадцать, она была взрослой в глазах волшебного мира, и она была довольна тем, как пополнело её тело. Не писаная красавица, конечно, но тем не менее привлекательная молодая женщина. Что видел Гарри, когда смотрел на неё? Он всегда так официально обращался к ней «префект Грейнджер». Зачем она открыла рот в тот первый вечер? Как бы он обращался к ней, если бы она была милой и не такой стервозной? Она снова это делала. Думала о Гарри Поттере. Было чертовски трудно не думать о нём. Образ Пэнси Паркинсон, мечущейся по полу Большого зала после того, как она направила свою палочку на Мальчика-Который-Выжил, так преследовал её. Паркинсон кричала на Поттера за то, что он ранил Драко Малфоя, и раз за разом бросала в него болезненное жёлтое проклятие. Поттер использовал тарелку в качестве щита, направился к Пэнси, и, двигая руками так быстро, что они казались размытыми, схватил Пэнси сзади за шею, прежде чем позволить ей упасть на каменный пол. Сначала показалось, что Пэнси умирает, бьётся чуть ли не в конвульсиях, издаёт звуки, в которые Гермиона едва могла поверить, а изо рта у слизеринки идёт пена. Поттера, конечно, сразу забрали Дамблдор, профессор Спраут, профессор Макгонагалл и странно напуганный профессор Снейп, исчезнувшие в кабинете директора. Почти все предполагали, что после такого Гарри исключат, но он появился на уроке трансфигурации с опозданием в пятнадцать минут вместе с профессором Макгонагалл, похоже, не получив никакого наказания. Пэнси вернулась из больничного крыла аккурат к ужину, отчего-то… сменив одежду. Слизеринка провела весь ужин, бросая тоскливые взгляды в сторону стола Хаффлпаффа. Когда Гарри встал из-за стола, она подошла к нему, на глазах у всей школы. Пэнси положила правую руку ему на грудь и заговорила тихим шёпотом, который никто не расслышал. Гарри улыбнулся и покачал головой, затем вышел из Большого зала, очевидно, чтобы подготовиться к прыжку с Астрономической башни. Пэнси Паркинсон, первая стерва Слизерина, проводила его взглядом, а затем упала на колени и разрыдалась. Ладно, это воспоминание ни к чему её не привело. Гермиона несколько раз провела щёткой по волосам, вышла из ванной и вернулась в спальню. Кивнув Лаванде и Парвати, она забралась в постель и задёрнула шторы, прежде чем наложить заглушающие чары. Поколебавшись мгновение, она вытащила карту из сумки с книгами, стоявшей в изножье кровати. Прикоснувшись палочкой к пергаменту, она произнесла нараспев: — Торжественно клянусь, что замышляю только шалость. Наблюдая, как сама собой вырисовывается карта, Гермиона начала искать Гарри. Его не было ни в общежитии, ни в гостиной, и ни (она почувствовала укол облегчения, в котором отказывалась себе признаться) в «комнате для пар» Хаффлпаффа. Где он был? Её глаза пробежали по пергаменту в поисках точки под названием «Гарри Поттер». Она нашла его в подземельях, в длинном коридоре за пределами класса зелий. Он шёл по коридору… И исчез, только чтобы снова появиться на некотором расстоянии, примерно в пяти метрах от своей начальной точки. Плавно поднявшись туда, где его движение остановилось, он снова исчез, только чтобы снова появиться дальше по проходу. Это было невозможно. Казалось, он аппарировал на близкое расстояние, но магия замка этого не позволяла. Это было невозможно. Гермиона прикоснулась палочкой к пергаменту. — Шалость удалась. Это было невозможно. Он не мог этого сделать, подумала Гермиона, возвращая карту на место хранения. Но и пережить прыжок с Астрономической башни тоже было невозможно. Как он это сделал… Гермиона откинулась на спинку кровати, натянув одеяло до подбородка, её мысли лихорадочно метались. Кем был этот «Гарри Поттер»? Ни одна книга не могла дать ей внятный ответ на этот вопрос. Её мысли снова вернулись к тому, как он двигался и как подрагивали мышцы на его груди при походке. Почти неосознанно её руки опустились к промежности, и она начала прикасаться к себе, её глаза закрылись, когда знакомое лицо заполнило её разум, она почти почувствовала, как эта мускулистая грудь прижалась к её собственной, её соски затвердели, его руки касались её тела… Нет… слишком быстро… слишком быстро… Гермиона выгнула спину, когда её настиг сильнейший оргазм. Сквозь стиснутые зубы она прошептала: — Гарри! *** В конце октября Невилл нашёл Луну на её привычном месте, она сидела, прислонившись спиной к Гремучей Иве, и тихо хихикала, когда дерево щекотало её своими самыми маленькими ветвями. По горькому опыту Невилл знал, что если Луна была с деревом, то её соседи по общежитию снова вели себя как суки. — Добрый день, Луна. — О, привет, Невилл, — радостно ответила блондинка. — Как ты сегодня? — Я в порядке, Луна. Рейвенкловцы снова плохо с тобой обращались? Ещё три года назад Изгои узнали, как с Луной обращаются её соседи по дому. Это знание привело к нескольким оживлённым дискуссиям и одному или двум инцидентам с откровенным насилием. Как ни странно, Невиллу так и не удалось почувствовать себя виноватым в том, что он сломал нос Стивену Корнфуту за то, что тот назвал Луну «Буйной сумасшедшей», которой не помешал бы хороший трах, чтобы привести её в порядок. — Я не понимаю, почему они иногда бывают такими трудными, — Луна вздохнула, а затем просияла. — По какой-то причине они все оставляют меня в покое, когда я сижу здесь. — Хорошо, что у тебя есть своё личное место, — Невилл осторожно посмотрел на дерево. — Твой друг не будет возражать, если я присоединюсь к тебе? — О, я уверена, что это не будет проблемой, Невилл, — гриффиндорец был вознаграждён одной из ослепительных улыбок Луны, прежде чем она повернулась к дереву. — Саликс, это мой друг Невилл. Ты не возражаешь, если он присоединится ко мне? Невилл подавил желание захихикать над Луной, общающейся с деревом. — Саликс говорит, что ты можешь остаться, Невилл, — Луна похлопала по земле рядом с собой. — Пожалуйста, подойди и сядь. Невилл подошёл к Луне и осторожно присел на влажную траву. — Так что ты хочешь знать о Гарри Поттере, Невилл? Это поразило наследника семьи Лонгботтом. — Как ты догадалась, что я хочу узнать о Гарри? — Ты обращаешь на меня внимание, когда я говорю о нём. У тебя какое-то время было такое выражение лица, как будто ты пытался что-то решить. Я слышала от папы, что ты официально вступил в должность наследника Дома Лонгботтомов и объявил о своём намерении взять на себя все обязанности главы семьи, когда достигнешь совершеннолетия. Сегодня ты здесь с серьёзным выражением лица. Ты хочешь узнать о Гарри. Невилл вздохнул. Со всеми её странными верованиями и утверждениями о фантастических существах было легко забыть, насколько умна была молодая ведьма. Какой проницательной она могла быть. — Да. Мне нужно знать, правдивы ли истории, которые вы рассказывали о Гарри. Неужели он действительно был воспитан корейским убийцей, чтобы убивать? — Именно так. Ты видел его, Невилл, этот «Тайник», который он проделал прямо у нас на глазах. Я знаю, что ты был на пикнике с Ханной во время нападения в Хогсмиде, но ты, должно быть, слышал, что он сделал с пожирателями смерти, достаточно глупыми, чтобы искать его. Гарри — это смерть, коротко и ясно. И как бы трудно в это ни было поверить, его отец ещё более опасен. — Он действительно будет убивать людей за деньги? — Он сделает это. Не сомневайся, — уверенно промолвила Луна. — Я лично не спрашивала у него подтверждения, но верю, что именно поэтому он здесь, чтобы разобраться с мистером Кто. — Мистер Кто? — спросил очень смущённый отпрыск семьи Лонгботтом. — Ну, я едва ли знаю этого типа достаточно хорошо, чтобы называть его «Ты знаешь». — О… Конечно, — Невилл уже давно научился никогда не подвергать сомнению Луну и её идеи. — Ты случайно не знаешь, сколько Гарри берёт за это? *** — Расскажи мне, что тебе известно о мальчике, Северус. Снейп не сводил глаз с шиферного пола. Пожирателям смерти было запрещено смотреть на своего повелителя. — Он… могущественный, мой господин. — Объяснись, Северус. — Я был свидетелем того, как мальчик выполнял трансфигурацию далеко за пределами работы уровня Т.Р.И.Т.О.Н., казалось бы, без усилий или концентрации, как с помощью волшебной палочки, так и без неё. Он редко пользуется заклинаниями. Флитвик сказал мне, что мальчик так же легко использует чары. — А его работа в твоём классе, Северус? — Он превзошёл все мои испытания. Я верю, что он намного могущественнее меня, — ответил Снейп, а затем, внезапно осознав, что он сказал, поспешно продолжил. — Он, конечно, ничто перед вашей силой. — Конечно, — Волдеморт кивнул. — Вы выяснили, что он сделал с Беллатрикс и Макнейром? — Мальчик использует какую-то форму маггловской боевой техники, а также свою магию. — Это вполне объясняет его телосложение, — Волдеморт на мгновение задумался. — Какое оружие он использовал против пары, которую разрубил пополам во время рейда в Хогсмиде? — Свои руки, милорд, — сказал Снейп. — Он рассёк их голыми руками. Дверь в святилище Волдеморта отворилась, и Люциус Малфой вошёл в тронный зал, низко кланяясь. — Ах, Люциус. Как идёт подготовка? — Всё готово, мой господин, — сказал блондин. — Четыре тролля готовы отправиться в бой хоть сейчас, и Срач согласился присоединиться к атаке с двумя из своих лучших гигантов. Люциус на мгновение заколебался. — Милорд, я прошу об одолжении. — В чём дело, Люциус? — угрожающе спросил Волдеморт. — Мальчик уже дважды ранил моего сына. Я прошу возглавить миссию по его поимке для вашего удовольствия. В зале на несколько мгновений воцарилась тишина. — Очень хорошо, Люциус, ты можешь возглавить моих пожирателей смерти в этом задании. Однако имей в виду, что если вы потерпите неудачу, наказание будет суровым. — Конечно, милорд. — И если Поттер будет повреждён каким-либо необратимым образом, ваше наказание станет легендарным, — Люциус сглотнул от этого предупреждения. — Всё будет в лучшем виде, милорд. — Иди и приготовься. Пришли ко мне свою жену. Мне нужна её помощь. Люциус попятился из комнаты, кланяясь на ходу. — Северус, я хочу, чтобы ты наблюдал за ходом нападения. Если Поттер решит сбежать, ты помешаешь ему это сделать. Я ясно выразился? — Конечно, милорд. Снейп вышел из комнаты почти так же, как Люциус Малфой. Нет, Дамблдор не должен был знать об этой встрече. Это было идеально. Высокомерное отродье Джеймса Поттера умрёт, и Люциус Малфой будет объявлен виновным с обеих сторон. Просто идеально. Северус Снейп будет смеяться последним. *** — Доброе утро, Гарри. Гарри оторвал взгляд от книги, которую читал. — И тебе доброе утро, Невилл. Решил сегодня остаться в замке? Я думал, все уехали в Хогсмид за рождественскими покупками. Гарри рассказали, что последние выходные в Хогсмиде перед рождественскими каникулами всегда были напряжёнными. — Я как раз собирался уходить и подумал, не хочешь ли ты пойти со мной. — Честно говоря, мне не нравится Хогсмид, Невилл, — Гарри пожал плечами. — Там не так много дел, которые не были бы дорогими, токсичными, бессмысленными или сочетанием всех трёх. Моя семья не празднует Рождество, так что в этом нет особого смысла. — Я надеялся, что ты придёшь, чтобы мы могли поговорить и, возможно, заключить небольшую сделку, — тихо сказал Невилл. — Ты мог бы прокатиться со мной туда, а потом сразу вернуться… Гарри вскинул голову при слове «сделка». Он встал со скамейки, на которой сидел. — Звучит очень загадочно и интересно. Ладно, в конце концов, я могу смириться с поездкой в экипаже. Невилл окинул взглядом обычную внеклассную одежду Гарри. — Тебе лучше захватить мантию. Прошлой ночью выпала пара футов снега. Гарри посмотрел на свои джинсы и тёмно-синюю футболку с надписью «Путешествуй по миру, встречайся с интересными людьми… и убивай их за правильную цену». Подарок от Римо на его шестнадцатилетие. Чуин этого не одобрил. — Нет, я в порядке. Поехали. Пара направилась в вестибюль и обнаружила, что их ждёт пустой экипаж. Карета тронулась, как только они заняли свои места. — Итак… — нерешительно начал Невилл. — Луна поведала нам, что тебя обучали как убийцу, и твоя футболка, кажется, это подтверждает. — Так и есть, — просто ответил Гарри. — Ещё в августе ты убил нескольких пожирателей смерти во время нападения в Косом переулке. — Да, убил, — кивнул Гарри, гадая, к чему всё клонится. — Но ты отпустил Беллатрикс Лестрейндж. Мне было интересно, почему. Гарри внимательно осмотрел префекта Гриффиндора. — Я хотел послать сообщение через главного, а она оказалась лидером своего отряда некомпетентных людей. — Она злая сука, которая возглавляла группу, запытавшую моих родителей до безумия, — сказал Невилл. — Мне было бы намного легче, если бы ты её убил. — Если это поможет, я искалечил её. Она накладывала Круциатус на мою подругу, поэтому я раздавил ей плечевое сплетение и несколько нервных пучков. Я позаботился о том, чтобы она больше никогда не держала в руках палочку и всю оставшуюся жизнь испытывала постоянную боль. — Они, наверное, просто отвезли её к целителю. — Ни один целитель на планете не смог бы это вылечить, Невилл. Если Волдеморт оправдывает свою репутацию, он сам уже её убил. Предполагается, что у него не должно быть большого терпения со сломанными инструментами. — В таком случае, остаётся половина её команды с нападения на моих родителей, — сказал Невилл. — Барти Крауч-младший умер в Азкабане, но братья Лестрейндж всё ещё живы. У меня в кармане чек Гринготтса на двадцать тысяч галлеонов. Я хочу, чтобы Рабастан и Родольфус Лестрейнджи были мертвы, и я готов заплатить тебе по пять тысяч галлеонов за каждого. Карета въехала в ворота Хогвартса. — А остальные десять? — спросил Гарри. — В конечном счёте Волдеморт несёт ответственность за всё, что случилось с моей семьёй и моими друзьями. Я хочу, чтобы он тоже умер. Двадцать тысяч за троих. Гарри подумал о просьбе Лонгботтома. Получить тройную оплату за одну и ту же работу. Что может быть лучше? Кроме того, если эти Лестрейнджи действительно так преданы своим убеждениям, Гарри всё равно убьёт их, когда они встанут между ним и Волдемортом. Гарри вытащил из кармана джинсов крошечный клочок пергамента. Взмахом палочки клочок бумаги превратился в полноценный лист, на котором был написан контракт Синанджу. Гарри протянул наследнику семьи Лонгботтом контракт и только что наколдованное перо. — Заполни целевые показатели, сумму сделки и подпишись внизу буквой X. Как только ты это сделаешь, я буду у тебя на службе. Однако ты должен понимать, что я уже нахожусь на работе, и тебе придётся подождать, пока я не покончу с ней, — Гарри нахмурился. — Мой первый клиент наложил на меня ограничения, которые мешают мне выполнять его задание. Но я должен быть в состоянии завершить оба ваших контракта к концу июня. — Мне всё равно, сколько времени это займёт, главное, чтоб они были мертвы, — сказал Невилл, подписывая контракт размашистым росчерком, а затем протянул руку. — Наши родители, я имею в виду наших биологических родителей, были друзьями. — Правда? — Да, они все были гриффиндорцами и почти ровесниками, — Невилл на мгновение заколебался. — Наши родные семьи были союзниками на протяжении веков. Если бы всё пошло по-другому, мы с тобой могли бы быть друзьями детства. — Честно говоря, всё, что я знаю о Поттерах, это то, что мне рассказали в Гринготтсе, — сказал Гарри, откладывая контракт в карман до тех пор, пока не сможет отправить его отцу. — Гоблины — хорошие союзники, но на самом деле всё, что их волнует в людях, — это их банковские счета и своевременность платежей. Невилл снова заколебался. — Дамблдор рассказывал тебе о пророчестве? — Пророчество? Нет. — Я думаю, тебе следует знать. В прошлом году пожиратели смерти ворвались в Министерство магии, чтобы заполучить сферу с пророчеством. Они зачарованы так, что только те, о ком говорится в пророчестве, могут снять их с полок. Именно так было подтверждено, что Волдеморт вернулся, так как он был замечен на месте, когда забирал сферу. — Значит, это было пророчество о Волдеморте? — О Волдеморте и о том, кому суждено победить его, — Невилл провёл всё лето, заставляя себя называть Тёмного Лорда по имени. Теперь он был рад, что сделал это, чтобы не опозориться перед Гарри Поттером. — Грядёт тот, у кого хватит могущества победить Тёмного Лорда… Рождённый теми, кто трижды бросал ему вызов, рождённый на исходе седьмого месяца… И Тёмный Лорд отметит его как равного себе, но не будет знать всей его силы… И один из них должен погибнуть от руки другого, ибо ни один не может жить спокойно, пока жив другой, — продекламировал Невилл. — Что ж, это мало о чём говорит, не так ли? — спросил Гарри. — Дамблдор считает, что оно про тебя, что шрам, который оставил тебе Волдеморт, — это знак, которым ты был отмечен, хотя оно также может относиться и ко мне, потому что мы с тобой были единственными детьми волшебников, родившимися в конце июля, чьи родители к тому же трижды бросали вызов Волдеморту, хотя будь я проклят, если могу сказать тебе, как он предположительно пометил меня. В любом случае, после того, как Волдеморт получил пророчество в июне прошлого года, Дамблдор отвёл меня в сторону и рассказал мне о нём. — Хм, — промычал Гарри. — Всё ещё звучит ужасно неопределённо для меня. Я никогда по-настоящему не верил в пророчества. Мой отец придаёт им большое значение, но вокруг всех тех, что я знал, казалось, было много людей, которые усердно трудились над их исполнением. Невилл пожал плечами. — Я терпел прорицания в течение года, а затем перешёл на древние руны. По крайней мере, в этом классе символ каждый раз означает одно и то же. В любом случае, может быть, «сила, о которой Тёмный Лорд не знает» — это твой боевой стиль. — Возможно, — согласился Гарри. Карета остановилась у места высадки в Хогсмиде. Невилл открыл дверь и приготовился выйти, прежде чем повернуться. — Ты уверен, что не хочешь ненадолго заглянуть в деревню? Гарри поколебался, а затем кивнул. — Почему бы и нет? — Его одежда превратилась в обязательную школьную форму. Невилл покачал головой. — Уму непостижимо. Ты делаешь это так легко. — Тренировки, — пожал плечами Гарри. — Но тебе не холодно? — Невилл указал на падающий снег. — Нет. Почему мне должно быть холодно? — Но, Гарри, здесь такой мороз. — Да, это так, — согласился Гарри. — Примерно минус три градуса Цельсия. Погода может быть холодной, но моё тело — нет. Твоё тело — это раскалённая печь, всё, что тебе нужно сделать, это научиться контролировать его, и тебе больше никогда не будет холодно. — Только и всего, да? — со смехом спросил Невилл. — В значительной степени. *** Двадцать минут спустя Гарри и Невилл сидели в «Трёх мётлах» после короткой (и довольно дорогой для Невилла) остановки в местном ювелирном магазине. Невилл заказал сливочное пиво, в то время как Гарри попросил стакан воды. — Невилл Франклин Лонгботтом! — Использование всех трёх имён заставило Невилла оглянуться в поисках зовущей его девушки. Он нашёл её с помощью Гарри, указавшего на разъярённую брюнетку, которая грозно топала к их столу. — Что-то не так, Гермиона? — спросил он, задаваясь вопросом, что он сделал, чтобы заслужить использование всех трёх своих имён. — Ты должен был поговорить со своей бабушкой, — выпалила она, присаживаясь. — Вчера она пришла к моему отцу и попыталась договориться о брачном контракте. — О, чёрт, — вымолвил он. — Клянусь, я сказал бабушке «нет» и что тебе это неинтересно. Она просто ответила, что мы слишком молоды, чтобы знать, чего хотим, но я подумал, что она отказалась от своей затеи. Твои родители рассердились? — Она предложила папе полмиллиона фунтов. Полмиллиона! Он говорит, что подумает об этом. Уверяю тебя, когда я приеду домой, я дам ему пищу для размышлений! — Полмиллиона фунтов? — спросил Невилл. — Сколько это по нашим деньгам? — Сто тысяч галлеонов, — сказал Гарри, заработав странный взгляд от обоих префектов Гриффиндора шестого курса. — Что? Обменный курс зафиксирован на уровне пяти фунтов стерлингов за галлеон. Так было с тех пор, как гоблины перестали делать галлеоны из золота в начале 1830-х годов. — Что ты имеешь в виду, говоря, что они перестали делать галлеоны из золота? — спросил Невилл. — Все знают, что галлеоны — это золото, — согласилась Гермиона. — Тогда «все» — идиоты, — пренебрежительно ответил Гарри, выудил из кармана галлеоновую монету и поднял её. — Эта монета весит ровно 31,1034768 грамма, это одна тройская унция. Золото закрылось вчера на уровне 369 долларов США за тройскую унцию, или 198,38 фунта стерлингов. Это означает, что если этот галлеон сделан из золота, то его обменный курс в фунтах стерлингов должен составлять чуть меньше двухсот фунтов. Поскольку обменный курс зафиксирован на уровне пяти фунтов, это означает, что наибольшее количество золота, которое может содержать эта монета, составляет менее 0,78 грамма. Гоблины — коммерческая раса, бизнес у них в крови. Ни за что на свете они не обанкротятся, чтобы удержать волшебников на золотом стандарте. Эта монета зачарована так, что выглядит и ощущается как золото, но на деле это не золото. — Не золото? — спросил Невилл, потрясённый новым открытием. — Откуда ты знаешь цену закрытия на золото? — спросила Гермиона. — Или обменный курс доллара к фунту стерлингов? Гарри пожал плечами. — Это моя обязанность — знать. Работа моего отца тесно связана с международной валютой. Он в основном имеет дело со слитками, но вы должны знать обменный курс, чтобы правильно оценивать свои услуги, — Гарри оторвал взгляд от стола. — Приветик, Тонкси. — Привет, Гарри. У меня появился небольшой перерыв, и я слышала, что на этой неделе у вас выходной в Хогсмиде. Я подумала, что зайду и посмотрю, не занят ли ты чем-нибудь здесь. И вот я нахожу тебя на уроке финансов, — женщина с розовыми волосами усмехнулась. — Это Тонкси, — обратился Гарри к своим соседям по столу. — Тонкси, это Невилл Лонгботтом и Гермиона Грейнджер, они префекты Гриффиндора шестого курса. — Почему ты болтаешься со львами, Гарри? Я слышала, ты попал к «паффам». — Я познакомился с людьми из всех домов, Тонкси, — он посмотрел женщине в глаза. — А как у тебя дела? — Безумно занята, между двойными сменами и случайными заданиями для директора у меня было не так уж много свободного времени с августа. Итак, не могли бы мы пойти куда-нибудь, чтобы побыть наедине и закончить наш августовский разговор? — Конечно, — Гарри встал из-за стола. — Невилл, префект Грейнджер, увидимся в замке. Гермиона внимательно наблюдала, как женщина с розовыми волосами повела Гарри к лестнице, ведущей на верхний этаж, где находились частные номера. Невилл посмотрел на свою подругу с глубоким беспокойством. — Ты знаешь, кто это был? — спросил Невилл. — Тонкси, как сказал Гарри, — с горечью ответила Гермиона. — Это Нимфадора Тонкс, аврор-метаморфомаг. Замечательно. Как она могла конкурировать с этим? *** — Добро пожаловать в Прествик, мистер Дэвис, — сказала таможенница, изучая паспорт мужчины. — Вы к нам по делам или отдохнуть? — Отдохнуть, — ответил мужчина. — Навещаю братишку в школе, которую он посещает в вашей стране. — Как мило, — сказала молодая женщина по имени Кирсти Уокер, ставя штамп в паспорте. В этом человеке было что-то такое… Она вдруг поняла, что не может вспомнить имя своего парня и что у неё очень пересохло во рту. Этот «Римо Дэвис» был довольно привлекательным мужчиной, с чёрными волосами и глазами, он двигался как танцор, весь такой мускулистый и грациозный. — Сегодня немного холодно, прошлой ночью у нас выпало два фута снега. Возможно, вы захотите надеть свою куртку, прежде чем отправитесь на улицу к очереди на такси, — сказала она, чувствуя себя немного глупо из-за того, что констатировала очевидное, когда протягивала мужчине его паспорт. — Спасибо, — ответил он с улыбкой, забирая свой паспорт. Она заметила его толстые запястья и бессознательно облизнула губы. — Вы знакомы с этим районом? Я, наверное, смогу как-нибудь выкроить время, чтобы провести для вас экскурсию… — Спасибо за предложение, но я пробуду в этом районе только до тех пор, пока не возьму напрокат машину, чтобы отправиться на север в школу моего младшего брата, — мужчина снова улыбнулся, легко поднимая свой чемодан. — Может, на обратном пути. — Спасибо, мистер Дэвис. Приятного вам пребывания! — крикнула Кирсти ему вслед, когда он выходил из таможенной зоны. Это вызвало несколько странных взглядов со стороны её коллег.