Гарри Поттер и Солнечный Источник

      Рон Уизли направлялся из башни Гриффиндора в Большой зал, когда внезапно погас свет. Одно из преимуществ наличия старших братьев в виде пары неугомонных проказников заключалось в том, что после того, как вы провели всю жизнь под их любящим присмотром, вас мало что могло удивить. Например, когда гаснет свет. Рон немедленно вытащил свою палочку и попытался бросить «Люмос». Ничего. Небольшая часть его разума хотела поздравить того, кто всё это устроил, потому что затемнение было настолько полным. Только что он купался в обычном освещении замка, а в следующее мгновение все источники света погасли, и даже сияние звёзд не проникало в окна. Полная кромешная тьма накрыла школу, и отказ действия любого осветительного заклинания вскоре вызвал вопли ужаса, доносившиеся со всех сторон, поскольку страх темноты является основной человеческой фобией. Бóльшая часть его разума хотела спросить: «Это всё, на что вы способны?» Близнецы никогда бы не удовлетворились простой темнотой, что-то схватило бы вас из ниоткуда, или странные звуки дали бы волю вашему воображению. Было очевидно, что, несмотря на качество чар тьмы, это была работа любителей. Правой рукой Рон ухватился за перила лестницы и продолжил спуск на первый этаж. Близнецы неоднократно проделывали этот фокус с темнотой, когда были первокурсниками. Рон и Джинни быстро научились жить во тьме. Он ощутил укол тоски при мысли о погибшей сестре, прежде чем отбросил это чувство, чтобы сосредоточиться на «здесь и сейчас». На самом деле был только один способ противостоять близнецам. Приходилось просто игнорировать их выходки, пока им не надоедало и они не переходили к другому способу развлечься. С потерей Джинни их издевательства над Роном заметно сократились, и они стали тратить бóльшую часть своей энергии на то, чтобы рассмешить его и себя. Рон добрался до главного этажа и сориентировался в направлении Большого зала. Слева от него раздался прерывистый женский всхлип. Младший Уизли поколебался, затем изменил маршрут и подошёл к плачущей девушке. — Ты в порядке? — спросил он. — Кто здесь? — спросил испуганный голос. — Рон Уизли, шестой курс Гриффиндора, — ответил он. — А ты? — О, Рон, это Ромильда. Ромильда Вейн. Что происходит? Рон на мгновение заколебался, а затем опустился на колени, чтобы сесть рядом с Ромильдой. — Я полагаю, это чей-то глупый розыгрыш. Все огни в замке, похоже, погасли. Лучшее, что моим братьям когда-либо удавалось со всей этой шуткой «погрузить мир во тьму», длилось полчаса. Мы просто посидим здесь и подождём, пока это пройдёт. Девушка обхватила левую руку Рона и прижалась к нему во тьме. Она дрожала от страха перед темнотой, поэтому та часть Рона, которая стремилась быть более взрослой, высвободила руку и усадила девушку к нему на колени, нежно покачивая. Именно так он представлял себе попытку утешить Джинни. Несколько мгновений они сидели в тишине. — Рон, могу я задать тебе вопрос? — Что ж, — ответил Рон, размышляя о том, что эта девушка была довольно привлекательной для четвёртого курса, совсем не похожей на сестру. — Ты можешь спросить. Не знаю, отвечу ли я тебе, но ты можешь спросить. — Это очень мило с твоей стороны, сидеть со мной здесь в темноте, но мне было интересно, я имею в виду, ты такой милый и всё такое, но все знают, что ты чувствуешь по этому поводу… Я хочу сказать, что я не чистокровка… Моя бабушка по маминой линии — магглорождённая. Рон нахмурился. С какой стати она думала, что это имеет для него значение? — Ладно… Почему ты думаешь, что для меня это так важно? Даже в темноте он мог сказать, что она покраснела. — Ты обычно такой… резкий со всеми, и… почему ты всегда так жесток с Гермионой Грейнджер и её друзьями? — спросила она. — Не только я, многие удивляются, зачем ты это делаешь. Рон вздохнул. — Это не то, чем я действительно горжусь, Роми. Девушка, казалось, придвинулась к нему ещё ближе. — Но почему ты так себя ведёшь? — Первый год, — снова вздохнул Рон. Зачем он вообще заговорил с этой девчонкой? — Грейнджер была самой властной маленькой зубастой сучкой, о которой кто-либо когда-либо слышал. Она бы поправила тебя в классе прямо перед всеми. Однажды она сделала это со мной на уроке чар, и я набросился на неё после занятия, указав, что она никому не нравится, и я сказал ей, какая она всезнающая сука. — О, — тихо сказала Ромильда. — Знаю, в тот момент я был ослом, но, боже, она действовала мне на нервы. В общем, она убежала в слезах и спряталась в одном из женских туалетов. Она была там, когда тролль проник в замок и каким-то образом нашёл её одну в том туалете. — Как ужасно. — Да, — согласился Рон, кивая в темноте. — Она была спасена профессором Макгонагалл до того, как тролль смог причинить ей травму, хотя профессор при этом сильно пострадала. Мои братья решили, что это я во всём виноват, и малость побили меня. Я держался от неё подальше до конца первого курса. Она завела дружбу с Невиллом и несколькими другими чудаками после рождественских каникул, и всё успокоилось. На второй год моя сестра Джинни пошла в школу, и Грейнджер начала тусоваться с ней и близнецами, а также со своей маленькой кучкой неудачников, а потом Джинни умерла. — Я слышала об этом, — сказала Ромильда, наклонившись к нему. — Близнецы начали приглашать Грейнджер в наш дом тем летом. Все так суетились из-за неё. Как будто она могла заменить Джинни… — Его голос немного дрогнул. — Что ж, я не хотел сюсюкаться с ней, как все остальные. Именно тогда я начал называть её «грязнокровкой»… потому что знал, что это заденет её за живое. — Значит, ты на самом деле не пурист? — Я? Нет, я просто делаю это, чтобы досадить Грейнджер, потому что она всё ещё назойливая особа, — Рон заколебался. — Я пытаюсь остановиться, правда пытаюсь, но она просто выводит меня из себя. — Я тебя достаю? Я имею в виду, что ты не против сидеть здесь со мной, но я знаю, что я… — Ты меня ничуть не беспокоишь, Роми, — сказал Рон. — Это довольно мило. Нет, эта девушка совсем не была похожа на сестру. *** — Люмос! — повторила Миллисента. — Флагрейт! — воскликнул Невилл. Ни одно из заклинаний ничего не сделало с кромешной тьмой, в которой оказались Изгои. — Я помню, близнецы Уизли как-то упоминали о подобном розыгрыше, — сказала Гермиона. — О, это не розыгрыш, грязнокровка, — произнёс новый голос. — Кто здесь? — спросил Невилл как раз перед тем, как жестокий удар в живот согнул его пополам. — Кто разрешил тебе открывать рот, предатель крови? — произнёс ещё один неизвестный голос. В тот же миг Изгои насторожились, но это не имело никакого значения, раздался звучный удар, и Миллисента застонала от боли. О, чёрт! Подумал Колин Криви. Они нас убьют… и они нас видят… Он застыл на месте, когда эта мысль пришла ему в голову. Они могут видеть. Магглорождённый студент поднял свою камеру. Он заплатил кучу денег за эту штуковину. Нелегко было найти такую, в которой не было бы электроники. Он нажал кнопку спуска затвора, и лампочка-вспышка зажгла традиционный свет. После столь долгого пребывания в темноте внезапная вспышка стала болезненной для всех Изгоев, но если Изгои были ослеплены внезапным светом, то напавших на них охватила агония, когда их зачарованные очки усилили вспышку до такой степени, что они почувствовали себя так, будто кто-то вонзил шип в каждый глаз. Крики чистокровных фанатиков были музыкой для ушей юного Колина, когда он рылся в карманах в поисках ещё одной лампочки. Всё стоящее стоило того, чтобы сделать больше, как гласил один из его девизов. Ещё одна вспышка показала, что на полу лежали четверо слизеринцев седьмого курса, потирая глаза и крича от боли. — Хорошая работа, Колин, — сказал Невилл. — Давай поможем нашим друзьям. Раздался звук множества ударов по телам, и крики превратились в всхлипы. *** Изгои вошли в Большой зал, окружив Невилла, когда он левитировал четверых семикурсников к преподавательскому столу. Дамблдор всё ещё сидел, глядя на царившее в зале смятение, в то время как его сотрудники пытались устранить последствия беспорядков, а медсестра суетилась над мальчиком, который каким-то образом ударил себя ножом… Подойдя к учительскому столу, Невилл отменил заклинание левитации, позволив всем четверым с глухим стуком упасть на каменный пол. — Мистер Лонгботтом, что всё это значит? — Эти четверо напали на нас в темноте, — ответил Невилл. — Это не было ни ошибкой, ни несчастным случаем. Это было преднамеренное нападение. Они были готовы к внезапной тьме с помощью зачарованных очков, которые позволяли им видеть. Они знали, что делают, и использовали для этого оружие. Дамблдор был шокирован событиями этого вечера, как всё дошло до такого? Было ли присутствие Гарри Поттера причиной всего этого хаоса? — Спасибо, что обратили на это моё внимание, мистер Лонгботтом, — сказал директор. — Мы немедленно проведём педсовет, чтобы определить соответствующие наказания за их действия. Можете не сомневаться, их взыскания будут неприятными. — Взыскания? — спросила Гермиона Грейнджер. — Вы назначите им взыскание в качестве наказания? — Ну, да… — Вон от кзёл со всей сиы удаил мя, да мы стояи в тьноте, — выдавила Миллисента Булстроуд сквозь явно сломанную челюсть. — И ни плучт зыскае? — Да, мисс Булстроуд. Мне жаль, если вы случайно пострадали во время этой шутки, но нет причин для чрезмерной реакции. — Что происходит, директор? — спросила Минерва Макгонагалл, подбегая к столу. Невилл обменялся взглядом с Гермионой и вздохнул. Как один, они потянулись к отворотам своих мантий. Альбус Дамблдор был удивлён, когда два металлических значка приземлились на его тарелку. — Можете искать новых старост, — сказал Невилл, поправляя мантию. — Если преднамеренное нападение на кого-то считается «шуткой», то я, например, не хочу иметь ничего общего с этой должностью. — Я тоже, — согласилась Грейнджер. — Профессор Макгонагалл, я ухожу из Хогвартса по окончании этого учебного года. Есть и другие школы, где я могу закончить своё образование, школы, которые не терпят насилия. Пожалуйста, считайте это моим официальным уведомлением. Значок префекта Ханны Эббот присоединился к двум другим, и все трое повели Миллисенту туда, где мадам Помфри ухаживала за студентами, пострадавшими во время темноты. Альбус обнаружил, что на него обрушился ещё один пристальный взгляд Минервы. Отведя глаза от своего заместителя, директор осмотрел беспорядок, царивший в Большом зале. Потом его осенило. Куда делся Гарри Поттер? *** — Итак, Не та дыра, где Волдеморт? — спросил Гарри непринуждённым тоном. Он выждал несколько мгновений, прежде чем решил, что белокурый слизеринец был недостаточно вежлив, крича без остановки и не отвечая на вопрос. Типично. Можно подумать, что никто никогда не подвешивал Малфоя за ногу с внешней стороны Западной башни, всего в нескольких дюймах от карниза. Гарри прижался спиной к каменной стене, чтобы противостоять ударам нового главы Дома Малфоев. Если подумать, его, вероятно, никогда раньше не вешали за ногу снаружи башни. Иногда Гарри было трудно запомнить, насколько разным было их воспитание. — Если бы ты успокоился, то смог бы оценить великолепный вид, — резонно заметил Гарри. — Как… — Драко немного охрип от всех этих криков. — Как ты это делаешь? — Что делаю? — невинно спросил Гарри, гадая, не сделает ли Чиун для него исключение, чтобы он мог умертвить эту бесполезную массу плоти и избавить многих людей от бесчисленных неприятностей в будущем. Наверное, нет, решил он. Это не принесёт ему денег. — ЛЕЗЕШЬ НА ГРЁБАНУЮ СТЕНУ! — закричал теперь уже всхлипывающий мальчик. — В смысле? — спросил Гарри. — Это не так уж и сложно. Ты ведь раньше прислонялся к стене, не так ли? — НО НЕ В СТА ФУТАХ ОТ ЗЕМЛИ! — Сто футов? Я думаю, тебе нужно проверить зрение, мы всего лишь, — Гарри посмотрел вниз, быстро подсчитав, — на семьдесят девять футов и девять дюймов от земли. Возьми себя в руки. Взобраться на стену легко, ты должен просто прислониться к ней. На такую старую каменную башню, как эта, подняться легче, чем по лестнице. — Чего ты хочешь? — прохрипел мальчик. — Я хочу знать, где Волдеморт, — внезапно на брюках перевёрнутого мальчика расплылось пятно. — Чёрт возьми, Не та дыра, неужто ты решил показать, что у тебя нет даже капельки достоинства? Серьёзно, Волдеморт может убить тебя, если ты скажешь мне, где он, но я определённо убью, если ты этого не сделаешь. — Я не знаю! — воскликнул Драко, когда страх довёл его до слёз. — Клянусь, я не знаю. Эх, не было печали, подумал Гарри. Маленький ублюдок говорил правду. — Эй, смотри! — сказал Гарри, указывая рукой, держащей наследника Малфоев. — Гигантский кальмар с чем-то играет. — Прекрати это! Опусти меня! Пожалуйста, опусти меня, — взмолился блондин. — Вот что я тебе скажу, Не та дыра. Как бы мне ни было весело с твоей мамашей в постели, я устал терпеть тебя, поэтому вот что произойдёт. Утром ты обнаружишь, что стресс, вызванный сегодняшним отключением света, оказался слишком сильным для твоего хрупкого недалёкого ума, поэтому ты собираешься уйти из Хогвартса. — Уйти? Но я не могу, — пробормотал слизеринец. — Конечно, можешь. Завтра. Если ты этого не сделаешь, прощайся с жизнью. Если я когда-нибудь увижу тебя снова, ты труп, — Гарри поднял Малфоя, пока они не посмотрели друг другу в глаза. — А если ты примешь Тёмную метку, я мгновенно узнаю, и ты умрёшь. Медленно. Сечёшь? — Да, — кивнул Драко сквозь слёзы. — Я всё понял. Пожалуйста, пожалуйста, отпусти меня. — Вниз? — Гарри расхохотался. — Нет, вниз скучно. Ты попадёшь в самую дурную дыру в мире. Движением запястья Гарри перебросил вновь кричащего слизеринца через карниз на черепичную крышу Западной башни. Драко почувствовал, что начинает соскальзывать вниз, и заставил себя побороть страх и вскарабкаться на самый верх башни, где обхватил громоотвод. — Помни, что я сказал, Не та дыра, — раздался голос Гарри из-под карниза. — Завтра ты уйдёшь из школы. Или умрёшь. Выбор за тобой. *** Действуя скорее по привычке, чем по какому-либо сознательному решению, как только она задёрнула шторы вокруг своей кровати, Гермиона наложила заглушающие чары и вытащила карту Мародёров из своей сумки с книгами. — Торжественно клянусь, что замышляю только шалость, — сказала она, когда её палочка прижалась к зачарованному пергаменту. Зачем я это делаю? — задумалась она, когда карта сама собой нарисовалась на пергаменте. Почему я беспокоюсь об этом? Я больше не староста и никогда ею не буду. Её губы сжались в тонкую линию, когда она начала своё привычное сканирование карты на предмет неподобающего поведения. Часть разума, посвящённая оценке её работы, сосредоточилась на её действиях, когда погас свет. Как только этот ужасный голос заговорил в темноте, её почти парализовал страх. Она слышала, как напали на Невилла и Милли, и понятия не имела, как реагировать. Она неподвижно стояла в темноте, ожидая спасения, которое, как она знала, должно было прийти. Только после того, как Колин спас их всех вспышкой своей камеры, к ней вернулось чувство ответственности в сложившейся ситуации… Только после того, как опасность миновала, она смогла внести свой вклад в установленную Изгоями защиту, пока они ждали возобновления света. Только сейчас она поняла, чего ждала, и Гермиона удивилась самой себе за своё бездумное ожидание спасения. Она полностью ожидала, что Гарри Поттер явится и спасёт её, спасёт, как один из героев с обнажённой грудью из тех ужасных любовных романов, которые так нравились её матери. Он спасёт её, и она вознаградит его, он заключит её в объятия, а потом… Гермиона встряхнула головой, чтобы прогнать эти мысли. Она собиралась стереть карту, когда её внимание привлекло имя Гарри наверху Западной башни… вместе с Драко Малфоем. Что эти двое могли делать в Западной башне в это время суток? Конечно, не было ничего, что могло бы заставить их обоих использовать одну из школьных почтовых сов. Её брови нахмурились, когда она заметила, что было что-то… не так в том, как были показаны их имена. Пара, казалось, не находилась внутри границ башни, скорее, это выглядело так, если бы они были… снаружи. Но это было невозможно, в этом районе не было окон, для того, чтобы они были снаружи, они должны были… Карабкаться по отвесной стене. Тайник — это базовое тренировочное упражнение, префект Грейнджер, — Гарри сказал это в ту ночь, когда он внезапно рухнул в гущу Изгоев. — Я занимаюсь этим с девяти лет. Сможет ли он взобраться по отвесной стене? Судя по карте, он мог это сделать, очевидно, неся на руках Драко Малфоя. Два имени мелькнули вместе на несколько мгновений, прежде чем Малфой внезапно переместился с уровня, который они разделяли, в центр башни… выше самого верхнего этажа? Неужели Гарри бросил слизеринца на крышу башни? После короткой паузы имя Гарри стремительно полетело вниз, не в неконтролируемом падении, а в намеренном нырке, прибыв во двор под Западной башней и плавно удаляясь. Он бросил Малфоя на крышу. Как он это сделал? Это просто было невозможно. Гермиона вздохнула. Пришло время, сказала она себе. Время признать, что иногда Гарри Поттер просто делает чертовски невозможное, и покончить с этим. Кто-то должен пойти и снять Драко Малфоя с крыши Западной башни. Гермиона методично сложила карту и коснулась её палочкой. — Шалость удалась. Кто-то другой. В конце концов, это была работа префекта. *** — Чёрт возьми, Альбус, — выругалась Макгонагалл, ударив кулаком по столу директора. — Это распространяется как вирус. Каждый из моих префектов подал в отставку за последние полчаса. — И все, кроме двух моих, — добавил Филиус Флитвик. — Мисс Чоу решила остаться на своём посту старосты из чувства долга, но она откровенно разрывается по этому поводу. Ни для кого не секрет, что сегодня вечером кто-то объявил открытый сезон охоты на магглорождённых в замке, и что мистер Поттер также был целью. — Все мои префекты тоже подали в отставку, — тихо сказала Помона Спраут с того места, где она сидела, потягивая чай из чашки. — У меня девятнадцать раненых студентов, которые проводят ночь в палате, — отметила Поппи Помфри. — Сейчас в моих кроватях лежат девять раненых магглорождённых, а также десять полукровок или чистокровных, все из которых получили ранения, защищая магглорождённых друзей, самой тяжёлой травмой оказалась сломанная челюсть Миллисенты Булстроуд. — Только один из префектов Слизерина подал в отставку, в основном из-за её личной дружбы с мисс Булстроуд, — сообщила Аврора Синистра. — Хотя наш дом выражает открытое недовольство тем, как была урегулирована эта ситуация. Даже у моих учеников из фракции пуристов складывается ощущение, что с теми, кто преднамеренно напал на студентов, обошлись довольно мягко. — Даже среди пуристов? — недоверчиво спросила Минерва. — То, что вы защищаете своё привилегированное положение в обществе, не означает, что большинство пуристов хотят, чтобы полукровкам и магглорождённым был причинён любого рода вред, — ответила Аврора тоном, который предполагал самоочевидное. — В конце концов, низшие классы необходимы. Ни один будущий глава большого дома не хочет быть владельцем магазина, но все они любят ходить по магазинам. Только идиоты-фанатики хотят убивать людей. Большинство семей пуристов с радостью наняли бы и продвинули талантливого магглорождённого, такого как мистер Финч-Флетчли или мистер Криви, если бы это увеличило прибыль семьи. — Итак, вы видите, что мои планы работают, — нараспев произнёс Дамблдор из-за своего стола. — Дома начинают объединяться. — Объединяться против ваших чёртовых непостижимых методов дисциплины, — заметила Минерва. — Изгнание этих детей навсегда потеряло бы их для света, — сказал Альбус в качестве аргумента. — И какое сообщение это могло бы послать? — Возможно, что действия имеют последствия? — спросил Флитвик. — Будет проведено внутреннее расследование, Альбус, и заверяю вас, что любой студент Рейвенкло, участвовавший в нападении на сокурсников, в обозримом будущем не будет наслаждаться жизнью. — Хаффлпафф поступит точно так же, и в то же время, — добавила Помона, — вы оттолкнули по меньшей мере четырёх наследников от мест в Совете управляющих, и ваше непосредственное бездействие стоило нам молодой женщины, которая, по моему мнению, была нашим лучшим кандидатом на должность старосты школы в следующем году, и, скорее всего, также стоило Волшебной Британии её вклада. Сколько ещё наших лучших и умнейших людей мы можем позволить себе отправить в Северную Америку или Австралию? — Я считаю, вы все чересчур беспокоитесь, — пренебрежительно отозвался Альбус, не подозревая, как сильно он бесит своих сотрудников. — Завтра я хотел бы, чтобы вы побеседовали со своими студентами. Если вы убеждены, что ваши нынешние префекты подходят для этой должности лучше всего, то я ожидаю, что вы поговорите с ними индивидуально и убедите их остаться на этом посту. Если это не лучший выбор или они не захотят, замените их. *** Миллисента лежала в постели с закрытыми глазами. Школьная медсестра назвала повреждения её челюсти «ужасными» и решила, что единственным лекарством является исчезновение травмированной кости посредством замены на новую. Костерост был невыносим. Один из первых уроков, который она усвоила, будучи слизеринкой, заключался в том, чтобы никогда не показывать слабость. Миллисента была очень рада, что в тёмной больничной палате больше никто не проснулся и не увидел её слёзы. Мадам Помфри сказала ей, что костерост сделает своё дело «всего» за семь часов. Два убиты, осталось пять. — Эй, детка, я только что услышал, что ты здесь. Миллисента открыла глаза и увидела Гарри Поттера, нависшего над её кроватью. — Арри. — Шшш, — протянул он и взял её за руку. Она мгновенно осознала, что он сильнее её, что было для неё необычным осознанием. Она была по меньшей мере вдвое тяжелее, но он… — Ты только ещё больше навредишь себе, если попытаешься заговорить, — заметил Гарри. — Я собираюсь выяснить, какой самоубийца причинил тебе боль, и объяснить ему, в чём его ошибка. — Нет! — выдавила она. — Я! На его лице появилась лёгкая усмешка. — Хорошо, он твой. Тебе больно, не так ли? — спросил Гарри, нежно смахивая слёзы с её щеки. — Да, — говорить, не двигая челюстью, было тяжело. Любое движение под костеростом было агонией. — Я мало что могу сделать с болью на твоём лице… Точки давления ограничены, но я могу усыпить тебя на десять часов или около того, — Гарри нежно убрал волосы с её глаз. Миллисента попыталась вложить в свои глаза всю благодарность, которую она испытывала за это предложение. — Паси? — Увидимся, когда ты проснёшься, — сказал Гарри с нежной улыбкой, отпустив руку и потянувшись к её шее. Лёгкое забытье окутало Миллисенту, когда она погрузилась в крепкий сон без сновидений. *** Гарри призраком вышел из больничного крыла, более чем немного раздражённый тем, что Милли не позволила ему преподать урок какому-то умственно отсталому придурку, который причинил ей боль. Пусть он оценил её желание отомстить любому, кто нападёт на неё из темноты, но всё же… Можно ли научить её видеть? Римо доказал, что возраст не является реальным препятствием… не совсем, но мог ли он так поступить с Милли? Способна ли женщина постичь секреты Синанджу? Одобрил бы это Чиун? Могла бы Милли посвятить себя деревне? Ему? Прекрати это, сказал он себе, подходя к портрету, охранявшему вход в башню Гриффиндора. Перестань думать о долгосрочной перспективе. Пройдут годы, прежде чем твоё обучение будет даже близко завершено. Много лет до того, как ты сможешь даже подумать о жене. Гарри вздохнул, накладывая чары, скрывающие краску на его лице. Это не было бы столь очевидным, если бы только Милли не была такой… красивой. Вытащив палочку, он принялся за работу. Отвлекающий манёвр у входа в общежитие Слизерина сработал идеально. Чары, заставившие нижнее бельё девушек появляться в кабинете директора, были одной из его лучших идей. Это позволяло ему входить в одну из самых безопасных частей замка почти по своему желанию. Теперь эти чары бездействовали, сопротивляясь попыткам Флитвика разгадать их, до тех пор, пока профессор не использовал достаточно энергии, чтобы наложить слой условной защиты. Теперь отвлекающий манёвр спал до тех пор, пока не сработает одно из условий, а затем он вернётся в полную силу. Но это будет шедевр. Грифы по-своему раздражали не меньше, чем слизеринцы. Этот маленький отвлекающий манёвр мог бы принести немного смирения в дом «львов». Это было сделано с дверью в его собственную комнату в школе Кумсилу, когда ему было семь лет. Ему потребовалось почти пять минут, чтобы разгадать тайну, но он сделал это благодаря разумному применению навыков Синанджу, а не какой-либо магии. После того, как он научился этому трюку, Гарри почувствовал себя довольно глупо из-за того, что прошёл сквозь стену вместо того, чтобы победить магию, использованную против него. Тем не менее, каждого из шутников, о которых идёт речь, угостили большой массой ледяной воды, материализовавшейся над их кроватями в ту ночь, когда «правило номер один» было доведено до сведения учеников школы Кумсилу. В конце концов, «первое правило» было довольно простым: никто не раздражает ученика Синанджу, кроме мастера Синанджу. Гарри закончил накладывать чары, которые должны были отвлечь внимание. Как и в случае со Слизерином, они сразу же сработают с полной силой, а после применения достаточного количества магии для их блокировки, перейдут в спящий режим до следующего раза, когда будут созданы надлежащие условия для повторной активации. Он улыбнулся в темноте коридора. Как и в случае с отвлекающим манёвром Слизерина, никто никогда не сможет полностью удалить это, если только не найдётся человек, способный к змеиной речи. Отступив назад и наблюдая за своей работой, Гарри подумал, что именно поэтому, если вы нанимаете убийцу, вам следует занять его делом. Всё это ожидание появления магической цели дало ему время придумать, как развлечь себя. Теперь осталось лишь немного подождать. Кто-то приближался… *** Авроре Синистре было пятнадцать в 1981 году, когда Гарри Поттер победил Того-Кого-Нельзя-Называть, и она была удивлена тем, какое сильное облегчение испытала в то самое ноябрьское утро, когда обнаружила, что у неё всё-таки есть будущее. В тот день в гостиной Слизерина было очень мрачно, поскольку собравшиеся выражали сожаление по поводу кончины Тёмного Лорда, с разной степенью искренности. Аврора скрыла своё облегчение вместе с лучшими из них, и в ту ночь на вершине Астрономической башни произнесла короткую молитву за маленького мальчика, который каким-то образом выжил, когда Тёмному Лорду это не удалось. Затем она полностью выбросила Гарри Поттера и Тёмных Лордов из головы и сосредоточилась на учёбе. Всего девять лет спустя она вернулась в Хогвартс со степенью магистра астрономии и контрактом на преподавание. И вот её жизнь вошла в привычную колею. Десять месяцев в году молодая женщина вела почти целомудренное существование, позволяя себе впадать в гедонизм во время двух месяцев летнего отпуска. Конечно, первым, что она заметила по возвращении, было почти полное отсутствие дисциплины в коридорах школы. Минерва Макгонагалл (поначалу было таким шоком называть её по имени) объяснила, что директор позволил Северусу Снейпу возглавить слизеринцев, поскольку Дамблдор боялся, что они выберут тёмную сторону. Авроре казалось, что Дамблдор всё своё время проводил вне школы. Видимо, он кого-то искал. Может быть, Гарри Поттера? Теперь, когда мальчик Поттер внезапно появился в Хогвартсе, казалось бы, за ним всегда следовал хаос. Студенты подвергались пыткам в Хогсмиде, а пожиратели смерти были убиты… Гарри Поттером. Она была в Хогсмиде, когда пожиратели, тролли и великаны напали на деревню во второй раз, наблюдая с открытым от изумления ртом, как мальчик танцевал среди пожирателей смерти и троллей, оставляя за собой трупы. Она даже слышала безумные слухи о том, как мальчик сражался с великанами. Сражаться с великанами? Немыслимо. Именно после необъяснимой смерти Северуса Снейпа в этом инциденте и её повышения до главы слизеринского факультета она начала обращать больше внимания на то, что говорилось в учительской о мальчике Поттере. Минерва постоянно жаловалась, что Поттер не совсем студент, в то время как Помона не скрывала радости от того, что мальчик не подпадает под систему подсчёта очков. Сама Аврора решила подражать Филиусу Флитвику и ни в коем случае не обсуждать мальчика, мотивируя это тем, что не видит никакой пользы в том, чтобы раскрывать, как мало она знает о таинственном подростке. Из-за вечернего затемнения замок был на взводе. Должность профессора астрономии делала естественной её экскурсию по замку в два часа ночи, и в этот обход она обнаружила больше нарушителей комендантского часа, чем за несколько месяцев патрулирования. Этот год не мог закончиться слишком быстро. Она свернула за угол в длинный коридор, который тянулся через весь замок этажом ниже входа в общежития Гриффиндора, её шаги эхом отдавались в почти полной тишине. Именно тогда она обнаружила, что рядом с ней кто-то идёт. — Доброй ночи, профессор, — сказал Гарри Поттер. Его шаги были совершенно бесшумны, откуда он пришёл? — Почему вы не в своём общежитии, мистер Поттер? — Просто хочу расширить свой кругозор, профессор, — небрежно ответил мальчик. Она никогда раньше не стояла так близко к нему… как же так получилось, что он был таким… — Существуют определённые упражнения, которые я выполняю каждую ночь, пока замок спит. Аврора подключила всю свою выдержку, чтобы сохранить невозмутимое выражение лица. Что он с ней делает? Если бы она не была уверена, что ничего не ела и не пила с ужина, она бы поклялась, что подверглась воздействию зелья похоти. — Вам следует вернуться в своё общежитие, мистер Поттер. Почему ей так хотелось запустить пальцы в его волосы? — Я надеялся, что вы, возможно, захотите помочь мне с небольшим личным исследованием, профессор, — сказал Поттер непринуждённо. — Это кажется довольно простой процедурой, но я всё время увязаю где-то на полпути. Аврора была занята тем, что ругала себя за такие мысли о студенте, и не могла удержаться от вопроса: — Что от меня требуется? — О, — сказал Поттер, взял женщину за руку и начал постукивать указательным пальцем по её запястью. — На самом деле не так уж много, просто следите за моим прогрессом и дайте оценку моей технике… Аврора прижала молодого человека к стене и прильнула к нему всем телом, накрыв его губы своими. Она знала, что утром пожалеет о своих действиях, но сейчас не могла заставить себя беспокоиться. *** Дин Томас схватил свою сумку с книгами, проследовал за Симусом через дверь, ведущую из общей комнаты Гриффиндора в коридор… и врезался прямо в спину Симуса, когда ирландец остановился как вкопанный на выходе из гостиной. — Какого хрена? — спросил Симус. — Что только что произошло? — отозвался Дин. — Я не знаю, — Симус растерянно огляделся по сторонам. — Странно. — Входите или выходите, — сказала Кэти Белл, протискиваясь мимо пары. — Вы блокируете движение. Семикурсница вышла из общей комнаты через дверной проход, но обнаружила, что возвращается. — Что вы двое сделали с дверным проёмом? — спросила она. — Ничего, — запротестовал Дин. — Мы пытались выйти так же, как и ты, и в итоге вернулись назад. Кэти снова повернулась к двери и внимательно её осмотрела. Она вытянула левую руку за дверь без каких-либо признаков того, что что-то не так, а затем попыталась выйти из общежития вновь. И вдруг снова вернулась в гостиную. — Что за чертовщина?! *** Минерва Макгонагалл приподняла бровь при виде разворачивающейся перед ней сцены. Охваченный паникой и довольно потрёпанный Драко Малфой стоял перед преподавательским столом, объясняя очень расслабленной Авроре Синистре, что он покидает Хогвартс. Аврору, похоже, совсем не волновало, что один из её учеников уходит, и она не выглядела обеспокоенной, когда Роланда Хуч привела молодого Малфоя в Большой зал, сообщив, что этот идиот сидел на крыше Западной башни и плакал. Малфой не смог дать внятного объяснения, как он там оказался, сказав только, что он хотел поскорее покинуть школу. Когда мальчик Малфой чуть ли не бегом пустился из Большого зала, крича во всеуслышание, что он собрал свои вещи и немедленно уходит, Аврора томно потянулась и вздохнула, как будто она была довольна всем на свете… — Ну разве не чудесное утро? — спросила она. Минерва прикусила язык, гадая, что нашло на её обычно уравновешенную младшую коллегу. И всё же у неё были свои проблемы. Этим утром ей нужно было убедить своих бывших префектов снова принять свои значки, хотя она всем сердцем соглашалась с их доводами об отставке. Именно тогда она заметила, что стол Гриффиндора был пуст. Весь стол. Она ни разу не видела, чтобы весь дом внезапно проигнорировал завтрак. Что же всё-таки происходит? Было ли это ещё одним протестом против наказания, которое Альбус назначил прошлым вечером? *** Гермиона Грейнджер чопорно сидела перед столом своего декана, вежливо ожидая предложения, от которого, как она знала, собиралась отказаться. Очень плохая ночь привела к хаотичному утру, когда девушка обнаружила, что она и остальные гриффиндорцы оказались в ловушке в своём общежитии. Гермиона потратила почти полчаса, тщетно пытаясь устранить любые чары, которые могли установить на двери, прежде чем профессор Макгонагалл вошла, чтобы выяснить, что случилось со всем её домом. Конечно, после этого учительница трансфигурации оказалась в такой же ловушке, как и её ученики. В течение следующих четырёх часов Макгонагалл, большая часть семикурсников и несколько студентов шестого пытались освободить себя и своих соседей по дому из башни, но безрезультатно. Наконец, все вместе они рухнули в общей комнате, и несколько желудков выразили громкий протест против того, что пропустили и завтрак, и обед. — Вы все бесполезны, — произнёс очень юный голос от одной из стен. — Вы слишком много думаете. Гермиона подняла усталую голову в поисках собеседника и обнаружила темноволосую первокурсницу, которая стояла, уперев кулаки в бёдра, и смотрела на старших. Как звали эту девочку? — Мисс Райт, не нужно паниковать, мы решим головоломку, — сказала профессор Макгонагалл усталым голосом. — Вот тут-то вы и совершаете ошибку, — запротестовала первогодка. — Это не головоломка, это загадка. Гермиона моргнула. Теперь она вспомнила девочку — Мэриголд Райт, магглорождённая ведьма со склонностью к плохим каламбурам и книгам розыгрышей… Конечно же, она не… — Что вы подразумеваете под «загадкой»? — спросила профессор Макгонагалл. — Если бы кто-то хотел нас запереть, они бы каким-то образом заблокировали дверь, сдвинули стену или просто замуровали нас, но они этого не сделали. Стало быть, перед нами загадка, — она подошла к двери и повернулась лицом к гостиной. — Существует старая маггловская загадка, которая гласит: «Какой самый простой способ уйти куда-нибудь так, чтобы никто не заметил?» Её вопрос был встречен молчанием, так что первогодка продолжила. — Сделай так, чтобы это выглядело, будто ты входишь, когда выходишь, — она попятилась в дверной проём и продолжила идти. Через несколько секунд её голос донёсся из коридора. — Я так рада, что это сработало, я боялась, что буду выглядеть как идиотка. Вам просто нужно пятиться. До ужина оставалось полчаса, и Гермиону вызвали в кабинет Макгонагалл, чтобы попросить снова взвалить на себя обязанности префекта шестого курса. — Мисс Грейнджер, — начала Макгонагалл, — я бы хотела ещё раз поблагодарить вас за ваше успокаивающее влияние сегодня утром во время неприятностей в гостиной. — Спасибо, профессор. Вам удалось выяснить, кто несёт за это ответственность? — Нет, хотя мы всё ещё изучаем этот вопрос. Вполне возможно, что это акт мести за аналогичную выходку в общежитии Слизерина. Это показалось Гермионе маловероятным. Если бы у слизеринцев был кто-то, способный на такие вещи, он наверняка уже был бы всем известен. Единственными, на кого она могла подумать, были соперники близнецов, но они закончили школу в прошлом году. — Итак, вы хотели со мной поговорить, профессор? — Да, мисс Грейнджер, — Макгонагалл потянулась через стол и положила знакомый значок перед девушкой. — Я бы хотела, чтобы вы согласились снова занять свой пост. — Я не могу этого сделать, профессор. — И я понимаю ваши рассуждения, мисс Грейнджер, — тихо сказала Макгонагалл. — Правда, понимаю. Но факт остаётся фактом: лучших кандидатов на эту должность попросту нет. Вы нужны своим соседям по дому. — Профессор, политика директора превратила эту должность в посмешище. Семь префектов подверглись нападению во время отключения света. Семь префектов стали конкретными мишенями, трое из них пострадали достаточно сильно, чтобы остаться на ночь в больничном крыле, а те, кого поймали на совершении нападений, получили взыскания. Как сказал Невилл директору, когда мы сдавали наши значки, ему нужны новые старосты, — шатенка ответила на пристальный взгляд пожилой женщины горящими глазами. — Я не мишень, и я не буду мишенью. Проблема с дисциплиной в этой школе ухудшается с каждым годом, что я здесь нахожусь. В какой-то момент я подумала, что смогу изменить ситуацию, но реакция директора на преднамеренное нападение наглядно продемонстрировала, как он оценивает мою значимость для этой школы. С меня хватит, профессор. — Мисс Грейнджер… Гермиона, — вздохнула Макгонагалл, — ничто из того, что ты говоришь, меня ни в малейшей степени не удивляет, и в большинстве случаев я с тобой согласна. Как бы я ни надеялась, что директор Дамблдор знает, что делает, довольно часто я задаюсь вопросом, не обманываю ли я себя. Альбус Дамблдор — великий человек, но даже у великих есть слепые пятна, и неспособность видеть кого-либо не в лучшем свете — одно из отрицательных качеств Альбуса. Я не раз задавалась вопросом, почему я остаюсь здесь, в Хогвартсе. — И почему же вы это делаете? — спросила Гермиона, забыв на мгновение, что собиралась отказаться от участия в дискуссии. — Во время войны — войны с Гриндевальдом — мой муж был убит в результате случайного террористического акта. Мы были женаты меньше года, и вдруг человек, которого я любила с одиннадцати лет, так скоро покинул меня… Чаю? — предложила Макгонагалл, доставая чайный сервиз, казалось бы, из ниоткуда. — Да, пожалуйста. — Как ты можешь догадаться, я была вундеркиндом в трансфигурации, — сказала пожилая женщина, наливая две чашки тёмной дымящейся жидкости. — Сахар? — Просто капельку молока, пожалуйста, — ответила Гермиона. — Вместо того, чтобы носить траур, как подобает молодой ведьме, потерявшей мужа, я присоединилась к эскадрилье валькирий. Валькирии являли собой… — Воздушное подразделение, полностью состоящее из молодых ведьм, — на автомате ответила Гермиона. — Они сыграли важную роль в поддержке королевских ВВС в Битве за Британию и на протяжении всей войны. После войны выжившие составили костяк первой команды «Холлихедских гарпий». Минерва улыбнулась, нисколько не удивлённая тем, что молодая девушка знала историю и последствия этой войны. — Да, мне предлагали роль ведущего охотника, но вместо этого я пришла сюда. — Почему? — В 1944 году моё звено было назначено для обеспечения воздушного прикрытия Британских магических экспедиционных сил (БМЭС). В частности, мы находились под командованием Альбуса Дамблдора. Я, конечно, знала Альбуса со времён учёбы в Хогвартсе, но мне было довольно трудно совместить рассеянного профессора, которого я знала со школы, с сосредоточенным гладко выбритым командиром на поле боя, которого я встретила во Франции. — Гладко выбритым? — недоверчиво переспросила Гермиона. — Серьёзно? — Вполне, — подтвердила Минерва. — Мы провели бóльшую часть полутора лет в БМЭС. Миссии каждый день и большинство ночей, бои были ужасными. К тому времени, когда мы начали решающий штурм крепости Гриндевальда, большинство наших мётел было уничтожено, а более половины людей Дамблдора либо погибли, либо лежали в госпитале, поэтому мы с девочками похватали палочки и присоединились к атаке. Макгонагалл устремила взгляд вдаль, погрузившись в воспоминания. — Комната за комнатой в огромном замке, по крайней мере, в три раза больше Хогвартса. В пылу перестрелки я отклеилась от остальных, но я знала свой долг и продолжала зачищать и запечатывать каждую комнату, в которую заходила, пока не добралась до огромной богато украшенной двери, на которой красовался знак Гриндевальда. План был предельно ясен — если кто-нибудь из нас найдёт ублюдка, мы должны подождать остальных, прежде чем попытаемся схватить его, но я не видела никого из нашей команды почти полчаса, поэтому открыла дверь. — Вы сразились с Гриндевальдом? — ахнула Гермиона. — Нет, я открыла дверь и обнаружила горного тролля, который охранял вход во внутреннее святилище Гриндевальда. Существо раздавило мне ноги одним ударом своей дубинки. Я никогда не испытывала такой сильной боли, как в тот день. Я лежала без движения, наблюдая, как тролль снова поднимает свою дубинку, и я знала, что вот-вот присоединюсь к своему Мердо Алеку. Затем я увидела, как тролль напрягся и издал тоненький вопль, замер на мгновение, а потом начал рушиться на меня, и в следующую секунду я обнаружила, что меня призвали через всю комнату в объятия Альбуса Дамблдора. — Итак, профессор Дамблдор спас вас от тролля… — А я спасла от тролля тебя в твой первый год, — улыбнулась Минерва. — Полагаю, мне понравилось сходство ситуаций. Альбус наложил на меня нервную блокаду, чтобы облегчить боль, и сказал, что он скоро вернётся. Затем он встал и вошёл в последнее убежище Гриндевальда, выглядя при этом, как один из героев былых времён, — на лице пожилой женщины появилось странное выражение. — Возможно, это прозвучит странно, но я могу поклясться, что видела, как маленький человечек в золотой парчовой мантии проплыл сквозь дверь как раз перед тем, как туда зашёл Альбус, но мне было очень больно, и, должно быть, мне всё это почудилось. — Я очнулась в магическом полевом госпитале, у меня выросли новые ноги, а позвоночник удерживался на месте самыми интересными и болезненными заклинаниями. Альбус пришёл сообщить мне, что война закончилась, и что из какой-то неуместной благодарности его назначили на должность директора Хогвартса. Это означало, что ему требуется профессор трансфигурации. Альбус буквально спас мне жизнь, как я могла сказать «нет»? — Значит, вы пришли в Хогвартс, потому что профессор Дамблдор спас вас от тролля, и вы хотите, чтобы я снова стала старостой, потому что вы спасли от тролля меня? Серьёзно, профессор? Неужто вы готовы опуститься до эмоционального шантажа? — Я не знаю, мисс Грейнджер, — сказала Минерва, её улыбка стала шире. — Это работает? *** Невилл оторвался от ужина, когда Гермиона подошла к столу Гриффиндора. — Я не вижу значка, значит, ей не удалось тебя переубедить? — Нет, не удалось, — сказала Гермиона, протягивая руку, чтобы наполнить свою тарелку. — Хотя и не из-за отсутствия попыток. Она рассказала мне историю о том, как оказалась здесь профессором, потому что директор спас её от тролля во время войны с Гриндевальдом, и пыталась убедить меня забрать значок, потому что она спасла меня. — Хорошая девочка, — рассмеялся Невилл. — Я боялся, что она использует твою естественную склонность поступать правильно и твоё восхищение ею против тебя. — О, она пыталась. Было время, когда должность старосты была чуть ли не самой важной вещью в моей жизни, и я гордилась тем, что разделяю эту ответственность с тобой, Нев. Я мечтала стать префектом с первого дня первого курса. Но в этом году цена стала слишком высокой. — Что ж, — вмешалась Лаванда со своего места рядом с Невиллом, — она может забыть о том, чтобы просить меня, и Парвати тоже не заинтересована. — И я тоже не займу место Нева, — сказал Дин, сидевший через два места от Лаванды. — Сомневаюсь, что это будет интересно Симусу, а оценки Рона категорически отклоняют его кандидатуру. Полагаю, у нас будет год без префектов. — Какая досада, — саркастически произнёс Невилл. — Мы все будем спать каждую ночь, как школа выживет без нашего дежурства? — За эти годы я обнаружила, что, когда это важно, старосты не получают поддержки от персонала, — отметила Гермиона. — Будь то все случаи, когда Снейп насмехался над школьной системой баллов, когда слизеринцам всё прощали и допускали любые эксцессы, когда любого из префектов били в спину во время наших ночных обходов или прямое преднамеренное нападение на многих из нас прошлой ночью. С меня довольно. Я не знаю, кого они собираются найти нам на замену, но это больше не моя проблема. Невилл кивнул и посмотрел на часы. — Что ж, пора и мне явиться в кабинет Макгонагалл и сказать ей, что я тоже больше не намерен носить её значок, — крупный парень улыбнулся. — Я получил письмо от бабушки, похоже, Макгонагалл уже сообщила ей о нашем неповиновении. Бедная бабуля, она не знает, разочаровываться во мне из-за моего отказа быть марионеткой директора или гордиться мной по той же самой причине. *** — Что ж, мне удалось заменить ушедших в отставку префектов Рейвенкло, — нерешительно доложил Флитвик. — Хотя это было нелегко. Дамблдор кивнул. — А ты, Аврора? — А? — спросила очень рассеянная глава слизеринского факультета. — Альбус спрашивал, заменила ли ты своего префекта, который ушёл в отставку, — добавила Спраут. — О да, как только мисс Булстроуд вышла из больничного крыла, мисс Дэвис забрала свой значок, поклявшись отомстить тем, кто причинил боль её подруге, — беззаботно ответила Аврора. — Печально, что кто-то может быть так расстроен в такой чудесный день… Трое других глав факультетов с беспокойством посмотрели на свою новую коллегу, в то время как директор продолжал, как будто ничего не замечая. — Помона? — Ни один из моих бывших префектов даже не подумывает о том, чтобы вернуться к своим обязанностям. Как только это стало ясно, я начала проводить собеседования насчёт их замены. К сожалению, мои барсуки действовали по правилам, и в знак солидарности с бывшими префектами никто не захотел занять эту должность. — Префекты Гриффиндора также отказываются возвращать свои значки, и никто в доме не желает брать на себя ответственность, но не из чувства солидарности, — сказала Минерва. — А потому что, как выразилась мисс Патил, «ношение значка старосты Гриффиндора делает вас мишенью и не вызывает уважения или поддержки со стороны персонала». — Конечно, она на самом деле не верит в это, — сказал Альбус потрясённым тоном. — Альбус, на студентов напали со смертельной силой, а ты в ответ назначил напавшим взыскание, — указал Филиус. — Конечно, они считают, что префекты не пользуются уважением и поддержкой персонала, потому что это правда. В своём стремлении защитить худших из наших учащихся от их собственных действий вы не уважаете студентов, которые делают всё возможное, чтобы следовать правилам и обеспечивать их соблюдение, и, к сожалению, остальные профессора берут с вас пример. — Итак, впервые на нашей памяти у нас нет префектов Хаффлпаффа и Гриффиндора, — сокрушённо вздохнула Минерва. — Очевидно, что патрулирование замка, которое они проводили, всё ещё необходимо. Мне придётся составить расписание дежурств для персонала, чтобы покрыть дефицит. Мне очень жаль, но другого выхода нет. — Я, конечно, поддержу вас, чем смогу, — сказал Альбус, его глаза безумно блестели. — И правильно сделаете, — фыркнула Минерва. — Потому что у вас сегодня смена с двух до четырёх утра. *** Волдеморт сердито посмотрел на бывшего Невыразимца, который опустился перед ним на колени, вливая отвар ему в рот, чтобы усмирить своего хозяина. Это новое зелье было эффективным, но проклятая вейла начала потихоньку выгонять его из тела. Он не был уверен, что зелья хватит надолго. — У тебя всё готово, Руквуд? — Да, мой лорд, орда из легиона Дасюса в полном составе готова выполнить ваш приказ, — ответил Руквуд, старательно отводя глаза от возрождённого Тёмного Лорда. — И это сработает? — Я абсолютно уверен, хозяин. У мальчика не должно быть защиты от орды, и они не причинят ему никакого физического вреда. Вы сказали, что вам нужно только его тело. Волдеморт на мгновение задумался, прежде чем принять решение. — Приказ отдан, Руквуд. Если всё пройдёт успешно, ты будешь самым почитаемым из всех моих последователей. Если твой план провалится, я бы посоветовал тебе скормить себя орде. *** Первой мыслью, которая пронеслась в голове Елизаветы Второй, королевы Великобритании, Ирландии и британских доминионов за морями, королевы и защитницы веры, когда она открыла глаза и обнаружила мужчину, стоящего в изножье её кровати, было О Боже, только не это. Но только на мгновение, потому что в её памяти всплыло имя этого человека, которого она никогда не думала увидеть снова, с тех пор как её отец настоял на том, чтобы она встретилась с ним в мрачные последние дни Второй мировой войны. Нет, этот маленький азиат не был Майклом Фэганом, который каким-то образом проник в её спальню ещё в 1981 году, нет, это был, возможно, самый опасный человек в мире, против которого, как она не сомневалась, была бессильна самая лучшая система безопасности. — Доброе утро, великая императрица, — сказал крошечный человечек, кланяясь в бедро. — Ваша империя находится под угрозой, и Дом Синанджу здесь, чтобы снова предложить свои услуги, как мы делали это для вашего отца до вас. Елизавета собралась с мыслями. Угроза Империи? Королева изо всех сил старалась не улыбнуться, она уже давно не думала о своих владениях как об Империи. — И вам доброго утра, мастер Нуич. Мы не знаем о какой-либо явной угрозе нашему домену. О какой угрозе вы говорите? — Теперь я известен как Чиун, о великая императрица англоязычного мира. Угроза, как и во времена правления вашего отца, исходит от ваших магических подданных. Брови Елизаветы поднялись до линии волос. — У нас была встреча с волшебниками не далее как на прошлой неделе, мастер… Чиун, министр Фадж заверил нас, что в нашем магическом королевстве всё в порядке. Древний человек, казалось, тщательно обдумывал свои слова. — История Дома Синанджу изобилует рассказами о могущественных императорах, сбитых с пути своими советниками. В 1944 году со мной связался волшебник Альбус Дамблдор, чтобы разобраться с волшебником Гриндевальдом. Дом Синанджу работает не только на тех, у кого есть деньги, мы — убийцы Империй. Вот почему я обратился к вашему отцу. В прошлом Дом Синанджу оказывал услуги трону Британии, и ваш отец осознал опасность, исходящую от волшебника Гриндевальда, и заказал убийство этого тёмного волшебника, в присутствии вас, чтобы дать понять, как иногда должны поступать великие дома мира. Дело было сделано, и Альбус Дамблдор стал известен как человек, убивший Гриндевальда, — пожал плечами убийца. — Дом Синанджу никогда не вёл особых дел с британскими волшебниками после того, как мы потеряли рекламу из-за школьного учителя, утверждавшего, что моё убийство не имело никакого значения. Император Британии знал правду. Чуин сделал небольшую паузу, чтобы дать Елизавете возможность переварить то, что он ей сказал. — Мы давно задавались вопросом, как Альбус Дамблдор сумел победить тёмного волшебника перед лицом вашего поручения. Теперь, когда мы знаем правду, наша следующая встреча с ним потребует объяснений. — Волшебнику Дамблдору нужно многое объяснить своей великой и могущественной императрице. В 1981 году он снова связался со мной, на этот раз, чтобы разобраться с другим тёмным волшебником, которого звали «Волдеморт». Я прибыл в Британию, намереваясь связаться с вами для получения вашего королевского указа, когда Волдеморт был побеждён ребёнком. Побеждён, но не уничтожен. Поскольку волшебник Дамблдор решил расторгнуть контракт, не было причин беспокоить великую императрицу такими пустяками, поэтому я забрал свой задаток и перешёл к следующей миссии. В августе прошлого года он снова обратился ко мне, когда волшебник Волдеморт снова стал непосильной задачей для вашего Министерства магии. К тому времени я устал иметь дело со школьным учителем и не был заинтересован в его предложении, однако он заинтересовался моим учеником, так что эта работа стала своего рода тренировочным упражнением. — Мы должны понимать, что ваш ученик действует среди наших волшебных граждан? — Да, императрица, поскольку это не было моим убийством, я видел в этом не более чем волшебника Дамблдора, нанявшего на несколько недель моего ученика. Мой ученик также является моим приёмным сыном, и у него есть талант к магии, поэтому он без труда влился в школу волшебника Дамблдора. К сожалению, из-за ограничений на передвижение моего сына, требуемых школьным учителем, его задание затянулось на несколько месяцев, что для меня неприемлемо. Вот почему я нахожусь в вашем почтенном присутствии, чтобы спросить, не могли бы вы назначить королевскую награду за голову тёмного волшебника Волдеморта, прежде чем он добьётся своего с кем-либо из ваших граждан. — Потому что это снимет ограничения, наложенные Альбусом Дамблдором? — спросила Елизавета. — Именно, — подтвердил Чиун. — Вот почему я предпочитаю иметь дело с великими державами мира. Ваше понимание почти инстинктивно. — Этот «Волдеморт» убивает наших граждан? — Именно, — кивнул Чиун. — В таком случае мы немедленно назначим эту награду, мастер Чиун. Мы обязаны защитить наших граждан. — Само собой разумеется, о достопочтенная императрица, защита невинных всегда является первым желанием Дома Синанджу, — старый убийца позволил себе короткую улыбку. — Конечно, для постоянных клиентов у нас предусмотрен специальный тариф. *** Скучно, скучно, скучно, думал Гарри, пробираясь вдоль кромки Запретного леса, не оставляя следов на снегу. Кентавры не хотели играть, акромантулы были глубже в лесу, чем хотелось Гарри, ни оборотней, ни пожирателей смерти, даже Малфоя больше не было в школе. Он никогда не думал, что будет скучать по Драко, но он скучал. Насколько это было печально? Тонкси работала, Сьюзен училась со своей подругой Ханной, а Аврора Синистра, похоже… чересчур пристрастилась к тридцати семи шагам. Они встречались две ночи подряд, в первый раз Гарри дважды справился с шагом 19, но во вторую ночь только с шагами 16 и 14, что его бесконечно расстраивало. Затем она начала искать его днём. Пэнси всё ещё была влюблена в него, а Милли, что ж, Милли обиделась на него, когда узнала о профессоре астрономии, сколько бы Гарри не объяснял, что он просто выполняет упражнение, она всё равно сердилась. Женщин невозможно было понять. Раздался крик. Внимание Гарри сразу же сосредоточилось на том, откуда он донёсся. Ещё два крика донеслись из того же района. Исходная точка находилась около теплиц, но эту область накрыл странный туман. Вроде бы, погода не располагала к туману, но он выбросил это из головы и направился на крики. Входить в туман было… странно. Гарри отметил, что это был почти ледяной туман, когда первые несколько кристаллов льда растаяли при соприкосновении с его кожей. Он бесшумно двинулся глубже в туман и был потрясён, обнаружив, что его дыхание как бы добавляло тумана. Ему стало холодно. Сколько он себя помнил, ему никогда не было холодно. Холодно и… тревожно? Он знал, что его дыхание участилось до нездоровой частоты, как и сердцебиение. Он сосредоточился и сознательно замедлил свой метаболизм. Что всё это значит? — Лили, хватай Гарри и беги! Это он! Беги! Беги! Я его задержу! Гарри крутился на месте в поисках источника крика. Его дыхание и сердцебиение снова участились, и он задрожал от холода. Что с ним происходит? — Только не Гарри, только не Гарри, пожалуйста, только не Гарри! — раздавался вокруг него женский голос. Чувства Гарри искали говорившего. Кем были эти люди и почему они называли его имя? — Отойди в сторону, глупая девчонка… Отойди в сторону, сейчас же, — мужской голос? Кто это был? — Только не Гарри, пожалуйста, нет, убейте меня, убейте меня вместо него… — Это моё последнее предупреждение… — Только не Гарри! Пожалуйста… сжальтесь… пощадите… Только не Гарри! Только не Гарри! Пожалуйста, я сделаю всё, что угодно… — Отойди. Отойди в сторону, девчонка! Где были эти люди? Кто они? — Твоя поза отвратительна, — раздался голос Чиуна. — Следи за своим дыханием — если не можешь контролировать такую простую вещь, как дыхание, ты никогда ничего не добьёшься! — Отец?! — крикнул Гарри, потрясённый отвращением в голосе старика. — Держи локоть на линии. Ты портишь элегантность удара! — Отец? Где ты? — Гарри завертелся на месте, тщетно ища своего учителя. — Неужто ты и впрямь веришь, что мастер считает тебя своим сыном? — Гарри узнал голос Хо Сука, друга детства в Синанджу. — Ты просто как хобби, круглый глаз, скоро он устанет от тебя и вернёт туда, где подобрал! — Нет, — прошептал Гарри, качая головой, слёзы текли ручьём и замерзали на его щеках. — Нет, мой отец любит меня, он обучил меня. У меня была Ночь Соли, я — Синанджу. — Ты иностранец, круглый глаз, — раздался голос маленькой девочки. — Ты не Синанджу, ты даже не кореец, ты никто. Нет, хуже, ты просто урод, с которым учитель играет до тех пор, пока ты не начнёшь ему надоедать. Гарри опустился на колени, его сердце бешено колотилось, а дыхание полностью вышло из-под контроля. Его дрожь стоила ему контроля над своим телом. Он упал вперёд, лицом в снег, и лежал, пытаясь отдышаться. Он почувствовал, как чья-то рука схватила его за волосы и оторвала лицо от снега, откинув голову назад, и перед его лицом было… что-то, но всё, что Гарри мог видеть, это неодобрительные лица людей Синанджу.