Гарри Поттер и Солнечный Источник

      — Профессор Макгонагалл! Минерва обернулась и увидела, как к ней подбегает Чоу Чанг. Преподавательница трансфигурации задалась вопросом, что могло так взволновать старосту Рейвенкло. — Успокойтесь, мисс Чанг. В чём проблема? — Дементоры! — выдохнула девушка, запыхавшись от бега. — Дементоры у теплиц. Класс второкурсников оказался в ловушке вместе с профессором Спраут! Дементоры на территории Хогвартса? Минерва приложила левую руку к груди. По закону подлости, Альбус в эту минуту находился в Лондоне на одной из своих политических встреч. — Мисс Чанг, уведите столько студентов, сколько сможете, в замок. Я не смогу наложить блокировку, пока они все не окажутся внутри. Староста кивнула и поспешила выполнять свои обязанности. Минерва прижала палочку к гербу Хогвартса рядом с дверью своего кабинета. — Всему персоналу, — чётко произнесла она. — Опасность для студентов. Встречаемся в холле. *** Орда внезапно рассыпалась, когда… что-то пронеслось сквозь них. Первый уже собирался поглотить сущность Единственного, когда без предупреждения орду швырнуло так, словно они попали в один из жестоких штормов их бывшего островного дома. Как только к орде вернулась стабильность, Единственный исчез. Совсем исчез. Аромат его сущности, казалось, уплыл из их присутствия. Это было… озадачивающе. Тем не менее, их сжигал голод. Орда несколько минут совещалась, прежде чем было принято решение. Магические аспекты боли начали давать о себе знать, но не настолько, чтобы заставить орду отступить. И всё же, прежде чем начать свою охоту на Единственного заново, им нужно будет подкрепиться. Представилась более близкая и лёгкая еда. Как один, девять демонов повернулись и начали приближаться к группе из пятнадцати изолированных детей и одного взрослого в гнетущей тишине. Ужас, который внушала аура дементоров, заглушал голоса их будущих жертв. Там не было того, кого они должны были поцеловать, каким-то образом они потеряли Его, когда он был среди них, но эти хнычущие детишки хорошо накормят орду. Как только она насытится, охота на Единственного начнётся заново. Девять демонов остановились, наслаждаясь ароматом страха, исходившим от детей. *** Возникло ощущение движения. Слабое, почти незаметное. Разум Гарри начал проясняться, крики ужаса и обвинения в том, что он недостаточно хорош, начали стихать. Гарри понял, что его несут. Он открыл глаза и увидел, как под ним стремительно движется покрытая снегом земля. Вспышка красной ткани на мгновение оказалась в поле его зрения, Гарри ассоциировал этот особый оттенок красного с любимым дорожным одеянием Чиуна. — Отец? — прошептал он. Гарри осторожно опустили на землю, затем пара резких пощёчин привела его в чувство. — Сын мой, — тихо сказал Чиун из Синанджу. — Сосредоточься. — Отец? — спросил Гарри, его разум всё больше отдалялся от страха. — Ты больше не спишь во время бодрствования, сын мой. Тебе нужно сосредоточиться и восстановить контроль над собой. Гарри сконцентрировался и обнаружил, что его тело совершенно не синхронизировано с окружающим миром. Такого не случалось с тех пор, как он научился ходить! Сначала он сосредоточился на своём дыхании, возвращаясь в нормальный ритм. — Экспекто Патронум! Вспышка серебра сопровождала заклинание, но вся концентрация Гарри была направлена на восстановлении контроля над своим телом. Филиус Флитвик бросился к Гарри, а тот с открытым ртом уставился на старика. — О… боже. Вы Чиун из Синанджу? — Да, — ответил отец Гарри, наблюдая за выздоровлением сына. — Его поцеловали? Мастер Синанджу, казалось, был смущён вопросом маленького мужчины, пока Гарри внезапно не сел. — Что со мной случилось, профессор? — спросил Гарри, тряся головой, чтобы избавиться от образов, которые всё ещё отдавались эхом в его сознании. — Дементоры на территории, — выплюнул Флитвик, как будто само это название было слишком мерзким, чтобы его произносить. — Ужасные твари. Демонические создания. Они процветают на страхе, но питаются счастьем и, если им позволить, поглощают вашу душу через контакт изо рта в рот, оставив бездумную живую оболочку. В одной из теплиц на уроке гербологии оказался запертым целый класс второго курса. — Я никогда не слышал о таких существах, — тихо сказал Чиун. — Это знание должно быть добавлено в Книгу Синанджу. В чём их слабые стороны? Флитвик оглянулся на остальных своих коллег, которые пытались отогнать дементоров. Как назло, Дамблдор был в отъезде именно сейчас, когда они отчаянно нуждались в его силах. — Они бессмертны и неубиваемы. Они уязвимы для заклинания Патронуса, но оно лишь отталкивает их, не причиняя никакого постоянного вреда. — Они достаточно прочные, — задумчиво произнёс Чиун. — Возможно, их нельзя убить, но определённо можно повредить… — Отец, нет, — сказал Гарри, плавным движением поднимаясь на ноги. — Это я опозорил Синанджу тем, что меня так легко смутили. Это моя обязанность — встретиться с ними лицом к лицу. — Сын мой, — мягко сказал Чиун. — Ты ещё не достиг той стадии обучения, которая позволит тебе функционировать в состоянии нирваны. Демоны даже не подозревали о моём присутствии, когда я забирал тебя. Я не могу их видеть, но они выделяются на фоне окружающего мира. Выражение лица Гарри посуровело — Чиун не мог защищать его, только не сейчас. Стыд, который он испытывал, не позволял этого. — Профессор, вы сказали, что они процветают на страхе и питаются счастьем. Как они относятся к гневу? — Что? Мистер Поттер, никто не может разозлиться в присутствии дементоров, само присутствие этих существ вызывает леденящий кровь страх. — Отец, я могу это сделать, — умоляюще произнёс Гарри. — Я думаю, тебе нужно сделать это, сын мой, иначе ты навсегда усомнишься в своих навыках, — мастер Синанджу на мгновение задумался. — Тебе знакомо это нелепое заклинание? — Нет, отец, я не знаю, но я могу его выучить, — он повернулся к профессору Чар. — Я пойду за дементорами, а вы с персоналом обойдите вокруг и выведите оттуда детей. Но прежде чем я смогу это сделать, научите меня Патронусу. *** Первый заметил то, чего не почуяли остальные члены орды. В смесь вмешалась новая эмоция, испортившая вкус детского страха. Это был не тот ужас, который поддерживал орду, и не то мучительное счастье, которого жаждал каждый дементор и жадно поглощал, когда находил. Это было что-то другое, что-то сосредоточенное, что-то сильное. Это была эмоция, с которой орда никогда раньше не сталкивалась. Эта новая эмоция… она… причиняла боль. Когда остальная часть орды осознала новую эмоцию, нарастающую с каждой секундой, Первый начал искать источник. Нельзя было допустить, чтобы это новое чувство испортило трапезу, которой они все так жаждали. Орда не могла общаться по-человечески, но опасения Первого были немедленно известны всей группе демонов, и они начали искать вторгшиеся из ниоткуда незнакомые эмоции, которые стали настолько сильными, что полностью подавили способность орды чувствовать страх детей. Третий внезапно обнаружил источник неизвестной эмоции, и так же внезапно сознание орды вспыхнуло… ужасом? Как это возможно? Орда не знала ужаса, она сама внушала ужас, она была воплощением ужаса. Девятеро были потрясены до такой степени, что застыли в неподвижности, а через долю секунды они превратились в восьмерых. *** Филиус Флитвик остановился как вкопанный, открыв рот в странном сочетании ужаса и изумления, когда туман понемногу рассеялся и показал Гарри Поттера, стоящего нос к носу с чёрным развевающимся плащом дементора. Слишком быстро, чтобы разглядеть, руки Поттера мелькнули вокруг тёмного создания, и разорванный плащ полетел на землю, обнажая больную на вид скелетообразную фигуру дементора. Одним ударом мальчик оторвал голову демона от его шеи, а затем приступил к демонтажу остальной части тела. Филиус ясно видел челюсть демона, всё ещё пытавшуюся работать, пока его тело запоздало старалось убежать, даже когда отдельные фрагменты были оторваны от его каркаса и раздавлены руками мальчика; юное лицо Гарри превратилось в маску ярости. Ничто не подготовило Флитвика к тому, чтобы увидеть Гарри Поттера в действии. После первого столкновения мальчика с пожирателями смерти в Хогсмиде Филиус связался с родственниками среди Братьев, чтобы спросить о Поттере и его «Доме Синанджу». Филиусу было сказано в недвусмысленных выражениях, что ни при каких обстоятельствах никто из Синанджу не должен быть раздражён каким-либо образом, что у Дома Синанджу кредитный рейтинг наравне с самим Рагноком и что Гринготтс сделает любую ставку на Дом Синанджу в любом начинании, но никогда ни при каких обстоятельствах они не будут брать ставки против этого маггловского дома ни в одной из букмекерских контор. Филиус был удивлён первым пунктом, шокирован вторым и совершенно ошеломлён третьим. Гоблины ставят на всё, с обеих сторон. Мысль о том, что банк даже не подумает о ставке против маггловского дома… Теперь он начинал понимать. Поттер раздавил всё ещё движущийся череп демона пяткой, прежде чем исчезнуть в рассеивающемся тумане в поисках своей следующей цели. Филиус встряхнул головой и возобновил поиски пойманных в ловушку студентов. *** Чиун бесстрастно стоял, заложив руки за спину и наблюдая за выступлением сына. Ярость, волнами льющаяся из Гарри, влияла на его эффективность, хотя мальчик пронзал демонов, как горячий нож — масло. Только трое остались стоять, и Гарри приближался к одному из них. Мастер Синанджу подумал, что ему придётся запланировать несколько тренировок, дабы убедиться, что мальчик не подхватил никаких вредных привычек в этой ситуации, прежде чем выпускать его на цель. Кроме того, он планировал отчитать мальчика за его отвратительно плохую технику, когда он спасал глупую женщину, спрыгнувшую с совершенно хорошего самолёта, с простынёй, привязанной к спине. Чуин покачал головой, когда приехал сюда и обнаружил мальчика лицом вниз в снегу в окружении толпы демонов. Старик на мгновение подумал, что потерял своего младшего сына… Это сочетание Синанджу и магии было слишком важным, чтобы так глупо лишиться его. Возможно, ему следует что-то с этим сделать. Учитель с гоблинской кровью в жилах нашёл несчастных студентов и вернул их в замок, направляя рыдающих, охваченных паникой детей по пути, который избегал демонов и того, что Гарри с ними делал, и отправил их в компании нескольких старшекурсников к школьной медсестре, прежде чем присоединиться к остальной части персонала, выступая в качестве стены между демонами и школой. Чиун одобрил его действия. Маленький человечек знал своё дело и делал его эффективно, как и положено. Собравшиеся сотрудники прекратили произносить заклинания, вызывающие серебряных животных, и вместе с небольшой толпой студентов они с изумлением наблюдали за очередным впечатляющим сольным концертом Гарри. — Простите, сэр? Чиун повернулся лицом к молодой девушке, которая подошла к нему. — Да? — спросил он, разглядывая её мягкие европейские черты. Белые женщины, подумал он, как они справляются со своими волосами? — Я Гермиона Грейнджер, сэр, — сказала она, изобразив что-то вроде поклона. — Заместитель директора попросила меня помочь вернуть студентов в замок и предложить вам безопасность нашего гостеприимства, пока она и остальной персонал разберутся с тем, что Гарри Поттер оставит от дементоров. — И почему вы думаете, что мне понадобится безопасность вашего гостеприимства? — мягко спросил он. — Профессор Макгонагалл предположила, что вы можете быть магглом, сэр, а Гарри Поттер имеет склонность совершать некоторые чрезвычайно опасные вещи, — она на мгновение заколебалась, когда выражение крайнего разочарования появилось на её лице. — Невозможные вещи. Как борьба с дементорами. Брови Чиуна приподнялись. — Мой сын делает невозможное? Нелепо, ему требуются ещё, по крайней мере, два года тренировок, чтобы совершать невозможные вещи. Её глаза расширились. — Ваш… сын? Забыв о девушке, Чиун развернулся и посмотрел на Гарри, он остался всего с одним демоном и происходило… что-то странное. *** Гарри раздавил грудную клетку восьмого демона руками, его чувства искали любые другие цели. Их не могло не быть, он чувствовал щекотание их ауры сквозь ярость, которой он позволил заполнить свой разум. Последние остатки тумана рассеялись, открыв единственного выжившего дементора, существо, больше не способное маскироваться теперь, когда оно было одно. Заметив оставшегося демона, стоявшего в пятидесяти метрах от него, Гарри бросил осколки костей своей последней жертвы и начал медленно преследовать последнего из орды. Его гнев на то, что дементоры с ним сделали, продолжал нарастать. Не от того, что они чуть не убили его. В конце концов, смерть была частью жизни, самой интимной частью жизни убийцы. Гарри знал, что его жизнь может оборваться в любой момент из-за неосторожности с его стороны, из-за того, что его навыки не будут такими отточенными, какими должны быть, из-за невезения или из-за того, что противник окажется лучше. Демоны-дементоры явно застали его врасплох, и на тот момент они были лучше, чем он. Гарри подписался на подобный исход, когда официально стал учеником мастера Синанджу. Нет, что поистине разозлило Гарри, что вызвало ярость, ставшую его защитой от душесосущих, так это тот факт, что они опозорили его перед Чиуном. На глазах у его учителя. На глазах у его отца. Поскольку Гарри буквально разбирал дементоров на части, он не сосредотачивался ни на чём, кроме поиска и устранения каждого из существ как угрозы. Как сказал Флитвик, эти твари были бессмертны, и Гарри не убивал их, но их влияние значительно уменьшалось по мере того, как они разбивались на всё более мелкие кусочки. Теперь перед ним стоял единственный враг — существо, которое, как Гарри каким-то образом знал, было лидером остальных. Именно оно было ответственно за его унижение перед отцом. Именно оно опозорило его. И за это Гарри приготовил для него нечто особенное. В ходе двухминутной тренировки заклинания патронуса с Флитвиком Гарри едва удалось создать серебристый туман, а не телесные формы животных, которые несколько сотрудников пытались использовать против демонов. Тем не менее, мастер Чар, казалось, был очень рад тому, что мальчик достиг такого прогресса за столь короткий промежуток времени. Флитвик подчёркивал, что даже туман может прогнать демонов, если его правильно применить. Оставшийся дементор, похоже, понял, что он единственный выживший из своей группы, и попытался убежать, но скорость существа была ограничена быстрой ходьбой, поэтому Гарри легко догнал его, прежде чем он смог уйти. Как и в случае с остальными, Гарри снял с демона плащ, чтобы лучше видеть его слабые места. Затем, сжимая в правой руке палочку, Гарри упёрся ею в грудную клетку существа. Чувствуя, как сверхъестественные энергии, оживляющие демона, ползают по его предплечью, Гарри притянул существо ближе к себе. Он закрыл глаза и углубился в свои воспоминания в поисках чего-нибудь счастливого. О да, это оно. Гарри сосредоточился на том, как его отец впервые сказал ему, что он Синанджу, и прошептал: — Экспекто Патронум. *** Впервые за всё время своего существования Первый был один, совсем один, без осознания, что орда утешает и направляет его. Первый всё ещё мог чувствовать остальную часть орды на каком-то уровне, но групповое осознание исчезло. Тот, что пропал, вернулся. Орда охотилась на Единственного, но каким-то образом всё изменилось. Теперь Он охотился на орду, уничтожая их одного за другим. Первым ускользнул Третий, затем Девятый, потом Шестой и Седьмой, за ними последовали Пятый, Второй и Восьмой. Затем наступила пауза, пока охваченный паникой Четвёртый наполнял их уменьшающееся групповое осознание ужасом, ужасом без вкуса и запаха, ибо это был страх перед их собственным видом, и внезапно Четвёртый исчез. Первый остался один. Теперь сущность Единственного была повсюду вокруг Первого, и демон почувствовал удары по своей форме. Затем в центре его существа возникла боль, когда нечто чужеродное вторглось в энергии, поддерживающие Первого в этом мире. Затем произошло кое-что новое: Единственный поместил один из аспектов боли в тело Первого. Она была внутри Первого и забирала энергию орды. Боль нарастала! Дементор запрокинул голову, его незрячие глаза устремились в небо, и впервые в истории творения дементор закричал. *** Крик удивил Гарри. Он и не подозревал, что эти существа вообще могут издавать какие-либо звуки. Его удивление переросло в шок, когда… что-то начало тянуть его руку в дементора. Размышляя о том, что быть физически втянутым в демона — не лучший вариант, Гарри выдернул руку с палочкой из кричащего создания и медленно попятился от него. Три серебряных молнии… или что-то подобное вырвалось изо рта и глаз кричащего демона, затем из зияющей дыры, которую рука Гарри проделала в груди существа, вырвался ещё один поток энергии. Гарри сразу же понял, что самой правильной идеей сейчас было оказаться где-то в другом месте. Так как защита замка препятствовала аппарации, он крутанулся на пятке и начал убегать от демонического фонтана серебряной магии так быстро, как только мог. Дементор всё ещё кричал. Гарри был почти в двадцати метрах от кричащего существа, когда оно запульсировало серебром, и с того места, где оно стояло, начал распространяться быстро увеличивающийся серебряный купол. Оглянувшись через плечо на растущий пузырь, Гарри с лёгкостью определил, что тот обгоняет его. Ему не нравилось раскрывать свои способности, но он не думал, что у него был большой выбор. Отбросив осторожность, он сосредоточился и сделал призрачный шаг. Не сбавляя шага, он снова появился в пяти метрах от своего предыдущего места и увидел, что купол продолжает стремительно надвигаться на него. Призрачный шаг, призрачный шаг, призрачный шаг, после четвёртого появления расширяющийся купол был в считанных дюймах от его спины, и Гарри снова исчез. Купол запульсировал вновь и возник за той точкой, где должен был появиться Гарри. Крики прекратились, и персонал вместе с несколькими оставшимися студентами были потрясены внезапной тишиной. Гарри Поттер возник перед профессорами, упав на колени в кажущемся изнеможении, когда серебряный купол исчез с громким хлопком, оставив после себя кратер в форме чаши в земле диаметром пятьдесят метров и глубиной двадцать пять в центре. Персонал переводил свои недоверчивые взгляды с гигантской ямы на Гарри Поттера. Через несколько секунд Филиус Флитвик нарушил молчание. — Вы в порядке, мистер Поттер? Гарри отвернулся от кратера и посмотрел в лицо мастеру Чар. — Важный совет по безопасности для вас, профессор по презентации заклинания Патронуса: никогда не используйте его внутри дементора. Это может очень плохо для вас закончиться. Неподалёку от него Чиун из Синанджу повернулся к молодой девушке. — Видимо, я ошибся, а вы были правы, мисс Грейнджер, — тихо сказал старик. — Похоже, мой сын начал делать невозможные вещи раньше срока. *** — Должен признать, мастер Чиун, — сказал Дамблдор из-за своего стола. — Я удивлён, что вы приехали навестить юного Гарри в такое время. Я уверен, что ваш бизнес заставляет вас быть занятым в других частях света. — Обычно вы были бы правы, школьный учитель, — не замедлил ответить мастер Синанджу. — Однако меня беспокоит то, сколько времени занимает этот контракт. Ограничения, наложенные вами на моего ученика, стали неприемлемыми. — Я не уверен, что понимаю, — нерешительно сказал директор. — Простое устранение не должно было занять пять месяцев. Ограничения, которые вы наложили на моего сына, начинают выставлять Дом Синанджу в дурном свете, — сказал старик, сложив руки на коленях. — Как только я понял, что вы вряд ли смягчитесь и позволите моему ученику выполнить его работу быстро, я поделился своим пониманием ситуации с вашей императрицей. — Моей… императрицей? — Да, Елизавета Вторая, императрица Британской империи. Глаза Дамблдора расширились. — Королева магглов знает о Волдеморте? — Конечно, знает, — тихо сказал Чиун. — Дом Синанджу работает на империи, а не на школьных учителей. Её отец уполномочил меня принять ваш первоначальный контракт в 1944 году, и ваша императрица была бы уведомлена до того, как я принял ваш контракт в 1981 году. С тех пор как вы объявили тёмного волшебника побеждённым и заплатили неустойку за отмену, я не видел причин беспокоить её. Когда вы захотели нанять моего ученика, то же самое относилось и к вам, поскольку, в конце концов, вы не нанимали мастера Синанджу. Однако бесконечные задержки, связанные с заданием моего ученика, всё изменили. Ваша императрица была весьма обеспокоена угрозой её волшебному царству. — Я не знал, что двор Сент-Джеймса нанял ваш дом… — сказал Дамблдор, всё ещё пытаясь осознать изменения в его мировоззрении. — О да. У нас было много взаимовыгодных сделок с несколькими семьями, которые правили Британией. Хотя меня удивило, под каким впечатлением была императрица от вашей победы над волшебником Гриндевальдом, по её словам, вы лично сказали ей, что это ваших рук дело. — Я объясню Её Величеству при нашей следующей встрече… — Ни капельки не сомневаюсь, — снисходительно сказал Чиун. — Тем временем я потрачу неделю или около того, чтобы вывести моего сына на пик успеваемости после ужасной лени, в которую он впал в этой школе. Затем он выполнит свой первый королевский приказ. Дамблдор кивнул. По крайней мере, мальчик Поттер всё же собирался предпринять попытку, хотя ему было интересно, во сколько в итоге обойдётся Дому Дамблдор вмешательство старого корейца. — В этом замке есть участки, куда вам, как магглу, будет трудно попасть, — сказал директор. — Что ж, для вас это наверняка не трудно, но давайте скажем, что во избежание порчи имущества я мог бы назначить вам проводника, который помогал бы вам в вашей повседневной деятельности. Я подумал, мисс Чанг, наша староста, была бы отличным кандидатом. — Чанг? Ты хочешь приставить ко мне китайскую воровку? Дамблдор был поражён сарказмом в голосе этого человека. — Уверяю вас, мастер Чиун, мисс Чанг… — Неприемлемо, — рявкнул Чиун тоном, не терпящим возражений. — У меня нет времени мешать ей заразить моего сына несколькими ужасными китайскими болезнями и вести постоянную инвентаризацию моих вещей. Та девушка, которая пыталась «обезопасить» меня… мисс Грейнджер… она подойдёт в качестве проводника. Каждый раз, когда он имел дело с мастером Синанджу, Дамблдор чувствовал себя маленьким ребёнком, несмотря на то, что был старше корейца более чем на четыре десятилетия. Кивнув в знак согласия, он поймал себя на том, что размышляет, как же ему уговорить мисс Грейнджер. *** — Выражение твоего лица говорит мне, что я не буду счастлив, Руквуд, — сказал Волдеморт, опрокидывая пузырёк с зельем. — Эти проклятые демоны убили мальчика? — Милорд, — пробормотал бывший Невыразимец. — Я… Я не знаю как, но мальчик уничтожил дементоров. — ЧТО? — Тёмный Лорд выпрямился на своём троне. — Полная орда, девять дементоров, были отправлены из легиона Дасюса, согласно вашему приказу. Я ещё не знаю, что сделал мальчик, но мои источники в Министерстве сообщили мне, что сейчас на территории Хогвартса зияет огромный кратер, а сам Дасюс передал мне, что посланной орды больше не существует. — Это невозможно. Если кто-то и способен убивать дементоров, то это я, — между глаз Волдеморта запульсировала слишком знакомая боль. Он со злостью выставил свою защиту от девушки. Зелья больше не действовали. — Дементоры в смятении, милорд, — продолжал Руквуд, стоя на коленях на каменном полу, зная, что он мертвец. — Они были удивлены не меньше меня, что их можно убить. Дасюс отказывается иметь что-либо общее с мальчиком, — на самом деле, весь легион дементоров вернулся в безопасное место на острове Азкабан, но Руквуд не собирался говорить об этом Волдеморту. — Какую магию использовал мальчик, чтобы уничтожить дементоров? Как это вообще возможно? — Острая, как нож, боль между глаз была сильнее, чем когда-либо. — Туркелл! — позвал он. — Милорд? — отозвалась женщина, входя в комнату из своей лаборатории зелий с дымящейся бутылью. — Вам нужна ваша доза? — Конечно, мне нужна моя доза, идиотка, — выплюнул Волдеморт. — Зачем ещё мне тебя звать? Губы женщины тронула кривая улыбка. — Я верю, что это сделает вас счастливым, милорд, я только что закончила. Мои испытания показывают, что оно в десять раз крепче того пойла, которое готовил для вас Снейп. Это должно утихомирить вейлу на несколько недель, — она поклонилась Волдеморту и протянула ему зелье. Правая рука Волдеморта взметнулась вверх с палочкой в руке: — Редукто! — Голова мастерицы зелий взорвалась красным туманом, бутыль упала на каменный пол, разбившись и расплескав отвар. — Ты так легко от меня не избавишься, труп, — насмешливо произнёс голос девушки, когда она на мгновение овладела их общим телом. — Женщин, хорошо разбирающихся в зельях, найти намного труднее, не правда ли? Как думаешь, сколько времени пройдёт, прежде чем ты сможешь её заменить? Усилием воли Волдеморт вырвал контроль у девушки. — Руквуд! — закричал он, направив палочку на коленопреклонённого мужчину. Ему очень хотелось убить бывшего Невыразимца, но его последователей было так мало, что он пока не осмеливался терять ни одного. — Найди мне другую зельеваршу. Найди её немедленно, или умрёшь ужасной смертью! Поняв, что выбраться из покоев Тёмного Лорда живым было лучшим исходом, на какой он мог надеяться, Руквуд вышел из комнаты, кланяясь на ходу. — Значит, Поттер может убивать дементоров, не так ли? — проклятый голос девушки отдавался эхом в его голове. — Любой, кто на это способен, вероятно, сможет вытащить тебя из моего тела, падаль. Тогда мне придётся вознаградить его, даже если он англичанин. — Я заберу его тело себе и увижу тебя мёртвой, сука! — закричал Волдеморт в бессильной ярости. — Конечно, увидишь, труп, как я могу сомневаться? В конце концов, ты так успешно справлялся с ним до сих пор, не так ли? *** За пределами замка впервые за несколько недель светило солнце, но Гарри не мог этого видеть. Он и так достаточно хорошо его чувствовал: февральское солнце грело его кожу в тех местах, где задевало своими лучами. Сам Гарри был раздет по пояс и с завязанными глазами, осторожно балансируя на деревянном стержне длиной два метра и толщиной пять сантиметров. Затем Гарри уравновесил стержень на большом резиновом мяче, который сам был уравновешен на меньшем резиновом мячике, что заставляло оба мяча подпрыгивать. Гарри размышлял, что самое сложное в этом упражнении состояло в том, чтобы заставить нижний мяч подпрыгивать в такт с большим. Конечно, Чиун, швырявший в него вещами, не сильно помогал. — Жалкое зрелище, — произнёс старик со своего места перед младшим приёмным сыном. — Я оставляю тебя одного на пять месяцев, с конкретными инструкциями по поддержанию твоих тренировок, и ты становишься… этим. Ленивым и толстым, как и все белые, — Чиун подкрепил своё заявление броском пары метательных ножей в своего ученика. Гарри почувствовал, как два лезвия рассекают воздух, направляясь к нему, но когда понял, что ни одно из них не попадёт в него, сосредоточился на своём дыхании и поддержании равновесия. Первый из клинков пролетел через пространство, которое должна была занять его рука, и рефлексы Гарри выхватили его из воздуха без необходимости принимать решение. Это действие передало кинетическую энергию ножа, достаточную для того, чтобы верхняя часть туловища Гарри повернулась на девяносто градусов вправо. Второе лезвие ударило в крайний левый конец деревянного стержня, на котором балансировал Гарри, и переданная энергия заставила стержень повернуться на девяносто градусов влево. Гарри изо всех сил старался сдержать улыбку на губах, пока два мяча синхронно подпрыгивали. Это конкретное упражнение было очень забавным, но ему приходилось осторожничать, чтобы не дать Чиуну понять, что он получает удовольствие, иначе старик из кожи вон вылезет, пытаясь придумать менее продуктивное, но более неприятное задание. Теперь упражнение требовало больше лезвий, с каждым разом летящих всё точнее. Конечно, Гарри знал, что самая большая ошибка, которую он может совершить — это думать, что он способен предугадать дальнейшие действия отца. *** — Мистер Чиун? — позвала Гермиона Грейнджер, обогнув угол уединённого местечка, которое старый кореец отвёл для «тренировок» своего сына. — Профессор Дамблдор сказал, что вы попросили меня выступить в роли вашего про… — Девушка остановилась как вкопанная, её глаза расширились, а рот открылся, когда она увидела Гарри Поттера без рубашки и с завязанными глазами, стоящего на шесте и балансирующего на паре прыгающих красных резиновых мячей. — Ах, мисс Грейнджер, — сказал старик, бросая что-то в Гарри. Что бы это ни было, оно ударилось о конец шеста, на котором стоял Поттер, заставив его вырасти в форме гриба, пока стержень не раскололся, оставив часть, всё ещё балансирующую на отскакивающих шарах, только на две трети прежней длины. — Спасибо, что пришли. Ваш директор придерживается мнения, что мне нужен проводник, и между нами мы договорились, что вы будете подходящим кандидатом. Гермиона закрыла рот и заставила себя перестать пялиться на полуголого Гарри Поттера. — Гюелел чучесо хамсаабнида чесон-эль дагассебнида, — осторожно ответила Гермиона фразой, на которую она потратила три часа, практикуясь в фонетическом произношении с Су Ли из Рейвенкло. Кто ж знал, что фраза «спасибо за предоставленную возможность, я сделаю всё, что в моих силах» может быть такой сложной? Древний кореец улыбнулся. — У вас ужасный акцент, как будто вы доверили китайцу научить вас цивилизованному языку, но я благодарю вас как за попытку, так и за ваше намерение. Однако я полагаю, что говорю по-английски достаточно хорошо, чтобы сделать ненужным ваше коверкание моего родного языка. — Мне так жаль, — сказала она, покраснев. — Расслабьтесь, мисс Грейнджер, я просто дразнил вас. Очень немногие ваши соотечественники решились бы даже на такую попытку, и я ценю ваше гостеприимство, искренне ценю. — Как он… — спросила она, указывая на Гарри. — Плохо и с ужасным равновесием, — сказал старик, пиная ещё меньший резиновый мяч в сторону своего сына. Мяч проскочил и остановился под двумя другими сферами, когда они были на пике своего отскока. Гарри плавно включил этот третий мяч в свой баланс, и тот присоединился к упражнению с подпрыгиванием. — Не гордись так собой за то, что преуспел в таком незначительном упражнении! — рявкнул Чиун по-корейски. — Я видел доказательства твоей небрежности на месте, где ты поймал падающую женщину. — Я не учёл её массу при приземлении, — объяснил Гарри, когда камень, брошенный его отцом, отбил средний мяч на середине отскока. — Оставляешь следы на асфальте, как слон с плоскостопием, — фыркнул Чиун. — Жалкое зрелище. Я потратил последние годы своей жизни, пытаясь привести тебя к чистоте Синанджу, и вот как ты мне отвечаешь? — Последние годы? — со смехом ответил Гарри. — Когда это простой возраст приканчивал мастера Синанджу? Гермиона переводила взгляд со старика на Гарри Поттера и обратно, пока они разговаривали на языке, которого она не понимала и едва узнавала как корейский. Тон старика был пренебрежительным, а Поттера — примирительным и тёплым. Неужели такие отношения были для них в порядке вещей? *** — Благодарю вас за то, что почтили меня своим присутствием, мастер Чиун, — сказал Филиус в официальной манере Братьев. Мастер Синанджу великодушно кивнул. — Для меня необычно встретить кого-то, кто по-настоящему интересуется историей Синанджу. Маленький профессор пожал плечами. — Обычно меня принимают за гнома, но ваш сын опознал во мне гоблинское происхождение через несколько секунд после знакомства, и он заговорил со мной на языке Братьев. Это привлекло моё внимание и заинтересовало меня. Затем юный Гарри отразил нападение пожирателей смерти на Хогсмид. Это заставило меня навести справки о вашем Доме у родственников из Братства. У вас неплохая репутация среди гоблинского народа. Чиун улыбнулся. — Дом Синанджу сотрудничает с народом гоблинов на протяжении веков. Всегда приятно вести дела с существами, которые понимают важность полной и своевременной оплаты счетов. — В обмен на то, что вы рассказали мне историю вашего Дома, будет справедливо, если я расскажу вам о приключениях вашего сына здесь, в Хогвартсе. Я ещё не встречал родителей, которые не интересовались бы тем, как ведут себя их дети, находясь вдали от дома. В глазах Чиуна вспыхнул интерес. — Это кажется справедливым. Что вы можете рассказать мне о моём сыне? — Гарри необычайно вежлив и готов к сотрудничеству, если только на него не давить. Иначе он может быть довольно решительным в своём стремлении к тому, что он считает «правильным». Чиун кивнул. — Он всегда был таким, мне было невероятно трудно заставить его не пытаться спасти каждого бездомного, который встречается на его пути. — В самом деле? — усмехнулся Филиус. — Таким поступком было его знакомство со студентами Хогвартса. Гарри предотвратил попытку сексуального насилия в Хогвартс-Экспрессе, сурово наказав виновника. — И совершенно бесплатно, — вздохнул Чиун, не зная, что же ему делать с этим мальчиком. Тем не менее, он должен извлечь из этой встречи какую-то полезную информацию. — Что вы можете рассказать мне о демонах, с которыми мой сын сражался на территории? *** — Ты хотел поговорить со мной, отец? — спросил Гарри, опускаясь на колени перед мастером Синанджу. — Да, — со вздохом ответил Чуин. — Это касается твоей подруги, девушки Булстроуд. Гарри бросил взгляд в сторону Гермионы Грейнджер, которая стояла в стороне и делала вид, что не слушает разговор между отцом и сыном. Гарри был уверен, что она не говорит по-корейски, но она определённо уловила фамилию «Булстроуд». — Да, отец? — Гарри… — Чиун колебался. Какого чёрта? — подумал Гарри. Чиун никогда не колеблется. — Сын мой, — продолжал старик. — Я никогда не думал, что ты из тех, кто бросается на первое попавшееся симпатичное личико. Гарри сохранял бесстрастное выражение лица, хотя его чувства по этому поводу были ясны по напряжению его тела. Чиун вздохнул. Молодые всегда думают, что знают всё, даже когда понимают, что это не так. — Дело не в том, что она недостаточно приятна, потому что она приятна. Дело не в том, что она недостаточно красива, так как в своей красоте она почти кореянка. Такая сильная женщина, как она, могла бы легко родить тебе много детей и ухаживать за твоим домом и полями. Вопрос в том, действительно ли ты считаешь, что она готова покинуть земли своей семьи и уехать в Корею? Или ты предлагаешь остаться здесь? — Я не знаю, — признался Гарри. — На самом деле я не заглядывал так далеко. — Я заметил её… раздражение от того, что ты практикуешь тридцать семь шагов. — Я знаю, — сказал Гарри, качая головой. — Я пытался сказать ей, что просто выполняю упражнение, но это только разозлило её ещё больше. — Женщин невозможно понять, — сказал мастер Синанджу, сочувствуя замешательству сына. — Мы можем изучить ритмы их тел, но их разум навсегда останется для нас загадкой. — Но, отец… — Гарри, позволь мне попытаться объяснить; я был ненамного старше тебя, когда женился. Гарри моргнул. — Я понятия не имел, что ты когда-то был женат, отец. Старик махнул рукой. — Это было задолго до твоего рождения. Мы поженились, устроив грандиозное зрелище в традициях деревни. Моя жена, конечно, была молода и красива, почти как твоя Миллисента, и мы были очень счастливы. Гарри кивнул в знак признательности за рассказ Чиуна, как никогда не делал Римо. Чиун любил своего старшего сына, но тот не проявлял никакого интереса к истории Синанджу. — Я путешествовал, занимаясь своим ремеслом, и возвращался домой к моей прекрасной Бо Бэ, и мы были счастливы, — старик сделал паузу, чтобы дать мальчику возможность усвоить полученную информацию. — Прошло немного времени, и Бо Бэ начала рассказывать мне о своих чувствах. И мы были счастливы. — Чувствах? — слабо повторил Гарри. — Да, — подтвердил Чиун. — И вскоре мой нежный цветок начал высказывать мне свои предложения. И мы были счастливы. Чиун спрятал улыбку при виде внезапной бледности Гарри. Его сын хорошо знал, как высоко Чиун ценит предложения. — После четырёх лет супружеского счастья её мать Чжин переехала в наш дом, и предложения Бо Бэ стали мнениями, к которым вскоре присоединились мнения Чжин. И мы были счастливы. — Счастливы, — снова повторил Гарри. — Да, мы были очень счастливы. День за днём, неделя за неделей, месяц за месяцем, год за годом, очень, очень счастливы. — О, — промолвил Гарри, впитывая мудрость своего отца и начиная понимать. — И вот однажды, после сорока лет блаженного счастья, когда я был на работе, Бо Бэ пошла прогуляться по берегу и поскользнулась на мокром камне. Она упала и ударилась головой, потеряв сознание, и, к сожалению, утонула в приливном бассейне, — сказал старик, качая головой при воспоминании, прежде чем просветлеть. — И всё снова стало хорошо. Гарри несколько мгновений сидел молча, а затем заговорил. — Кажется, я понял, отец. Чиун улыбнулся и погрузился в одну из своих стадий расслабления. Работа отца никогда не бывает закончена. *** Хотя Гарри никогда бы в этом не признался, эта тренировка начинала ему надоедать. За пять дней, прошедших с момента прибытия отца в Хогвартс, он довёл Гарри до наивысшего уровня готовности. Его кровь практически кипела от желания выйти в мир и продемонстрировать, на что он способен. Гарри до смерти надоели фарфоровые тарелки, летящие ему в голову: с пасторальными сценами, которые словно плыли перед его глазами; с изображением Букингемского дворца в выцветшем пудрово-синем цвете, которые проносились молнией, иногда с изгибом, наклоном или подскоком; и обычные белые с золотой отделкой, иногда летящие прямо в череп с такой скоростью, что могли запросто расколоть кость. Левая рука Гарри, казалось, плавала в воздухе и мягко касалась большинства тарелок. Некоторые из них он не потрудился блокировать, и это был навык, о котором он напоминал своим мышцам и нервам. Мастерство заключалось не в мускулах, а в расчёте времени, а расчёт времени — это единение, создание и последующее поддержание восприятия в гармонии с реальностью. Это действие, направленное на то, чтобы не позволить пластинам смерти причинить ему вред, напомнило давний урок, когда мастер Синанджу использовал медленные бамбуковые копья, которые в то время казались такими быстрыми, что Гарри приходил в ужас, когда они приближались к нему. Но эти тарелки летели в пять раз быстрее, чуть медленнее, чем девятимиллиметровая пуля. Они вонзались в стену замка позади него, пробивая бреши в древних каменных блоках. Но урок, который он извлёк из бамбуковых шестов, оставался уроком и сейчас. Не защищайся там, где тебя нет, а только там, где ты находишься. Извивающиеся, подскакивающие тарелки только повредили бы ему, если бы он пошёл на них, вместо того, чтобы оставаться в зоне своего тела и просто защищать его от вторжения тарелок. Последняя пластина горизонтально приблизилась к его глазам, на мгновение зависла, затем дугой пронеслась над правым ухом и с эхом врезалась в стену. — Хоум-ран, — сказал метатель тарелок, чья радость, без преувеличения, заключалась в том, чтобы превратить жизнь Гарри в ад. За спиной Чиуна, швыряющего тарелки, стояли Гермиона Грейнджер, Невилл Лонгботтом и Ханна Эббот, все они задыхались от усилий по наколдовыванию всё новых и новых тарелок, которые Чиун бросал с таким усердием. — Это не хоум-ран, папочка. Питчер не получает хоум-ранов. Хоум-раны бывают у бьющего, — объяснил Гарри. Римо как-то водил Гарри на несколько бейсбольных матчей. Гарри не видел смысла смотреть, как толстяки ковыляют по базам, но Римо был доволен. — Вы меняете правила в отношении меня, потому что я кореец и не должен знать. Мне не засчитывают хоум-ран, — обиженно ответил Чиун и сложил свои длинные тонкие пальцы так, что его золотой халат с белыми бабочками победно приподнялся. Даже его окладистая древняя борода, казалось, торжествовала. Гарри внезапно понял, что Чиун говорит по-английски для своей аудитории и что Гарри угодил в одну из маленьких ловушек отца. Мастер Синанджу собирался сделать всё возможное, чтобы уличить своего ученика в несправедливости, и насладиться унижением мальчика перед тремя английскими студентами. — Будь я белым, это был бы хоум-ран, — сказал Чиун. — Вы, белые, все одинаковые. Ты и твой брат объединились против меня, чтобы лишить меня простых радостей жизни. — Отец, мы же просто выполняли упражнение. Во всяком случае, я. Мы не играли в бейсбол, — заметил Гарри, не желая соглашаться с обвинениями старика. — Ты бы не стал играть с корейцем. Как в вашей младшей лиге. Я понимаю. Вы, белые, все одинаковы. Нетерпимые. И всё же я держусь выше вашей мелочности. — Папочка, я вырос в Корее, всем играм, в которые я когда-либо играл, меня научил ты или другие дети Синанджу. Единственная причина, по которой я вообще что-то знаю о бейсболе, заключается в том, что Римо водил меня на несколько игр. — Гарри Поттер! — рявкнула Грейнджер с того места, где стояла, всё ещё тяжело дыша от усилий, затраченных на создание более двухсот фарфоровых тарелок с изображением Букингемского дворца. — Прояви немного уважения к своему отцу. Твою мать! Почему его так волнует, что думает о нём эта непонятная девчонка? — Мисс Грейнджер, — спокойно сказал Гарри. — Возможно, вы не знакомы с правилами бейсбола, но, как и в крикете, только бьющий может забивать мячи. Мы не играли в бейсбол, мы даже не использовали никакого мяча, не говоря уже о бите, — Гарри бросил на отца злобный взгляд, который старик благодушно проигнорировал. — Всё это не имеет значения! — заявила она, целенаправленно шагнула к Гарри, взяла его за руку и отвела на небольшое расстояние. — Он твой отец. Если он скажет, что небо оранжевое, ты должен улыбнуться и согласиться. Девушка украдкой оглянулась на Чиуна, прежде чем наклонилась очень близко к Гарри и прошептала ему на ухо: — Ты должен делать поблажки пожилым людям, потому что их легко сбить с толку. Гарри бросил единственный взгляд на отца и увидел, что Чиун слышал её шёпот так ясно, как если бы она обращалась непосредственно к нему. Также было очевидно, что Чиун согласен с её мнением, но не понимает, кого именно девушка имела в виду, когда говорила о пожилых людях. Гарри вздохнул. Чуин сделал это снова. Несмотря на демонстрацию, которая всего несколько минут назад неопровержимо показала, насколько опасным может быть мастер Синанджу, Чиун сумел убедить своих слушателей в том, что он немощный старик. — Мисс Грейнджер, — мягко сказал Гарри. — Посмотрите на стену. Он терпеливо ждал, пока девушка изучала последствия его тренировки. Осколки фарфора, оставшиеся от разбитых тарелок, начали рассыпаться в пыль, когда кратковременное заклинание стало ослабевать, а на каменной стене образовались глубокие кратеры, вызванные многочисленными ударами фарфоровых дисков. — Камень, разбитый и изрезанный ударами фарфора, мисс Грейнджер. Просто вдумайтесь. Это пример способности мастера Синанджу, использующего, возможно, одну треть силы, на которую он способен. — Четверть, — поправил Чиун своего ученика. — Ты ещё не готов к одной трети моих усилий. — Отлично, — снова вздохнул Гарри. — Четверть того, на что он был способен. Мой отец — самый способный человек в мире, он не пожилой, не слабый, и он, в частности, не нуждается в том, чтобы кто-то «делал ему поблажки». Он сам делает их всем нам. — Я вечно страдаю от неблагодарных детей, — пожаловался Чиун. — Я всё даю и даю, но этого никогда не бывает достаточно. Девушка Грейнджер мгновенно уставилась на Гарри, и девушка Эббот вскоре присоединилась к ней. Гарри просто посмотрел на небо. Зачем он вообще пытался? *** Карадок Уилкс управлял паромом до острова Азкабан и обратно в течение сорока лет. Неблагодарная работа, но она была обязанностью его семьи с тех пор, как его прапрадед Октавиус приобрёл паром у министерства в начале девятнадцатого века в рамках одного из первых планов приватизации. Сорок лет ежедневных рейсов по два раза в день привели Уилкса к убеждению, что он видел всё, что когда-либо могло произойти на этом участке побережья, и он твёрдо верил в это до сегодняшнего утра, когда на причале появились старик в ярко-жёлтом цветочном халате и молодой парень в джинсовых брюках и светлом жилете из хлопка, и попросили отвезти их в Азкабан. Уилкс попытался объяснить, что туда допускались лишь сотрудники министерства. Это заявление заставило старика шмыгнуть носом, а мальчика — ущипнуть себя за переносицу. — Вы приносите горе в мою жизнь, — сказал мальчик. — Не могли бы вы, пожалуйста, просто отвезти нас в Азкабан? Я сделаю так, чтобы это стоило вашего времени. Уилкс снова попытался объяснить мальчику, который, несмотря на свою одежду, казалось, не замечал четырнадцатиградусного мороза в конце февраля, что отвезти их на остров стоит больше, чем его работа. Парень протянул руку и ущипнул Уилкса за левое плечо. Капитан парома был более чем удивлён, когда всё его тело взорвалось невыносимой болью. Спустя вечность боль исчезла так же быстро, как и началась, и Уилкс обнаружил, что стоит на коленях на палубе собственного парома, задыхаясь, словно пробежал несколько миль. Затем мальчик заявил, что подобные вещи могут продолжаться до тех пор, пока капитан не подгонит судно, чтобы доставить их в Азкабан. Паром отдал швартовы и вышел в море быстрее, чем когда-либо прежде. Карадок Уилкс обнаружил, что он очень мотивированный человек. *** — Вы можете подождать здесь? — спросил мальчик в хлопчатобумажном жилете. — Мы были бы вам очень признательны. Карадок Уилкс энергично кивнул со своего места за штурвалом. Не было на свете силы, которая могла бы сдвинуть его с этого места, пока мальчик, причинявший боль, не сказал ему, что он может двигаться. — Как это понимать? — спросил аврор в красном плаще, держа палочку наготове. — Кто вы такие? — Мы здесь только для того, чтобы побеседовать с вашими дементорами, — объяснил Гарри. — Это займёт буквально несколько минут. — Вы не имеете права находиться здесь, — сказал человек в мантии. — Чёрт побери, Уилкс, ты же знаешь, что… — Голос аврора затих, когда он упал без сознания на деревянный пирс. — Неужели вся магическая полиция так же утомительна, как эта? — спросил Чиун, переступая через распростёртое тело. — Почти, — ответил Гарри, удивляясь скорости своего отца. Он ожидал, что Чиун разберётся с аврором, и неотрывно наблюдал за отцом, но всё равно не смог увидеть, как старик пошевелился… — Много правил и много предположений. Они сильно кричат, если ты не оставляешь никого для допроса. — Хм, — кивнул Чиун. — Очень похоже на любую полицию. Приближаются его напарники. Пара остановилась там, где пирс соединялся с береговой линией, и стала ждать. Через несколько мгновений двух адептов Синанджу окружили тюремные охранники в красных мантиях. — Кто вы? — потребовал старший из стражей Азкабана. — Вы начальник тюрьмы Хупер? — вежливо спросил Гарри. — Ну я, — подозрительно ответил седовласый мужчина. — Привет, как дела? — спросил Гарри с широкой улыбкой. — Я Гарри Поттер, а это Чиун, мастер Синанджу… — Чиун Великолепный, — поправил его отец. — Э-э, да. Чиун Великолепный, мастер Синанджу. А это, — сказал Гарри, доставая свиток пергамента, — разрешение на допрос дементоров Азкабана. — Что? — ахнул надзиратель, выхватывая пергамент. — Подписано, заметьте, главным колдуном Визенгамота, — услужливо указал Гарри. — Может, вы заставите своих людей опустить палочки, пока они не навредили сами себе? Оторвавшись от документа, Хупер кивнул своему старшему аврору. — Вы хотите поговорить с дементорами? Они только что вернулись оттуда, куда убежали. Они не хотят говорить нам, куда они уходили и почему вернулись. — Вам не хватает девяти, не так ли? — спросил мальчик. — Да… Как вы узнали? Мы отправили несколько отрядов на их поиски. — Можете смело сворачивать поиски, — сказал Гарри. — Они не вернутся, и вашим поисковым отрядам больше нечего искать. — Невозможно! — воскликнул надзиратель. — Представьте себе, — усмехнулся Гарри. — Но все ваши дементоры поспешили сюда, потеряв девять своих сородичей, а я всё ещё жив. — Сейчас мы поговорим с демонами, — резко сказал Чиун. *** Три дементора вплыли в каменную комнату и остановились в дальнем конце помещения. Начальник тюрьмы, Гарри, Чиун и маленький лысеющий мужчина заняли свои места у двери. В центре комнаты возвышалась приподнятая ритуальная платформа. — Я не буду этого делать, — отрезал невысокий человек. — Мой контракт с Министерством предусматривает один сеанс в месяц, продолжительностью не более получаса. Допрос дементоров после их возвращения занял более четырёх часов. Вы даже не представляете, насколько мучительно общаться с этими тварями. — Послушай, Пизгуд, это, — сказал начальник тюрьмы, размахивая пергаментом перед его лицом, — приказ главы Визенгамота. — А мне, — ответил мужчина, — насрать. Я не буду этого делать. Гарри взглянул на своего отца, который кивнул. Затем Гарри достал из кармана мешочек с монетами и протянул его пожилому мужчине. — Кроме начальника тюрьмы, мы все здесь деловые люди, мистер Пизгуд. Быть может, сто галлеонов стоят ваших усилий? — Сто? — ахнул Пизгуд, засовывая предложенный мешочек в карман. — Это меняет дело! Арнольд Пизгуд взошёл на ритуальную платформу, сел на каменную скамью и закрыл глаза. После короткой паузы мужчина начал петь на языке, которого Гарри не понимал. Песнопение продолжалось почти две минуты, а затем прекратилось. Маленького человека окутало желтоватое свечение, и когда Пизгуд открыл глаза, они засияли сине-белым светом. Одержимый мужчина встретился взглядом с Гарри. — ТЫ ЕДИНСТВЕННЫЙ! — Нет, — возразил Гарри, прежде чем указать на бесстрастного Чиуна. — Он единственный. Я всего лишь его ученик. — ТЫ ТОТ, КТО УНИЧТОЖИЛ ОРДУ ДЕВЯТИ! — настаивал Пизгуд глухим, отдающимся эхом голосом. — МЫ БЫЛИ ТАКИМИ С САМОГО НАЧАЛА, БЕССМЕРТНЫМИ, НЕИЗМЕННЫМИ, НЕОСПОРИМЫМИ, ПОКА ВОЛШЕБНИКИ НЕ НАУЧИЛИСЬ КОНТРОЛИРОВАТЬ НАС И ИСПОЛЬЗОВАТЬ В СВОИХ СОБСТВЕННЫХ ЦЕЛЯХ. НИКОГДА ПРЕЖДЕ НИКТО ИЗ НАС НЕ ПОГИБАЛ, ДАЖЕ КОГДА МЫ СРАЖАЛИСЬ ДРУГ С ДРУГОМ. КАК ТЫ ЭТО СДЕЛАЛ? ЧТО ТЫ ТЕПЕРЬ БУДЕШЬ ДЕЛАТЬ? — Неважно, как, — сказал Гарри, покачав головой. — И то, что я сделаю сейчас, зависит от вас. Ваша «Орда Девяти» охотилась на меня, они вырыли для меня колодец и в итоге угодили в него сами. Я хочу знать, почему. Три демона в дальнем конце комнаты, казалось, совещались секунду, прежде чем Пизгуд ответил со своего места на ритуальной платформе. — МЫ ПРИНЯЛИ ЭМИССАРА ОТ ТЁМНОГО МАГА, НАМ БЫЛА ОБЕЩАНА ТАКАЯ ПИЩА, КАКОЙ НЕ БЫЛО СО ВРЕМЁН ОБМАНЩИКА МЕРЛИНА. МЫ ПОКИНУЛИ ЭТОТ ОСТРОВ, ЧТОБЫ ПОСТУПИТЬ НА СЛУЖБУ К ТЁМНОМУ. МЫ ВЕРНО СЛУЖИЛИ ЕМУ В ТЕЧЕНИЕ ВСЕГО ГОДА. ЗАТЕМ К НАМ ПРИШЁЛ ЕГО ЭМИССАР И ПООБЕЩАЛ БОЛЬШЕ СВОБОДЫ ПРОПИТАНИЯ, ЕСЛИ МЫ ПОЙМАЕМ И СЪЕДИМ ЕДИНСТВЕННОГО. ТЕБЯ. ОРДА ДЕВЯТИ БЫЛА ПОСЛАНА ДЛЯ ЭТОЙ ЦЕЛИ, ТЫ БЫЛ ДОБЫЧЕЙ. НО ЗАТЕМ ОРДА ДЕВЯТИ ПОЗНАЛА СТРАХ И БЫЛА УНИЧТОЖЕНА. ЭТО ЗАСТАВИЛО ЛЕГИОН ПОЗНАТЬ СТРАХ. МЫ ОСТАВИЛИ СЛУЖБУ ТЁМНОМУ МАГУ И ВЕРНУЛИСЬ СЮДА, НА ЭТОТ ОСТРОВ. — Кем был этот эмиссар? — спросил Гарри. — Я хочу найти Тёмного. — МЫ ЗНАЕМ ЕГО КАК РУКВУДА. — Огастес Руквуд, — подсказал начальник тюрьмы. — Бывший Невыразимец. Исчез после возрождения Тёмного Лорда, — затем начальник тюрьмы обратился к Пизгуду. — Мог ли Руквуд говорить с вами напрямую? — НЕТ. СРЕДИ ПОСЛЕДОВАТЕЛЕЙ ТЁМНОГО МАГА ЕСТЬ ТАЙНЫЙ АГЕНТ ПО ФАМИЛИИ РОУЛИ. ОН ДЕЙСТВОВАЛ КАК ПОСРЕДНИК МЕЖДУ РУКВУДОМ И ЛЕГИОНОМ. — Это, должно быть, Торфинн Роули. Отмеченный пожиратель смерти, заявивший о том, что совершал злодеяния под действием Империуса. Он до сих пор сохраняет своё место в обществе и в Визенгамоте, — сказал начальник тюрьмы. — Вы общались с кем-нибудь ещё из пожирателей смерти? — спросил Гарри. — НЕТ, ответил демон через Пизгуда, а затем, казалось, на мгновение заколебался. — ЧТО ТЕПЕРЬ БУДЕТ? ВЫ НАС УНИЧТОЖИТЕ? — Послушай сюда, демон, — сказал Чиун, впервые заговорив с тех пор, как вошёл в каменную комнату. — Вы — мерзости, которым слишком долго позволяли разгуливать на свободе. Ваш род осмелился напасть на Дом Синанджу. С теми, кто совершил нападение, мы разобрались, но знайте: если кто-нибудь из вашего рода ещё хоть раз покинет этот остров, мы прикончим вас всех. — МЫ СЛЫШИМ И ПОНИМАЕМ. Три дементора выплыли из комнаты, оставив после себя дрожащего Арнольда Пизгуда. — Мистер Пизгуд? — спросил Гарри. — Мне нужна расписка. *** — Отличная работа, Гарри, — похвалил Дамблдор. — Я свяжусь с аврорами, чтобы они немедленно арестовали Роули. — Нет, вы этого не сделаете, директор, — сказал Гарри, качая головой. — Он слишком важен. В лучшем случае он просто сотрёт себе память, и мы потеряем его как путь к Волдеморту, в худшем — он исчезнет, и Волдеморт узнает, что я его ищу. — Мой сын лично допросит его, — тихо сказал Чиун со своего места. — Гарри не составит труда определить, по своей воле действовал этот человек или нет. — Сейчас, отец? Чиун, казалось, на мгновение задумался над ситуацией. — Да. Действуй безукоризненно, возможно, я буду наблюдать. — Да, отец, — улыбнулся Гарри, выходя из кабинета директора. — Он собирается убить Роули, не так ли? — спросил Дамблдор. — После того, как вытащит из него все ценные сведения. Ты нанял убийцу, учитель, — беспечно сказал Чиун. — Чего ты ждал? — Я действительно не знаю, полагаю, я ожидал, что он проявит чувство юмора своего отца, сдобренное мягким сердцем его матери, — вздохнул волшебник. — И почему вы думаете, что два человека, которых Гарри никогда не знал, могли бы каким-то образом повлиять на личность моего сына, школьный учитель? — Значит, после того, как мальчик получит информацию от Роули, он отправится за Волдемортом? — Да. Пора положить этому конец. Гарри потратил здесь достаточно времени, — Чиун плавным движением поднялся со стула. — Мне пора удалиться на вечер. Мисс Грейнджер должна ждать меня за вашей дверью. Дамблдор сидел за своим столом и наблюдал, как мастер Синанджу покидает его кабинет. Мог ли мальчик Поттер на самом деле победить Тома? Неужели кто-то может победить без помощи Альбуса? В какой момент его план дал осечку? *** — Я полагаю, мы с Гарри очень скоро уедем, мисс Грейнджер, — сказал Чиун, следуя за девушкой вверх по пятому лестничному пролёту, стараясь не отставать от неё. — Я хотел бы поблагодарить вас за ваши старания от моего имени. — Мастер Чиун, — со смехом ответила Гермиона. — Вы никогда не нуждались во мне после первого часа. Как и у вашего сына, у вас самое удивительное чувство направления, которое я когда-либо видела. — И всё же во всех моих скитаниях вы всегда находите меня. Вы интересная молодая женщина, мисс Грейнджер. — Чего я не понимаю, так это как вам удаётся проходить через магические двери, — заметила Гермиона. — Для того, кто предположительно не владеет магией, вы определённо знаете, как обходиться без неё. — Целая жизнь дисциплины и тренировок, мисс Грейнджер. Насколько я понял, вы покидаете эту школу в конце семестра. — Да, — грустно ответила она. — Мне нравилось проводить здесь время, но с тех пор, как директор отказывается привлекать некоторых учеников к ответственности за их поведение, моё пребывание здесь стало невозможным. — Важно иметь стандарты, — согласился старик. — Это означает, что в течение следующего года у вас будет достаточно свободного времени. — Что ж, мне нужно будет изучить всё, в какую школу я бы в итоге не пошла… — Возможно, вы могли бы провести этот год, работая на меня, — предложил он. Гермиона моргнула. — Работать на вас? Но, мастер Чиун, что я могу сделать для вас такого, что стоило бы ваших денег? Они добрались до гостевых покоев, где Чиуну предоставили комнату. Дверь открылась от его прикосновения, и он остановился в дверном проёме. — Мой сын — первый маг, которого обучили секретам Синанджу. Я взял его в качестве эксперимента, чтобы посмотреть, что его таланты добавят к сумме, которая составляет Синанджу. Я был весьма доволен его успехами и выступлениями, хотя я бы попросил вас не говорить ему об этом. Гермиона кивнула. — Я заметила, как вы двое близки, хотя вы оба по-своему притворяетесь, что это не так. Но как работа для меня вписывается в вашу семейную ситуацию? — Встреча Гарри с демонами эмоций чуть не лишила его Синанджу. Мне стало ясно, что позволяя ему работать, я рискую не только своим сыном. Я также рискую перспективой создания линии магических практиков Синанджу. Поэтому я предлагаю вам родить Гарри сына. Добавив потенциал вашего ума к трудовой этике Гарри, вы, возможно, станете матерью самого могущественного будущего мастера Синанджу за всю историю Дома. Я готов заплатить сто тысяч фунтов стерлингов за здорового ребёнка мужского пола. Рот Гермионы двигался несколько секунд, но с её губ не слетело ни звука, пока она не смогла выдохнуть: — Сто тысяч фунтов? — Ладно. Я готов согласиться на сто пятьдесят тысяч. Дайте мне знать утром. *** Дверь открыла эльфийка. — Добрый вечер, — сказал Гарри. — Я из кампании по переизбранию министра Фаджа и хотел бы поговорить с мистером Роули. — Хозяин Роули ожидает вас? — спросило маленькое существо. — Нет, — признался Гарри. — Но наше дело займёт всего несколько минут. — Вы будете ждать здесь, а Клотси посмотрит, дома ли хозяин Роули. — Спасибо, — сказал Гарри с улыбкой. Эльфийка в накрахмаленной белой наволочке вернулась с извинениями за то, что мистер Роули недоступен. — Это займёт всего минуту. Я очень спешу, — сказал Гарри, пройдя мимо эльфийки, которая могла поклясться, что она протянула руку, чтобы остановить его. Она наблюдала, как посетитель, казалось, проскользнул сквозь её чары, когда она стояла там, подняв руку в пустом воздухе, её магия оказалась бесполезной. Торфинн Роули ужинал со своей семьёй. Он держал в руке вилку с черничным пирогом, когда Гарри вошёл в вычурно обставленную столовую. — Мне ужасно жаль беспокоить вас, — извинился Гарри. — Это займёт всего минуту. Доедайте свой пирог. Продолжайте. Не позволяйте мне прерывать ваш десерт. Роули, массивный мужчина с решительным каменным лицом римского легионера, отложил вилку. — Давайте, доедайте, — сказал Гарри. — Я слышал много хорошего о черничном пироге. — Могу я спросить, кто вы такой? — Зловонный Запах Промежности из кампании по переизбранию министра Фаджа. Это займёт всего минуту. В любом случае, у меня действительно есть для вас не больше минуты, — если у этого клоуна могло быть забавное имя, то чем Гарри хуже? — Вы можете связаться по каминной сети с моим секретарём утром. Сейчас я ем. — Давайте, заканчивайте, — услужливо сказал Гарри. — Я могу подождать. Торфинн Роули вытер рот салфеткой из тонкого белого льна, извинился и вышел из-за стола, едва удостоившись кивка признания от жены и детей. — Я выделю вам одну минуту, — тяжело сказал Роули. — Но должен предупредить, что вы не приносите себе никакой пользы, прерывая мой ужин. Гарри просто кивнул. У него не было времени на вежливую болтовню. Роули повёл Гарри в кабинет, уставленный книгами. — Хорошо. Как тебя зовут? Зачем ты здесь? Как зовут твоего непосредственного начальника? Я же говорил тебе, что ты не принесёшь себе никакой пользы, прервав мой ужин. Я знаю, что Корнелиус не послал бы тебя в такой час. — Его зовут Чиун, но на самом деле это не имеет значения. Я пришёл сюда по другой причине. Видишь ли, ты связан с тем, с кем я хочу поговорить, поэтому я и здесь, чтобы найти его через тебя. — Прошу прощения, — сказал Роули. — Давай. Я не могу ждать всю ночь, — сказал Гарри. — Верно, — ответил Роули. — Чертовски верно. У тебя вообще нет времени на всю ночь. А теперь почему бы не сделать себе очень большое одолжение и не уйти? — Я так понимаю, это одна из твоих тонких угроз? — спросил Гарри с улыбкой. Роули пожал плечами. Он прикинул, что мог бы разорвать этого мальчика надвое, если бы пришлось, но зачем ему это надо? Ему просто нужно было вызвать авроров и арестовать глупого ребёнка за незаконное проникновение. Затем, когда мальчика отпустят под подписку о невыезде, он докажет, что суды были слишком снисходительны, и просто исчезнет. Возможно, где-нибудь в Озёрном крае. Самоуверенность Роули была поколеблена жгучей, ноющей болью в правом плече. Казалось, будто в сустав вдавливают раскалённое железо. Он открыл рот, чтобы закричать, но звука не последовало. Только боль и указательный и большой пальцы его посетителя там, где была боль. Роули не мог ни двигаться, ни говорить. Это было хуже, гораздо хуже, чем Круциатус Тёмного Лорда! Роули подвергался воздействию этого проклятия больше раз, чем ему хотелось бы помнить, но он всегда мог кричать. Это было бесконечно хуже! Он упал обратно на свой стол, как беспомощный ребёнок в телесных узах. — А вот как тонко это делаю я, — сказал посетитель. — Обрати внимание, это боль. В плечо словно вонзились раскалённые иглы, но пальцы посетителя почти не двигались. — А это отсутствие боли. Роули почувствовал такое блаженное облегчение, что чуть не заплакал. — У тебя может быть отсутствие боли или это… Снова горячие иглы. — Это пройдёт, когда я узнаю, где находится Волдеморт, — тихо сказал мальчик. Роули попытался закричать, но не смог. — Я тебя не расслышал. Роули изо всех сил пытался закричать, но не сумел произнести ни звука. — Ты должен говорить громче. Неужели этот мальчик не понимал, что он не может говорить? Мальчик был ненормальным, Роули казалось, что его плечо вот-вот вылезет из сустава. Он сказал бы всё, что угодно, если бы только голос подчинялся ему. Он почувствовал, как боль переместилась в грудь, и внезапно его голосовые связки освободились, но он едва мог дышать. Он хрипло пробормотал что-то о доме Паркинсонов. Но его сумасшедший посетитель не поверил ему, продолжая твердить, что это ложь. — Боже мой, клянусь, это чистая правда. Тёмный Лорд живёт в бальном зале Паркинсонов. Клянусь чем-угодно. Боже мой, пожалуйста, поверь мне, это правда. Пожалуйста. Вход находится за портретом Морганы Ле Фей. Поверь мне. — Верю, — сказал Гарри. А затем боль великолепно, славно, радостно прошла, и внезапная вечная ночь опустилась на Торфинна Роули, который столкнулся с высшим наказанием за то, что последовал не за тем лидером. Гарри положил тело в кресло для отдыха, закрыл Роули глаза и вышел из комнаты, заклинив при этом замок, скорее по привычке, чем по какой-либо другой причине. Он знал, что заблокированный дверной проём ничего не значит для мага, но его учили действовать именно так, поэтому он сделал это без раздумий. Вернувшись в столовую, Гарри выразил сожаление семье Роули, что не может остаться на десерт, и сказал миссис Роули, что её муж некоторое время будет занят и его не следует беспокоить. Гарри покинул особняк Роули с чувством глубокого удовлетворения от хорошо проделанной работы. Пришло время покончить с этим.