Болью

Гермиона знала, что жить в волшебном мире гораздо сложнее, чем среди маглов. Она терпела нападки учеников за то, что выросла среди обычных людей, едва не умерла на войне из-за своего происхождения… Но. Гермиона знала, на что идёт. Она знала, на что соглашается, переступая порог платформы, ведущей в Хогвартс. Гермиона была готова ко всему. Но не к этому. Святой Мерлин, она пережила слишком много проблем, и казалось, все остальное — пустышка. А потом появился Малфой, внезапно оказавшийся её соулмейтом, и только-только вставшая на ровную тропу жизнь снова катилась в пропасть. «Связь наказывает физически», — крутилось в голове Гермионы, когда она смотрела на нож, торчащий из бедра Малфоя. Кровь тонкой струйкой стекала по брюкам, а сама Гермиона вместе с Малфоем, застыв на месте, просто смотрели на неожиданное зрелище. — Мило, — прервал тишину Малфой. — Наверное, стоит пойти к Помфри. — Я с тобой пойду! — Гермиона шептала, все ещё боясь, что Слизнорт услышит разговор во время урока, хотя это точно последнее, о чем стоило бы заботиться. — Это моя вина, мы коснулись, и нож улетел, я просто… — Прекрати, Грейнджер, я в состоянии дойти один. Мне почти не больно, — он закатил глаза и поднял руку, привлекая внимание слишком занятого своим делом профессора. — Профессор Слизнорт, разрешите выйти в больничное крыло, у нас тут… Несчастный случай. — Что случ… Мерлинова борода! — профессор всплеснул руками, стоило ему увидеть то, что Малфой обозвал несчастным случаем. — Конечно, мальчик мой, срочно к мадам Помфри! Мисс Грейнджер, проводите соседа, вдруг ему понадобится помощь, такая рана, такая рана… Они синхронно закатили глаза. Ну естественно. И на что надеялись только? В последнее время уже почти привыкли, что каждый второй намеревается их столкнуть, как только выпадает хотя бы мизерная возможность. Малфой встал из-за стола, и Грейнджер поднялась следом, кинув взгляд на Гарри, который неотрывно наблюдал за подругой, сочувственно поджав губы. Он не мог ничего изменить, и помочь Грейнджер тоже не мог. Никто не мог. Гермиона семенила следом за Драко, готовая в любой момент хватать его падающее тело, но он шел так уверенно, даже почти не хромая, что заставляло ее щуриться и недоверчиво хмыкать. Ну конечно. Великий Малфой как может показать свою боль? Ее бесило положение дел. Раздражало. — По-моему, у этой связи какие-то проблемы, — проворчала она, складывая руки на груди. — Что, прости? — усмехнулся Малфой, не прерывая шаг. Он шел уверенно и твердо, лишь чуть сильнее сжимая кулаки, когда переносил вес на поврежденную ногу. — Что слышал. Связь наказывает физически, но почему-то я три дня валялась в больничном крыле, а ты идёшь так, словно не из твоей ноги сейчас торчит нож! Мерлин, тебе вообще не больно? Драко усмехнулся. Ее недовольство было очень забавным, но самое интересное и неожиданное: он понимал её. Понимал, почему она бесится. И сам был бы не рад, если бы ему пришлось половину недели валяться беспомощным и умирать от боли. — Хочешь ухаживать за мной у Помфри, Грейнджер? — усмехнулся Драко. — Могу ради тебя попросить её не лечить рану мгновенно. Будешь делать мне перевязки. Она задохнулась. Да как он… Как он смеет вообще? Наглый, самоуверенный кретин! И когда они вообще стали общаться… так? Словно были если не друзьями, но хотя бы хорошими знакомыми всю жизнь. Как будто ненависть между ними не больше, чем выдумка. Словно не они неделю назад готовы были сдохнуть, только бы не находиться рядом. Общение изменилось в миг, когда Малфой пришел с заявлением, что умирать, оказывается, не готов. Какая прелесть. Какая прелесть, что его вообще не волновало мнение Грейнджер на этот счёт. Они просто делали то, что хотел он. Решил сдохнуть? Отлично, мы спрыгнем с башни. Нет? Будем общаться, как тебе угодно. Гермиону настолько сильно это убивало, что она с трудом могла концентрироваться на уроках, хотя предстоящие экзамены не отменял никто и стоило быть в разы внимательнее. Но. Малфой. Его контроль во всем и поведение короля мира выбивало из колеи. Сегодня он решил, что умирать не весело, дав Гермионе шанс на… Салазар, да хоть на что-нибудь. А завтра? А если завтра он решит, что все же идея — дерьмо, и проще действительно спрыгнуть с башни? Её бесило, что даже в этом случае он думал только о себе, хотя в лодке с огромным роем проблемных пчел, которые кусали без разбора, оказались они двое. — У тебя мозг сейчас закипит, Грейнджер, — шикнул Драко. Они поднимались по лестнице, и, святой Мерлин, это было больно. Нож при смене угла задевал какие-то новые точки, что совершенно не радовало Малфоя, но очень забавляло Гермиону. Ладно. Ему больно. Это хотя бы немного остужало её ненависть. — А у тебя язык отвалится от твоих гнилых фразочек, — кольнула она в ответ. Гермиона терялась в своих отрицательных чувствах к нему. Не понимала, что испытывает сильнее: ненависть, злорадство, желание придушить… Может, все сразу? О да, определённо, это были все эмоции сразу. — Тогда с моей матушкой сегодня будешь разговаривать только ты, — он пожал плечами и толкнул дверь, ведущую в больничное крыло, но на пороге обернулся и добавил, глядя Гермионе прямо в глаза: — Мы ведь должны выяснить, как сделать так, чтобы второй соулмейт не улетел в мир иной следом за первым, правда? И закрыл дверь. Перед её лицом. Оставляя наедине с мыслями. Это было странно. И сказано так, словно… Словно он собирается сигануть с крыши, даже если они найдут способ не умереть друг за другом. Какого хрена, вообще-то? Гермиона собиралась прожить жизнь, счастливую настолько, насколько это возможно при условии, что она пройдёт без соулмейта. Потому что другой исход она даже не рассматривала. Им не быть вместе. Нереально. Бред. Чушь. Невозможно. Но если связь разорвать нельзя, а хотя бы можно сделать так, чтобы не сдохнуть друг за другом, — это уже было огромным подарком судьбы. Потому что если он снова будет летать так высоко и быстро, как на уроках полетов, и угодит в пасть какому-нибудь дракону, Гермионе не придется отправляться в мир иной из-за такой глупости. — Мисс Грейнджер, — послышалось из-за двери, и Гермиона закатила глаза. В последнее время это стало слишком частой привычкой, хотя и поводов было достаточно. Она вошла в комнату с надеждой, что ей не вручат сейчас ногу Малфоя и не скажут ухаживать за ней, как за лучшим растением, чтобы потом пришить обратно красивую и ухоженную. Господи. Она точно сходила с ума. — Мадам Помфри? — Гермиона остановилась у двери и замерла, прикрывая глаза. Малфой сидел на одной из коек в одних, чтоб-его-господи, боксерах. Нож все ещё торчал из бедра, и Гермионе внезапно захотелось вонзить его глубже. Чтобы достать до кости и заставить задыхаться от боли за всё, что ей пришлось пережить в последние пару недель. — Мисс Грейнджер, в моем шкафчике, зелье бадьяна, будьте добры… Гермиона кивнула. Слава Мерлину, она не заставила её подходить к полуголому Малфою и обрабатывать ему рану. Это было бы слишком. Она быстро взяла зелье и вернулась обратно, надеясь вручить нужное целительнице и убежать куда-нибудь подальше от этого издевательства. На Чёрное озеро. В лес. Пусть бы её сожрали пауки, это было даже проще, чем… — Я резко достану нож, а вы тут же капайте настойку на рану. Нож был слишком глубоко, нельзя терять и мгновения. Мерлин. Пауки в лесу были бы проще этого. Она попыталась перебороть желание ударить этой пробиркой ему в глаз только потому, что когда она валялась тут беспомощной сарделькой, он вел себя почти достойно и всегда помогал с раной. Только это его спасло сейчас. Только это. Грейнджер медленно подошла и шумно выдохнула, краем глаза замечая, что Малфой усмехается. О, как здорово, что ему было смешно, когда она всё-таки задумалась о самоубийстве. Брюки порванным клочком лежали рядом с Малфоем, и Гермиона, сама не понимая зачем, применила к ним Репаро и вернула первозданный вид, заставив Малфоя усмехнуться ещё шире. Наверное, она сделала это, чтобы точно знать, что он оденется, а не будет разгуливать по школе в одних трусах. Мерлин. Это было уже слишком. — Мисс Грейнджер, приготовьтесь. Ей пришлось пригнуться. Господи. Пожалуйста, кто-нибудь, наложите на неё Обливиэйт. Гермиона наклонилась к Малфою, чтобы попасть зельем точно на рану, и уловила его аромат, смешно дёрнув носом. Он пах лесом и яблоками, и на самом деле это было вкусно. Хотя Грейнджер почти не удивилась. Было бы странно, если бы весь из себя такой аристократичный Малфой внезапно оказался с запахом гнилых томатов и слизняков. — Давайте! Помфри достала нож из бедра и Гермиона усмехнулась, услышав над головой болезненное шипение. Это было ужасное чувство, злорадство, но это было лучшим, что она испытывала рядом с Малфоем. Она капнула несколько капель прямо внутрь раны, завороженно наблюдая, как та затягивается, и отошла только когда на коже остался лишь небольшой синеватый шрам. — Спасибо за помощь, мисс Грейнджер, мы отлично с вами справились. Вам не нужна ещё порция мази? — Мази? — нахмурилась она и тут же отвернулась, когда всё ещё полуголый Малфой встал с койки и наклонился к своим брюкам. Издевательство, святой Годрик, он вообще не стесняется? Она едва ли улавливала смысл слов целительницы, но в конечном итоге до нее дошло, о какой мази идёт речь. Боже. Счастье, что ей не нужна была новая порция. Что удивительно — у неё даже осталось больше половины с прошлого раза. Потому что им с Малфоем хватило ума и адекватности не касаться друг друга все это время, а приносить боль исключительно моральную. От этого бывает мазь? — Ох, нет, спасибо. Пока не стоит. И убежала. Обычно от всех разговоров и проблем первым уходил Малфой, но в этот раз у нее хватило удачливости сбежать первой. Она выбежала в коридор и вдруг замерла, когда за спиной раздался его голос: — Стой, Грейнджер. По-хорошему, бежать бы подальше да побыстрее, но Гермиона знала, что это бессмысленно. Она остановилась и повернулась к нему лицом, надеясь, что он не увидит её малиновых щек. — Что? — Тебе нет смысла убегать, мы сейчас отправляемся в Мэнор, с Макгонагалл я уже договорился. Она вздохнула. Малфой-Мэнор был последним местом на земле, где Гермиона хотела бы провести пятничный вечер. Жаль только, что выбора у нее не было. Она кивнула, и они договорились встретиться через полчаса у входа в Хогвартс, чтобы дойти до точки аппарации вместе. Это все ещё казалось каким-то бредом и затянувшейся шуткой, но по крайней мере Гермиону уже не пугала мысль о постоянном нахождении Малфоя рядом. Бесила, но не пугала. — Они как специально лбами вас сталкивают, — сказала Джинни, стоило Гермионе войти в комнату. Действительно. Как специально. — Мы просто старосты, вот и толкают везде рядом, чтобы подавали пример, — врать друзьям уже почти вошло в привычку, хотя Гермионе это совершенно не нравилось. Просто… Она не хотела рассказывать правду, потому что надежда на то, что связь разорвать всё-таки удастся, ещё оставалась. Гораздо гуманнее было бы молчать, избавиться от Малфоя в качестве своего соулмейта и жить дальше, словно ничего и не происходило. — Пример чего? Как ронять друг другу ножи в ноги? Я была на занятии, Гермиона, вы дотронулись руками и дернулись так, как будто в вас заклинаниями прилетело. Я все видела. Грейнджер всегда ценила наблюдательность подруги, но сейчас она была совершенно не в тему. — Как бы ни было, мы друг другу неприятны, вот и дернулись. Ты же знаешь, что мы терпеть не можем друг друга, Джинни, — Гермиона постаралась улыбнуться и полезла в шкаф за одеждой. Не хотелось идти в Мэнор в мантии. — Ладно, — вздохнула подруга. Она не верила, и Гермиона это чувствовала, но то, что не лезла с лишними вопросами — ценила. — Куда-то собираешься? — Да, мы с Малфоем… — Допустим, — Джинни усмехнулась. Мы с Малфоем. Вот же дура, а. — Э… Мы с Малфоем пообещали помочь Помфри и идём в лес, чтобы собрать растения для зелий. Вот. — В юбке? — она подняла бровь и закусила губу. — Там довольно жарко. — Там октябрь, Гермиона, — Джинни практически смеялась над ней, кусая губы, чтобы не расхохотаться в голос, а шестерёнки в голове Грейнджер перестали работать, уступая место эмоциям. Это было выше её сил. Она развернулась, хлестнув кудрями себе по лицу и надрывным шепотом, чтобы не услышали в соседних комнатах, начала: — Я иду с Малфоем в Мэнор, чтобы узнать у его матери, как они с Люциусом нашли способ не умереть в один день, как все соулмейты, потому что Малфой, Джинни, мой грёбаный соулмейт! И если тебе всё ещё интересно, почему нас все сталкивают носами, я тебе скажу — это делает судьба! Остальное спроси у Гарри, но не говори Рону, я слишком ценю его, чтобы позволить умереть от сердечного приступа. Вернусь поздно, доброй ночи. Она вылетела из спальни гораздо быстрее, чем полчаса назад убегала из больничного крыла, оставляя Джинни сидеть на кровати с победной ухмылкой на губах: она знала. На самом деле… Почти все знали.

***

Малфоя не было, и Гермиона практически начала нервничать, но свежий воздух чуть отрезвил мысли и не дал истерике просочиться внутрь. Было страшно, до одури страшно. Как отреагирует Нарцисса на новость о соулмейтах, как будет вести себя Драко, как выжить в этой чертовой гостиной… Мысли разрывали черепную коробку на части, и от этого начинали дрожать руки. Вынести такой огромный груз одной было просто невозможно, и внезапно Гермиона почувствовала облегчение из-за своего порыва в сторону Джинни. Наверняка после похода в Мэнор их будет ждать серьезный разговор, но почему-то понимание, что она наконец-то сможет выговориться, тут же заставило сердце вернуться в прежний ритм. Ладно. В конце концов это просто Джинни. Пережить разговор с Нарциссой будет куда сложнее. — Давно ждёшь? — прозвучал голос за спиной, и Гермиона вздрогнула от испуга. — Достаточно, чтобы успеть проклясть тебя, Малфой, — волшебница фыркнула и пошла к точке аппарации. — Как будто для этого тебе нужен повод, — он усмехнулся. — Готова? — Совершенно точно нет. Но как будто бы это хоть кого-то волнует. — Ты права, Грейнджер, не волнует, — последнее слово утонуло в вихре, когда он совершенно неожиданно прижал Грейнджер к себе за предплечье и трансгрессировал на задний двор поместья. У Гермионы закружилась голова от такой резкости, и если бы Малфой до сих пор не держал ее за руку — она бы упала на землю. — Не смотри на меня так, ты бы собиралась с мыслями, чтобы подойти ко мне для аппарации, около полугода. У нас нет столько времени, пошли. Он двинулся по тропинке, и Гермиона заметила, что они находятся, вероятно, в саду. Вокруг было несколько лавочек и пара беседок, почему-то пахло лимонами и сама атмосфера была очень дружелюбной и светлой, что никак не клеилось с поместьем Малфоев. Она, конечно, была тут на тот самом злосчастном благотворительном вечере, но, во-первых, все было украшено к празднику и были толпы людей, а во-вторых, она чувствовала себя так дерьмово, что точно не успевала рассматривать пространство вокруг. — Идёшь? — крикнул Малфой, и Гермиона чуть ускорила шаг, догоняя волшебника. Он шел к неприметной двери, которая точно не была главным входом в Мэнор, и Грейнджер не удержалась от вопроса: — Почему задний вход? — Так удобнее, — буркнул Малфой, открывая дверь. На пороге тут же появился домовик, и Гермиона одобрительно кивнула, заметив счастливую улыбку на смешном лице. — Тинки приветствует хозяина и его спутницу, — эльф поклонился так низко, что длинные уши коснулись пола. — Привет, Тинки, — Грейнджер улыбнулась, — называй меня Гермиона, пожалуйста. Малфой закатил глаза. Её эта любовь ко всем несчастным… С другой стороны это объясняло, почему она всю жизнь таскается с Уизелом. — Миссис Малфой уже ждёт вас в столовой, а не в гостиной, чтобы мисс Грейнджер чувствовала себя уютно, как вы и просили, хозяин Драко. Гермиона замерла. Он… Подумал? Просил мать не накрывать в гостиной, потому что понимал, что ей будет неприятно? Это было как минимум неожиданно. Как максимум — Грейнджер захотелось поблагодарить его за это. — Спасибо, — сказала она тихо, семеня следом по коридорам замка. — Это… — приятно? Важно? Ценно? Она почему-то не могла подобрать нужного слова. Все вертелось на языке, но было не тем. — Пожалуйста, Грейнджер, — он перебил её, дав возможность не договаривать, и она выдохнула с облегчением. Ей правда было приятно. Следующую минуту они шли молча. Гермиона переживала так сильно, что даже не слышала стука каблуков в абсолютной тишине замка. Не замечала взглядов с фамильных портретов. Не видела, как Малфой сжимает кулаки от нервов и такого же волнения. Она просто… Медленно сходила с ума. Да, точно. Они остановились перед дверью на несколько секунд, оба набираясь смелости. Потому что боялись, что Нарцисса не даст ответов на их вопросы. Боялись, что так и останутся ни с чем. Кажется, она была единственным шансом на спасение. Раз они с Люциусом… Драко не дал додумать. Открыл дверь и оказался сразу в плену родных глаз: Нарцисса сидела в кресле прямо напротив двери и немигающим взглядом смотрела на пришедших гостей, даже не скрывая удивления. — А я вас уже заждалась, — спустя несколько секунд улыбнулась она, мигом взяв себя в руки. Гермиона мечтала уметь так же. Она всё ещё в панике заламывала пальцы и кусала губы, чтобы хоть немного унять дрожь. — Проходите, домовики сейчас накроют на стол. Тинки! Эльф появился в столовой с хлопком, и, пока Нарцисса давала ему указания, Малфой помог Гермионе занять место за столом, включив галантность на тысячу процентов. При маме иначе нельзя было, если он не хотел выслушивать лекцию о том, что его воспитывали совершенно иначе. — Мисс Грейнджер, очень рада вас видеть, — Нарцисса опустилась на стул, и ужин тут же появился перед глазами троих. — Взаимно, — пискнула она, молясь всем богам, чтобы Малфой срочно спасал ситуацию. Гриффиндорская храбрость забилась под стул и сидела там, скрючившись от страха. Гермиона не могла успокоиться, потому что была в ожидании реакции Нарциссы на новость о соулмейтах. — Что привело вас ко мне? Сын? В письме ты сказал, что есть разговор. — Да, мама, — Драко прочистил горло. — Так уж вышло, что Грейнджер… Мой соулмейт. Гермиона второй раз за день стала мечтать об Обливиэйте. Это было невыносимо. Эта минута молчания и тихий вздох удивления или драккл знает вообще чего — невыносимо. Грейнджер хотелось провалиться под землю или сбежать куда-нибудь на край света. Потому что так было бы проще. Она уже ожидала очередные крики по поводу крови, происхождения и всего прочего, но миссис Малфой удивила настолько, что тихие вздохи теперь исходили от Грейнджер. — Я знала, конечно, что мой сын выбирает все самое лучшее, но чтобы и судьба ему так подыграла… Я в восхищении, — её глаза горели любовью к сыну, и это зрелище было таким завораживающим, что Гермиона почти расплакалась от переизбытка эмоций. Вовремя взяла себя в руки. — И очень рада, Драко, что у тебя есть настоящая половинка, предоставленная судьбой. — Мы хотим разорвать связь, мама, — этой фразой Малфой чуть не разорвал ей сердце. Гермиона же молчала и наблюдала за развернувшимся диалогом, боясь даже дышать. — Почему… — она искренне удивилась. — Почему? Мама, ты серьёзно? Потому что мы Малфой и Грейнджер, вот почему. — Самые умные студенты курса, перспективные молодые люди, знающие друг друга с самого детства, старосты школы, которые, к тому же, очень хорошо смотрятся вместе? — Нет, мама. Малфой и Грейнджер, которые чуть не сдохли от прикосновений в первый день, когда узнали о связи, потому что ненависть внутри нас уже на автоматическом уровне. — Твои высказывания расстраивают меня, сын, — Нарцисса опустила глаза. — Если судьба даёт шанс, то нужно дать шанс ей в ответ. Разорвать связь невозможно. Судьба не ошибается. — Поэтому мы и пришли к тебе, мама, — сказал Драко, чуть поумерив пыл. — Все книги, что мы перечитали, как одна твердят то же самое. Более того, говорится о том, что если умирает один из пары, то следом за ним уходит и второй. Нарцисса кивнула и еле заметно прикусила изнутри щеку. Драко не заметил, с интересом рассматривая тарелку перед собой. Гермиона чуть нахмурилась, почувствовав неладное. — Что вы хотите от меня? Я знаю не больше вашего. — Ты говорила, что вы с отцом соулмейты, мама. Но отец мертв. А ты сейчас разговариваешь с нами. Она молчала несколько минут. Несколько бесконечных минут кусала губы и обнажала настоящее лицо без маски надменности. А потом подняла глаза и сказала на одном дыхании, заставив Драко и Гермиону подавиться воздухом: — Твой отец жив, Драко.