Болью

Гермионе всегда казалось, что новость о том, что твой родитель жив, а не мертв, как ты думал раньше, — это радостная новость. Но с Малфоем она на многие вещи начала смотреть совершенно иначе. Потому что между Драко и Нарциссой вспыхнул такой скандал, что Грейнджер захотелось убежать куда-нибудь, откуда можно будет аппарировать до Хогвартса, а ещё лучше испариться прямо из комнаты, чтобы не привлекать внимание стуком каблуков. Это было… странно. Стать свидетелем семейных разборок Малфоев. Гермиона была уверена, что она должна быть последним человеком на планете, кто мог бы лицезреть, как Драко Малфой кричит на свою мать, но судьба… К дракклу вообще эту судьбу. Малфой кричал. Он вскочил со своего места и закричал так, что только появившийся в комнате Тинки тут же испарился, испуганно прижав уши. Гермиона чувствовала себя таким же домовым эльфом с прижатыми ушами, потому что сидела так тихо, что практически не дышала. Узнать, что Люциус жив — было последним, что они ожидали от похода в Мэнор. Драко оказался не рад, Гермиона… банально испугалась. Этот мужчина никогда не вселял доверия, а сейчас, когда он оказался жив, Грейнджер совершенно случайно и намертво, кажется, привязана к его сыну… Мерлин, всё-таки дайте ей выпить ядовитого зелья, она не переживет. Наверняка Люциус не будет таким же снисходительным, как Нарцисса — хотя ее реакция это отдельная тема, — точно нет. Он не был втянут в дела Волдеморта как Драко, насильно. Он разделял каждое мнение. Верил в ту же правду и шел по тому же пути. Люциус ненавидит грязнокровок. Но одна из них стала соулмейтом его сына. — Нет, мама, просто объясни, как вы додумались скрыть это от меня, как?! Гермиона вынырнула из своих мыслей, обращая внимание на продолжающийся спор. Хотя спором это назвать было сложно. Драко просто стоял и кричал, а Нарцисса так спокойно пила чай, словно ничего особенного не происходило. Идеальная женщина. — Было решено скрывать от всех, Драко, для надёжности. Пожиратели слишком злопамятные, они бы убили Люциуса сразу, как только узнали, что он отрекся от Волдеморта. А так мы инициировали смерть, и о нем даже думать забыли. Что… Гермиона задохнулась. Люциус отрекся от Волдеморта? То есть… Он перестал верить? Голова шла кругом, это было чем-то невозможным, чистым сумасшествием. Она сделала пару глотков чая, чтобы хоть немного успокоить дрожащие руки. Разговор о проказах судьбы вдруг перешёл на такой уровень, от которого становилось дурно. Гермионе было неловко становиться свидетелем этого. — Инициировали смерть, — хмыкнул Драко, — а сыну сказать забыли. — Сын, ты должен успокоиться и услышать меня. Мы с твоим отцом связаны. Если бы до него добрались Пожиратели, я умерла бы в муках через несколько часов после его гибели. Мы не могли так поступить и оставить тебя одного разгребать все то, что оставили после работы с Волдемортом. В волшебном мире нас не любят, и один ты бы не справился. А я очень стараюсь тебе помочь. И твой отец жив, в конце концов, порадуйся этому факту! — Я радуюсь, просто… — он упал на стул и прикрыл глаза. Информация ударила по состоянию так сильно, что он едва ли мог устоять на ногах. Голова кружилась и немного подташнивало. Узнать, что отец, который во всем мире считается мертвым, жив… Мерлин всемогущий. Это было слишком для его и без того расшатанных нервов. — Ты права, мама. Прости. Просто я и так с ума схожу, а тут ещё и ты с такими новостями. Мы шли с целью узнать, можно ли разорвать связь, а узнали… — Что нельзя, — кивнула Нарцисса. — Я была в таком же отчаянии, когда узнала, что твой отец предоставлен мне судьбой. Искала информацию, перечитала все книги, разговаривала с людьми, кто оказался в такой же ситуации — все без толку. Родители Теодора даже чуть не погибли по собственной глупости. Отец Тео был в таком отчаянии из-за своей судьбы, что полоснул себя заклинанием. Миссис Нотт тогда истекала кровью в другой части замка, их с трудом спасли. А всего через год они поженились. Счастливые и влюбленные. Эта связь, она… Она не выбирает тех, кто не подходит друг другу. Она доказывает, что сами люди ошибаются с выбором. Гермионе хотелось громко застонать от отчаяния и бессилия. «Люди ошибаются с выбором». Какую ошибку они с Малфоем совершили? Ошиблись в том, что нужно ненавидеть того, кто ненавидит тебя? Да им обоим казалось, что годы ненависти друг к другу были лучшими годами в их жизни. Потому что то, что происходило сейчас, не нуждалось даже ни в каких обсуждениях. Драко фыркнул и закатил глаза. Действительно. Связь не ошибается. — Но ты же знаешь, какие мы с Грейнджер везунчики, мама. Наверняка в этот раз эта связь ошиблась. Салазар, да это просто не может быть правдой, — он махнул руками, чуть не снеся со стола чашку чая. — Ты и сама должна понимать, что это бред. — Нет, — Нарцисса усмехнулась. — Просто вы оба слишком одинаково упрямы, чтобы взглянуть чуть дальше своего носа. Драко рыкнул. Спорить с женщиной, которая тебя воспитала, было слишком бесполезным делом. Выдержке Нарциссы мог позавидовать любой, тогда как Малфой был слишком вспыльчивым и нервным. — Я пойду разберусь с документами, только отведу Грейнджер к месту аппарации, боюсь, сама она в Мэноре заблудится. Гермиона даже рта не успела раскрыть, чтобы скорее согласиться с предложением. Потому что хотелось обратно. В свою теплую кровать, в объятия Живоглота и даже в дотошные допросы Джинни. Только бы не оставаться здесь. Но… — Драко, милый, разреши поболтать мне с мисс Грейнджер. Разберёшься с документами, пока мы будем пить чай, и обратно вернётесь в школу. Пожалуйста. Мерлин, помоги. В голове Гермионы летали пикси с криком о помощи, но на вопросительный взгляд Малфоя она смогла только кивнуть и, кажется, даже немного улыбнуться. Что? С каких пор она стала улыбаться Малфою? С каких пор он стал спрашивать мнение Гермионы?.. Дверь за Драко закрылась с тихим скрипом. Он шел по прохладным коридорам дома, но бывалого расслабления от родных стен больше не ощущал. Казалось, что его предали. И хотя мама была права, что им нужно было молчать ради её жизни, Драко всё равно был уверен, что сын заслуживал знать правду. Он вошёл в кабинет Люциуса и фыркнул. На столе стояла колдография с первого матча Драко. На колдо он стоял с родителями и радостно улыбался, приветственно махая в камеру. Казалось, что это был другой мир. Без предрассудков, без войны, без предательств, без обмана. Драко положил колдо изображением вниз и принялся разбирать документы, внезапно подумав, что ему дико интересно, о чем будут разговаривать Нарцисса и Гермиона. Когда дверь за Малфоем закрылась, Грейнджер вздрогнула и подняла взгляд на мать Драко. Новости шокировали до такой степени, что руки, сжатые в кулаки от напряжения, было практически невозможно разжать. Гермиона не знала, что говорить. Более того, она не понимала, зачем Нарциссе нужно оставаться с ней наедине. Было бы гораздо проще ей уйти прямо сейчас. Ещё проще было бы даже не приходить. — Так, и… О чем вы хотели поговорить? — ей пришлось собрать в кулак всю свою Гриффиндорскую смелость, чтобы сказать это. Нарцисса довольно улыбнулась, делая глоток чая. — О моем сыне, конечно. «Ну конечно. Мне же совершенно его не хватает». — Мисс Грейнджер, я прекрасно знаю, что мой сын — заноза в заднице. — О, ещё какая, — кивнула она эмоционально, и тут же прикусила язык. — Простите, я просто… — Нет, все правильно, — улыбнулась Нарцисса, — у него очень тяжёлый характер, даже мне порой сложно его выносить. Но Драко на самом деле хороший парень. Его очень сломала война. Сердцем он был на вашей стороне, а головой понимал, что нужно поддержать родителей. Он разрывался, метался между двух огней, не зная, что ему делать. Вы все очень выросли после войны, но Драко… Драко просто стал другим. Его сломали. И это только наша с Люциусом вина. Наш неправильный выбор сделал нашего ребенка таким. Холодным, отстранённым. Он запутавшийся в жизни, не знает, куда ему идти и что делать. Мы спрятали Люциуса только чтобы и меня не постигла смерть следом за ним, из-за связи, потому что бросить Драко одного я просто не имела права. Не после того, как мы своими руками испортили ему жизнь. Мне нужно помочь ему. Хотя бы доказать окружающим, что фамилия Малфой не так страшна, как кажется. Чтобы люди от него не убегали в страхе и ненависти, иначе он просто не сможет жить дальше, а у него ещё столько всего впереди… Нарцисса подняла голову, разглядывая потолок, и Гермиона поняла, что та пытается остановить грозящие пролиться по щекам слёзы. Было неловко. Было ужасно необычно. Но услышать такое откровение матери о своем ребенке… Это дорогого стоило. Грейнджер даже на секунду стало жаль Драко. Потому что у него не было выбора. Его мнения даже никто не спросил. Гермиона знала, за что боролась и готова была умереть. Малфой — нет. — Мне немного неловко, если честно, — она закусила губу. — Эта связь… Мы практически не общались с начала года с Драко, а потом, когда узнали о связи, все словно стало в разы хуже, чем было раньше. И сейчас сидеть здесь с вами, разговаривать на такие личные темы… — Знаешь, Гермиона, — Нарцисса как-то грустно улыбнулась и подвинула волшебнице тарелку с кокосовым печеньем, — угощайся. Я слишком много времени уделила изучению этой связи. И общалась с разными людьми, связанными с судьбой. Вам не отвертеться. Поэтому тебе лучше расслабиться и начать привыкать, я слишком навязчивый родственник. — Это звучит как бред, — призналась Гермиона. — Но это правда. Даже те, кто хотел пойти по пути «не быть вместе и не испытывать счастья», в конечном итоге любили друг друга. Только те, кто отпирается больше всех, больше всех и страдают. Уже ощутили на себе прелести связи? Прелести. От одного воспоминания о днях, проведенных в больничном крыле, Гермиону начинало тошнить. Она постаралась расслабиться и откинулась на спинку стула. В конце концов, раз уж разговора не избежать, стоило бы перестать ощущать себя подопытной испуганной мышью. — Сполна, — она кивнула, сведя брови к переносице. — Хорошо, допустим, связь разорвать никак. Но что нам делать? Я не могу по щелчку пальцев влюбиться в того, кто всю жизнь отравлял мое существование, уж простите. Он терпеть меня не может, как и я его, чего уж там. — Вам нужно просто жить. — Какой классный совет, мама, — Драко вошёл почти бесшумно и тут же включился в диалог. — Я закончил, Грейнджер, идём. — А я нет, — сверкнула глазами Нарцисса, давая понять, что никого никуда не отпустит. — Я серьезно. Если вы не хотите лежать в больничном крыле каждые несколько дней, то перестаньте сопротивляться. Мне нужен здоровый сын и его… — Мама, — зарычал Малфой. — И его девушка, — настояла на своем Нарцисса. — Поэтому, раз вы не можете пойти навстречу друг другу, хотя бы не сопротивляйтесь. Иначе будет больно. Я так однажды чуть не лишилась трёх пальцев. Можете идти. — Как благородно с твоей стороны нас отпустить, мама, после такой пламенной речи, — фыркнул Драко. Он мимолётно взглянул на Грейнджер, и та тут же поднялась на ноги, удивительно все поняв без слов. Пришло время уходить, и она готова была бежать по коридорам сломя голову, только бы быстрее уйти отсюда. Что удивительно, Гермиона заметила одну интересную вещь: разговаривать с Нарциссой без присутствия Драко было гораздо комфортнее. — Устроить тебе встречу с отцом? — спросила Нарцисса, когда Драко с Гермионой выходили из столовой. Малфой замер на пару секунд. А затем двинулся дальше, ничего не ответив.

***

От аппарации Гермиону чуть не вывернуло наизнанку. Она скрутилась, как только почувствовала под ногами землю, надрывно кашляя, но спазм удалось предотвратить. Было бы максимально неловко. — Жива? — поинтересовался Малфой, наклонившись к ней. — Да, порядок. Сейчас пройдет. Это из-за сладкого. — Мама всех кормит этим печеньем, — Драко закатил глаза. — Забини за него готов убить любого. Всегда знал, что он ходит в Менор не ко мне, а чтобы пожрать печенье. — Ну, они довольно неплохие, — Гермиона хохотнула. Было очень странно обсуждать с Малфоем просто печенье, но за последнюю вечность это был самый лучший разговор с ним. Она выпрямилась, отдышавшись, и они пошли в сторону Хогвартса. На улице уже было очень темно, и Драко подсвечивал путь палочкой, чтобы они ещё раз не угодили в какой-нибудь капкан или сразу в лапы огромного зверя. С их-то везением это не составило бы труда. А Гермиона кусала губы и думала, имеет ли право спросить о Люциусе. Достаточно ли они общаются в последнее время, чтобы она могла задать такой личный вопрос… — Грейнджер, ты когда думаешь, очень громко дышишь. У тебя мозг сейчас лопнет, спрашивай. Она выдохнула. Наблюдение было довольно забавным, да и он сам сказал спрашивать, заранее убедив, что не пошлет её к Салазару за лишние вопросы. — Люциус отрекся от… — Да. В тот день, когда война закончилась. Когда Поттер воскрес, он забрал нас с мамой и быстро ушел, потому что понял, что все было враньём и ошибкой. Даже сейчас помню, как он говорил, что мы презирали грязнокровок и утверждали, что им не место в волшебном мире, а одна только мисс Грейнджер показала, насколько маглорожденные могут быть сильными. Гермиона замерла. Остановилась у входа в школу и тяжело задышала, не веря собственным ушам. Было странно. До ужаса странно слышать все то, что Драко сейчас говорил. Во-первых: она не ожидала, что он таки решится ей ответить. Во-вторых: содержание ответа. Сегодняшний день должен стать днём самых неожиданных поворотов. — Ты идёшь или решила жить на улице? — Малфой повернулся, когда Гермиона перестала идти за ним. — Грейнджер, правда, у меня голова лопается от информации, и у тебя, я уверен, тоже. У меня нет сил ни ругаться, ни что-либо объяснять, просто пойдем уже спать, я не могу бросить тебя тут, потому что сраное воспитание просто не позволяет бросить даму на улице ночью одну. Он говорил это так устало, что Гермионе стало неловко. Действительно. Если она пыталась не сойти с ума от информации, то что чувствовал Драко? Наверняка ему действительно было в разы хуже. — Даже меня не позволяет воспитание бросить? — усмехнулась она. — Грейнджер, просто не беси, и пошли. Она закатила глаза, но… Но пошла следом, старательно пряча улыбку, когда он придержал дверь для неё. Сегодня, и правда, не хотелось его бесить. Почему-то.