The Grey

«Мы настолько поверхностные, упуская из виду незначительные события, а ведь даже взмах крыла бабочки способен вызвать природные катаклизмы»

Этот проклятый год упорно движется к концу. Однако, неимоверная усталость от всего происходящего и взлохмаченные нервы на любой раздражитель, — единственные напарники Тэхёна за последнее время. С Чимином связь прервалась на несколько дней. И ладно, если бы инициатором игнорирования был Тэхён: друг ни разу не принял звонок, как и пропускал мимо себя, ушедшие в никуда, сообщения. Не то чтобы Тэхён был любителем перманентного общения, но чувство вины и отдалённости, нарастающее с каждым днём, есть ещё одна причина несмолкаемой головной боли. И если б только та ситуация в баре являлась проблемой. После разгуливания в лютый осенний холод и слякоть Тэхён, буквально с помощью жалких остатков здорового иммунитета, перенёс пару ночей спокойно. Тот день его вымотал, окружение тогда потеряло смысл и он бредил мыслью отвязаться ото всех, с кем мог хоть как-то пересечься. Хоть Тэхён и осознаёт, что подобное состояние не норма, что замыкаться в себе и переругаться со всеми подряд не выход из ситуации, – он ничего не может с собой поделать. Над ним берут верх больные точки, из-за чего потом выливаются непроработанные эмоции. И, как известно, подсознательную опасность нашей мирной жизни создают близкие люди, которые знают куда нужно надавить. Вот только у Чимина не было умысла напоминать о незашитых шрамах. Но кто об этом будет всерьёз задумываться? Здоровье, конечно, не железное, и вот именно сегодня Тэхёна накрыло досконально. Но даже факт его убитого самочувствия и изодранной реальности не остановил от посещения университета. Чего только стоило разомкнуть веки и пробраться до ванной сквозь пелену слёз на глазах от зуда в носу. Не за горами сессия, поэтому очередной пропуск занятий и сбор излишних неприятностей Тэхёну точно не в радость. Тэхён чересчур упрям, чтобы просто поддаться на провокации у очередной простуды. Всего-то ломота до головокружения, раздирающая горло и череп боль, и бормотание в нос. С кем не бывает? Ходить может и на том спасибо, а если кто-то обратит внимание, то лениво отмахнётся и пойдёт дальше в никуда. Тэхён всегда же так делает. Зачем тыкать в очевидное, когда человек так старательно этого избегает? Из-за всех сил приходится терпеть монотонную речь преподавателя, эти накаляющие мозг перешёптывания и пульсирующие ощущения в висках. Тэхён уже забил на какие-либо попытки конспекта в своей тетради и старается сконцентрировать внимание на чём угодно, но только не на своих страданиях. Он изнурён. Желание раствориться и впасть в прострацию заслоняет напрочь. Ногти впились в разгорячённые ладони, дабы хоть как-то отвлечь внимание от головы к другим ощущениям, которые Тэхён ещё может контролировать. Плохое самочувствие – это ещё пол беды. Вот попытаться сообразить и настрочить что-то внятное и разумное в качестве извинения для Чимина – полнейший провал. Всё же у Тэхёна хватает духу и остатка самообладания на то, чтобы трясущимися руками напечатать текст с извинениями и приглашением где-нибудь на днях пересечься для разговора, без исправления опечаток, и нажать кнопку «отправить». Как бы Чимин не подумал, что Тэхён надрался, раз не в состоянии адекватно общаться. Но Тэхёну и этого стоило огромных усилий, — уж лучше что-то, чем гробовое молчание с его стороны. Одновременно успокоило и взбудоражило то, что все начали суетиться, собирать свои вещи в охапку и стремительными шагами плестись на выход из аудитории. Тэхён спешит влиться в уходящий табун, дабы поскорее избавиться от этих стен, которые давили полтора часа ему на мозги, и поскорее затянуть сигарету. Всё бы ничего, но телефон в кармане брюк завибрировал. Неужели Чимин так быстро ответил? Yoongi: «Эй, отчаянный, давай дуй к нам в столовую» А Тэхён всего лишь хотел покурить. Видимо, Юнги заметил его мотающегося без цели по коридорам. Скрываться в подобном месте от общества — бессмысленно. Особенно от назойливого Юнги. Всё, на что хватило сил, это обвести потерянным взглядом вид на тянущуюся вниз лестницу, и, с нарастающей тревогой, плестись в ещё более людное место. Тэхёна резко хватает озноб, а ладони вспотели так, будто ими провели по влажным волосам после душа. В столовой действительно собрались чуть ли не все зеваки этого заведения, что Тэхёну не с первого раза удалось заметить активно машущего рукой Юнги в глубине помещения, который расположился у их привычного места возле окна. Когда есть свободный взор на улицу, кажется, будто вокруг больше воздуха и пространства. А этого Тэхёну это как раз на руку в данный момент. Мало того, что Юнги перечеркнул план уединения с сигаретой, так тот собрал всю их великолепную четвёрку: увлечённо строчащего в блокноте Намджуна и по инерции поправляющего в разговоре очки Сокджина. Юнги же сидел, подогнув к груди колено, и потягивал сок из миниатюрной коробочки. — Там конструкция просто бомбезная, — восторженно ликует Сокджин, видимо описывая новую вышедшую песню. — Вчера целый день крутил её на повторе. — А я вчера пытался восстановить все отработки, — поддерживает диалог Юнги. — Вот это реально я на одном месте вертеть хотел. Юнги при виде Тэхёна, не мешкая, отодвигается в сторону, чтобы освободить место, и перетаскивает стоящий позади стул, чтобы его недавно пришедший друг смог сесть. Тэхён мысленно поблагодарил Юнги за непредвзятую заботу, так как на разговор он сегодня не расположен. — Да ты это и так каждый день делаешь. Тебе и хотеть не нужно, — даже не взглянув в сторону ребят, сухо кидает Намджун. — Зато ты, смотрю, так и придерживаешься ряда заучек. Тебе и стараться не нужно. — Конечно, ведь я здесь не для того, чтобы плюшками баловаться. — Кстати о плюшках, — метнулся в полемику Сокджин, — мой брат устроился тату-мастером на днях, и я сказал ему, что ты, — кивает тот в сторону Юнги, — ищешь себе подходящего человека. Его салон, правда, в нескольких часах езды отсюда, но зато он может сделать тебе хорошую скидку. — А мне начинает нравится твоя семья, — признаётся Юнги, сузив взгляд. — Да и плевать на дорогу, всё равно в этой дыре не найти мастера, в принципе. На выходных сгоняю, так и передай. — Просто дам тебе его контакты, сам и обрадуешь. Тэхён старается уловить нить беседы, сдержать порывы взвыть от удушливого насморка и спутанных мыслей, но в итоге провалился без возможности бороться. Уши закладывает, что окружающая действительность превращается в вакуум, тело обмякло на сидении, а голова стала такая тяжёлая, что ещё секунда и она обрушится перед ним на стол. Всё бы ничего, если б не наблюдательность Намджуна, который способен незаметно для всех внимать происходящее и молча анализировать. Но не в этот раз, потому что он открыто смотрит Тэхёну в глаза, где взволнованности больше, чем сплетен среди студентов. — Что не так? Спрашивать напрямую — это вполне в духе Намджуна. Тэхён даже не сразу сообразил от услышанного, зато других участников компании подобное замечание вынудило тут же повернуться и прекратить свои распри уже по какому-то новому поводу. — Всё так, не выдумывай. — Другого ответа я и не ожидал. У тебя глаза опасно блестят. Намджун закрывает свой блокнот и убирает его со стола в рюкзак, после чего разворачивается к Тэхёну полностью и кладёт локоть на стол, давая понять, что тот всё ещё ждёт истинного ответа на свой вопрос. А Тэхён лишь тяжело вздыхает, дрожа всем телом. — Мне больше нравилось, когда вы не обращали на меня внимания. — Да ты сегодня вообще, как приведение: весь бледный, чуть ли не прозрачный, молчишь, словно язык проглотил. Да какой там «сегодня», уже последнюю неделю так. Джин и Юнги встревожено осмотрели Тэхёна, пытаясь, как и Намджун, понять, что у того на уме. А Тэхён даже если бы и хотел объясниться, то просто физически не вывозит себя на данный момент. Он желает, чтобы кто-то из них на уровне телекинеза понял, что с ним творится. — Просто не выспался, — это заставило Намджуна прикусить внутреннюю сторону щёк и кивать с немой мыслью «да, да, мы ж все дураки», — и неделька была не из лучших. Не берите в голову, это не то, о чём надо париться перед сессией. — Да что вы все заладили «сессия-сессия», — Юнги закатывает глаза от возмущения, от чего Сокджин невольно выдавливает усмешку. — Вот будто жизнь на ней заканчивается. Так и хочется ответить: «поверь, мне самому было бы в кайф забить хер на место, где я учусь, и сбежать подальше отсюда». Но Тэхён всего лишь вяло взглянул на ребят и откинулся на спинку стула, окончательно теряя себя. — Что-то у тебя нездоровые покраснения на лице. И тут рука Тэхёна дрогнула от внезапного прикосновения. Намджун схватил его за предплечье и его глаза в ужасе расширились, а тело в ладони пылало огнём. — Твою мать, да он горит как сигнальный костёр! Сил что-то ответить вообще не осталось, как и возможности понимать, что происходит вокруг. Тэхён лишь слышит, что кто-то начал копошиться, чувствует, как стул уходит из-под него и чьи-то крепкие руки у себя на талии, поднявшие его из-за стола. Невыносимо клонит в бессознательное. — Что делать-то? Он даже идти не может, — голос Сокджина ещё распознать удаётся. А тот, кто его цепко удерживает оказывается перепуганный Юнги, который отвечает: — У меня сейчас нет пары, так что я отнесу его до медпункта. — Будто даже, если пара и стояла, ты бы не воспользовался случаем сдрыснуть, — слишком отстранённо для такой ситуации подтрунивает Намджун. — Ты действительно хочешь обсудить это прямо сейчас? — Ещё одно слово и вы оба сляжете вместе с ним, — сокджиново вторжение заставило их обоих унять свои рты, а беспокойству накрыть с новой силой. Ведь здесь ничего страшного: просто человека охватил жар — вовремя среагировать и он поправится. Да вот только Тэхён выглядит так, будто его таскали по всему зданию вниз головой, а потом прошлись ещё несколько тысяч раз. Лучше бы его сегодня на дороге сбила фура, чем сейчас обременять ребят своими никому ненужными мучениями. Парни молча кивают Юнги и тот, бережно удерживая друга на себе, плетётся к выходу из столовой. Хорошо, что кабинет врача находится, как и столовая, на первом этаже: меньше пути и затраченных сил. Тэхён не теряет сознание, просто ему в тягость даже веки держать открытыми, не то что попутно изъясняться или идти размеренным шагом. А Юнги и не просит. Без каких-либо отговорок или ругани взвалил Тэхёна на себя, искренне желая помочь ему перенести это бремя, ну или хотя бы передать такую честь знающему человеку, который носит белый халат. А у Тэхёна от этого сердце не на месте. Что в моменты слабости с ним кто-то рядом, что, когда он на грани, кто-то оттягивает его от обрыва и, даже не предлагая, а делая благо, не просит ничего взамен. Это называется «отдаваться без остатка»? Они уже были у самой цели, как Юнги замечает парня, закрывающего дверь в медкабинет. А внезапно возникшие из-за угла юноши, вынуждают незнакомца вздрогнуть. — Вы новая медсестра? Парень искренне вскидывает брови. — Не думал, что я похож на трансвестита. Юнги, потупив пару секунд, кривит съёжившуюся гримасу от того бреда, что он сейчас взболтнул. И не успевает исправится, как второй подхватывает Тэхёна, усаживает на скамейку рядом с запертой дверью и сам опускается на корточки, рассматривая поникшее тэхёново лицо. — Медбрат. Прошу прощения. Но это только ещё больше раззадорило парня в чёрной толстовке и дырками на коленях светлых джинс. Тот остро, но с тенью улыбки, взглянул снизу вверх на растерянного Юнги. — Я, конечно, отходчивый. Но уже второй твой прокол за тридцать секунд воспринимаю как оскорбление. — И, пока Юнги не успевает сообразить, протягивает ладонь для рукопожатия. — Чон Хосок — фельдшер. Но ты старался, хвалю. После того, как новый фельдшер Хосок разжал ладонь, оговорившегося недавно Юнги, его лицо в миг становится серьёзным. Тэхён вообще не здесь: его руки бессильно покоятся на скамье, волосы на лбу взмокли, из приоткрытых губ слышится сиплое учащённое дыхание, а веки так и не поднимались с момента, когда его поволокли через весь этаж. — Как давно жар? — ледяной тон Хосока пригвоздил Юнги к полу, но Тэхён даже и ухом не повёл. — Недолго. Как в столовой плохо стало, так сразу сюда его и повёл. — Живёт далеко? — Юнги в недоумении уставился на Хосока, а тот в свою очередь равнодушно добавил. — Чтоб знать сколько ему придётся терпеть. Я прямо сейчас отправлю его домой. — Да нормально, — еле слышно выдавливает полумёртвый Тэхён. — Переживу. Хосок горько усмехается, а Юнги не отрывает от него пристального взгляда. — Все так говорят, а по итогу даже стакан с водой удержать не могут. Ты живёшь один? — Один. — Машина есть? — И он, и я без водительских прав. Может скорую или такси? — Юнги положил руку на плечо Тэхёну, со скрежетом внутри. — Их пока в нашем захолустье дождёшься он уже сгорит. — Так вколите ему что-нибудь, дайте жаропонижающее. — Юнги чуть ли не трясёт от беспокойства и этого беспристрастного взаимодействия со стороны человека, который, вроде как, должен наоборот всё облегчить. — Какого чёрта я вас уговариваю?! Хосок сделал вид будто не слышал его хвалебные речи. Не в первой. — Давайте сделаем так: я за рулём, так что смогу тебя подбросить, заодно и прослежу за самочувствием. С кабинета возьму всё необходимое, если чего не будет, то заедем в аптеку. Вы всё равно застали меня за уходом, так что считайте, что я откупаюсь. Это называется «отдаваться без остатка»? Тэхёну ничего не остаётся, как слабо кивнуть, не пытаясь словесно противиться предложению. Но где-то внутри него затаилось чувство благодарности за внимание, которое он ни за что не признает. Боль в одиночку переживать трудно, но это лучше, чем взвалить её на кого-то другого. Хосок, узнав имя внезапного больного, попросил подождать пару минут, пока он будет забирать нужные лекарства, а Тэхён уже на всё согласен, лишь бы грудь вздымалась ровно и тело не пылало незримым пламенем. Юнги не устоял на ватных ногах и уселся рядом с другом. — Ну что, ты всё ещё так же и переживаешь о крадущейся сессии? — Отвянь. Глаза Юнги сузились от нарастающего смешка, которым он одарил исказившееся в неприязни лицо Тэхёна. Хоть Юнги и бывает отчасти крайне раздражительным, он способен быть в моменте и не отягощать ношу нагнетающих будней. Да он болтлив, да он мелет порой такую чушь, что аж тело складывается пополам от смеха, но в этом и есть его суть: Юнги простой. Ему не нужны затёртые книги, чтобы понять, как жить. Он двигается в этом море по течению, без лишних загонов и бесполезного сожаления о прошлом. Как и сейчас: похлопывает Тэхёна по колену в качестве поддержки, насвистывает заурядную мелодию и сразу же подпрыгивает при виде шагающего к ним двоим Хосока. — Всё, можешь дальше идти и прогуливать занятия, — укладывая ключи в карман чёрной кожаной куртки, объявляет Хосок. В его руках остался прозрачный пакет, в котором удаётся разглядеть неизвестные медикаменты. — Я провожу вас до парковки. — Мы не на свидании. Я о нём позабочусь, не волнуйся. — Хосок аккуратно подхватывает Тэхёна за плечо и другой рукой окольцовывает выпирающие рёбра. — Свободен. Юнги опешил от такого острого заявления и даже не смог ничего сострить, поэтому просто даёт Хосоку пронести друга до лестницы, но в последний момент тот разворачивается. — Если Тэхён захочет, то он напишет или позвонит. Либо это сделаю я с его телефона. Моргнув пару раз, Юнги соглашается и услышав про телефон невольно проверяет его наличие в своих брюках, будто ему уже звонят прямо сейчас. И когда приходит в себя, отдалившись от размышлений, замечает, что два силуэта уже скрылись с лестничной площадки, оставив его в полном оглушающем одиночестве. Заезжать в аптеку не пришлось. К счастью, всё необходимое оказалось под рукой и эти двое могли спокойно направляться в отдалённую глушь. Салон разбавляет гул, заведённого мотора, и слегка играющая на фоне музыка из прямого эфира радио. Водитель, не изменяя себе, всё в том же равнодушном виде ведёт машину, а Тэхён старается расслабиться на комфортной ткани переднего сидения. Сейчас его не так трясёт, и кожа не плавится от безумного жара, так как Хосок успел дать в начале поездки жаропонижающее, чтобы Тэхёну не стало ещё дурнее, пока того будет потряхивать на избитых временем дорогах. Да и в принципе не оттягивать момент, в ожидании пока он отключится. — Ну и нашёл же ты место, где квартиру снимать, — Хосок первым решает нарушить молчание, плавно выворачивая руль. — Легче уже было заселиться в общежитие. — Возможно, — выдавливает Тэхён, а Хосок не перебивает; ждёт пока тот закончит мысль. — Я не терплю жить с кем-то. — Поэтому ты настолько отдалился от людей, что заехал на самую окраину города? – В душе Хосок посмеивается от такого упорства. — Решительно. — Так сложились обстоятельства, — пытается объяснить, запинаясь. — И меня всё устраивает. Хосок улавливает эти нотки усталости и нежелания болтать в его коротких односложных ответах. Даже, когда тот мельком взглянул на разболевшегося попутчика, увидел его отвёрнутым к окну и рассматривающим полуденные пейзажи. Главное, чтобы Тэхён прямо сейчас не уснул, иначе в момент окончания поездки его будет очень сложно растолкать, да и вероятнее всего температура снова вскочит. Поэтому, против явного желания ехать в тишине, Хосок решает вести монолог с надеждой заинтересовать собеседника. — На самом деле я хорошо знаю район, в котором ты живёшь. Я часто туда приезжал несколько лет назад, — Хосок делает паузу, стараясь понять: есть ли толк в его болтовне или нет. — Как раз в твоем доме жил родной мне человек. Хворал постоянно, поэтому и я ездил намного чаще, чем требовалось. Этого человека уже нет, — боковым зрением Хосок заметил, как голова Тэхёна повернулась в его сторону, а взгляд всё также был устремлён за окно, – но воспоминания о том месте до сих пор пробирают до мурашек: мрачная местность, безлюдные квартиры, смерть близкого, гробовое молчание – всё там кричит «тебе здесь не рады». Городок наш, хоть и мал, но уютен, чего не скажешь про его окраину, которая кишит болотом. — И когда Вы в последний раз там были? — Давай на «ты», — поправляет его тут же, нахмурив брови в представлении, что он способен быть многоуважаемым человеком. — Почти десять лет назад. Я тогда только окончил учёбу, устроился на работу. И не спешил бы туда возвращаться. — По итогу Вы… ты самовольно едешь в место, которое морально тебя угнетает? — Меня обязал ты. — Каким это образом? Я ведь не просил помощи. — Порой её и не нужно просить. Не решись я на это, ты бы вряд ли сегодня ночевал дома. Тэхён сразу понял, что речь идёт про койку в больнице. И да, такой исход куда хуже, чем кратковременная компания с человеком, у которого, к тому же, медицинское образование. Но на врача с добродушным сердцем Хосок не походит. Скорее на отстранённую, эксцентричную и многогранную личность. Видно, что он немногословен, если не считать попытку взбодрить Тэхёна. Хосок придерживается краткости, сути без примеси дешёвых описаний и ценит это в других людях. По Тэхёну он сразу может сказать, что тот чересчур замкнут, меланхоличен и вечно у себя на уме. Возможно, это связано с разлаженными отношениями в детстве, что преследуют его до сих пор, либо проблем, которые возникли относительно недавно. Ведь неизвестно, когда так называемые «сложившиеся обстоятельства» дали повод для его поведения на данный момент. Всё ничего, если бы Хосок сам был близок к комфорту среди людей. И если он молчалив, то это не значит, что тому чуждо понимание людей. — И где справедливость? — Не в нашем мире точно. По машине забарабанил дождь. Погода в этом месте меняется так же быстро, как настроение на нервной работе: неожиданно и резко. Тэхён засмотрелся на капли, что стекают по прозрачному стеклу, и надеется, что сейчас не выглядит подобно в глазах водителя. Тело ослабло, и ему на каждой кочке проходится приподнимать туловище обратно на сидение, дабы не слететь с него окончательно. Однако голова так и продолжает свои наступательные приступы пульсации в районе лба, отчего глаза зажмуриваются в надежде, что это поможет пережить боль, но нет. Наконец, в спасение поездки, Хосок озвучивает факт их приезда на место. Тот заглушил двигатель и тут же вышел из салона, захватив пакет с лекарствами, а Тэхён замер на месте. Ему уже всё равно: где он будет ночевать, куда ему идти, что с ним будет через пару минут. Но вот Хосок так не думает, поэтому решительно открывает пассажирскую дверь и, видя намерения Тэхёна не двигаться, так же, как и при знакомстве, подхватывает на руки и вытаскивает из машины под проливной небесный плач. Хосок даже не сразу понял, где вход в дом, так как вся площадка заросла плющом. Но где-то неподалёку под козырьком виднелась чья-то хрупкая фигура, удерживающая в руках сигарету и задумчиво разглядывающая здешний двор. Спрашивать сейчас что-то у повисшего Тэхёна бесполезно, поэтому пришлось тащить его к человеку в надежде на помощь. И благо он оказался зорким: заметив, как неизвестная пара движется в его сторону, сразу забывает о сигарете, осознавая, что волочащий ноги парень, его недавний знакомый, чуть ли не сбивший несколько дней назад с лестницы. Чонгук забивает на дождь, который пускает будто стрелы в продрогшее тело, ускоренным шагом подходит к ним и молча берётся помогать незнакомцу нести Тэхёна в здание. Вот просто так, не говоря ни слова, не требуя просьб и излишних вопросов, а Хосок в благодарность облегчённо вздыхает. Добравшись, наконец, до квартиры, они вдвоём кое-как отыскали в карманах куртки Тэхёна ключи и прошли внутрь. Чонгук, будто заранее зная, куда нужно идти, находит спальню и одним резким движением руки расстилает постель. От подобного действия даже Хосок слегка опешил, но мало ли кем приходится этот парень хозяину квартиры, поэтому решает пока промолчать. Высвободив Тэхёна из вымокшей до нитки куртки и обуви, кладут его на кровать и укутывают по пояс. — Извини, что пришлось втянуть тебя в подобную ситуацию. Да ещё и без объяснений. Чонгук не удостоил его ответом. Хосок, не отрываясь, наблюдает как тот заинтересованно рассматривает комнату: рабочий стол с ноутбуком и одиноко лежащей парой книг, которые выложили из стеллажа рядом с окном; дизайн обоев и в принципе все уголки помещения, словно ища что-то. Но тот сразу же меняется в лице и приходит в себя, стоит только Хосоку двинуться к медикаментам с намерением наконец вколоть Тэхёну обезболивающее, чтобы помочь тому уснуть. — Ты здесь живёшь? — Хосок никак не может понять настроение незнакомца. — Через стену. — Так значит ты его сосед. И давно вы знакомы? — Несколько дней. — Это неудивительно, — вскрывая упаковку, озвучивает Хосок, на что второй вопросительно переводит взгляд, — вы друг друга стоите: два одинаково нелюдимых и мрачных типа. Не говорю, что это вредные качества, наоборот порой прекрасные, но не при знакомстве с людьми. Комнату затмила тишина на пару мгновений, а затем Хосок, слегка ухмыльнувшись на произведённый эффект, продолжает заниматься дозировкой. Тэхён абсолютно не участвует в компании, просто лежит и иногда тихонько постанывает, ворочаясь ногами в постели. Чонгук же решает украдкой наблюдать за происходящим, изредка переводя пристальный взгляд с одного на другого. Его давно здесь ничто не держит, да и с самого начала не должно было. Но что-то навязчиво манит и вынуждает остаться: этот в агонии лежащий больной, этот не похожий на обычных врачей Хосок, который вводит дозу спасательного сна и решает смерить температуру. Их вид отдаётся тревогой, но Чонгук не спешит отвернуться, уйти, успокоить себя от навязчивой мысли. Его присутствие считается призраком в этой комнате. В самом доме он всегда является тусклым напоминанием молодости, той зреющей личностью, которая рано познала жизнь. Чонгука никто не замечает, некоторые даже не подозревали, что в его квартире кто-то живёт до момента, пока он не разгонял музыкой это неверное представление. И ему так легче, зная, что он никому не обязан, что его не потревожат пока тот взаперти своей выстроенной тюрьмы. Одному всегда спокойнее. И Чонгук не пожелает этого менять. — Насколько я знаю, он сам не так давно здесь, — уперевшись плечом о стену, Чонгук решается нарушить молчание. Хосок ведётся на монолог. — Да и связываться с ним я не хотел. Просто мы друг друга чуть не сшибли на лестничной площадке, а потом снова пересеклись и он вздумал узнать, как меня зовут. Почему-то Чонгук не решается назвать вслух имя Тэхёна, ощутить на языке его произношение, поэтому ограничивается местоимениями и указанием пальца в сторону отключившегося во сне больного. — Значит моя догадка оказалась правдой на половину, — сухо подытожил Хосок, убирая распалённый градусник. — Один из вас способен идти на контакт первым, главное только захотеть. Но и ты исправляешься, глядишь приятелями станете. — Вряд ли. — Тогда почему ты решился ему помочь? «А ты?» — остаётся не озвученным. Но Хосок медицинский работник: это его прямая обязанность спасать людей, — а Чонгук то, с чего решил рисковать? Ответа на этот вопрос так и не поступило, потому что из валявшейся на полу куртке раздался телефонный звонок, привлёкший на себя весь интерес. Чонгук невольно дёрнулся от неожиданности, будто вибрировал весь пол. Но Тэхён как лежал обездвижено, так ничего с его стороны и не переменилось. Звук исходил с куртки, которая покойно так лежала никому ненужная на полу, и, как раз-таки, звонил Тэхёна телефон. Не очень-то он расположен к музыкальным композициям на вызовах, предпочитая обычную вибрацию. Не культурно, конечно, рыться в чужих вещах, тем более и второй раз день, однако Хосоку всё же приходится добраться до внутреннего кармана куртки и посмотреть на дисплей, где красовалась надпись: «Пак Пленим». Брови Хосока сами собрались в кучу от непонимания кто это может быть. Даже догадок не возникает, и он приятно удивляется такому наименованию, которым навряд ли назовёшь безразличного знакомого. Кто такой этот «Пак» и кем, или чем, он там пленим? Именно это Хосок и собирается прямо сейчас разузнать. — Привет. Чего на звонки не отвечаешь? – Хосок даже не успел что-либо сказать, так как парень сходу начал тараторить в трубку. – Я битый час не могу с тобой связаться ни сообщениями, ни разговором. Вот так ты хочешь встречи, стараясь избегать её. — Добрый день, прошу прощения что отвлекаю Вас от выхлопа эмоций, но Тэхён сейчас не в состоянии говорить. Меня зовут Ким Сокджин – фельдшер с его университета. — Что случилось? – голос на по ту сторону стал тревожней. – Тэхён цел? — Цел и невредим, обычный жар. Я отвёз его домой и сейчас он уже отдыхает. Могу я узнать с кем веду диалог? — Кто может подтвердить, что вы действительно его куда-то увозили? Этот внезапный вопрос завёл Хосока в тупик и тот сразу догадался, что человек на проводе ему явно не доверяет, что логично. Далеко не каждый человек будет верить незнакомцу, отвечающему с чужого телефона. Даже появилась гордость, что у Тэхёна в округе такие разумные личности. — Тэхёна привёл в мой кабинет один из его сокурсников: Юнги, кажется. Если Вам это что-то даёт, то поверьте мне на слово, что мы прямо сейчас в доме Тэхёна. Отследите по геоданным местоположение мобильного телефона и сами убедитесь. Голос напряжённо повис. Обдумывает всё перечисленное и понимает, что слишком вошёл в роль секретного агента, добывающего информацию. Вышло немного глупо, но переживания толкают нас на необдуманные поступки. — Извините за этот…, – тон стал тише, сбивчивее и сразу ясно, что человек мысленно сожалеет о вышесказанном, либо он очень уставший, – меня Пак Чимин зовут – близкий друг Тэхёна. Видимо я не зря позвонил, так и думал, что он себя доведёт. — Это не в первый раз? Чимин тяжело выдохнул. — Он очень слабый в последнее время: то недосып, то мигрень, сейчас жар. Ладно, я постараюсь через несколько часов заехать. — Знаю, что это будет звучать подозрительно, как и в предыдущий раз, но лучше зайдите завтра, когда он отоспится. Я вколол ему обезболивающее, имеющее и снотворное действие. Проспать он может долго, если до этого был ещё и вымотан. На самом деле, Чимин только и рад заехать завтра: он чуть духом не разорвался на сегодняшней работе, из-за загруженных дежурных суток и беспокойных людей, которые вечно что-то от него требуют. Ему не в тягость сохранять самообладание, но даже у самых сдержанных, невзначай, сдают концы. И там уже неизвестно, когда эти концы объявятся: в компании самого себя, где-то в безлюдном месте, либо бесконтрольно сорвутся на кого-то поблизости. Ехать куда-то сейчас, помимо своей квартиры, – это самое последнее, чего желает Чимин. И его немного успокаивает факт, что Тэхёну может кто-то оказать помощь, пусть Чимин с ним лично и не знаком. Убедительным словам Хосока хочется верить ещё больше, нежели слышать, как вечно отнекивается сам Тэхён. Их недолгий разговор закончился на скором согласии Чимина навестить друга завтра. А Чонгук всё это время даже не вникал в их суть, после тщетных попыток расслышать ответы телефонного собеседника. Всё его внимание привлекала кровать и тихонько вздымающаяся в ней грудь. Чонгуку было чужда наблюдать за кем-то спящим, что его невольно навестило вдохновение. Этот беспомощный вид навевал какие-то незнакомые, либо давно забытые эмоции, и Чонгук всё пытался пробраться сквозь пелену, огораживающую его от правды. Его волнует вид спящего человека или же присутствие Тэхёна рядом? С другой стороны, Чонгук давно так долго не находился рядом с людьми. Жить с ними совместно в здании одно, а вот принципиально избегать их влияния совершено другое. Но Тэхён стал поводом проснуться тем воспоминаниям, когда Чонгук ещё был заинтересован в знакомстве с человеком, когда он сам рвался в общество, дабы изучить кого-то помимо себя. Два противоречия столкнулись лбами и теперь Чонгуку ничего не остаётся, как бороться с этим чувством замешательства. — Присмотришь за ним? – из фрустрации вызволил отголосок Хосока. – Мне уже пора уезжать. Ты всё равно живёшь через стену. Не прошу сидеть с ним сутки, просто изредка заглядывай к нему, проверяя спит он или нет. Если состояние ухудшится, то уже точно вызывай скорую. Чонгук не готов к такому длительному контакту и скорому сближению с людьми.