Bound in Ashes

«Всю свою жизнь я был таким равнодушным. До тебя». -Аноним

      Красное.       Всё вокруг было красным, и по мере того, как солнце начинало освещать небо, прежде чем взойти на горизонт, всё становилось ещё краснее. Словно все другие цвета покинули этот мир, и осталась только кровь, окрасившая заснеженную гору перед его пустыми глазами.       Взгляд Тэ проследил за павшими, нагромождёнными вокруг него на многие мили вниз по склону горы, пока прерывистые крики воронов, круживших над ним, не привлекли его внимание к небу.       «Красный восход солнца».       Как наверху, так и внизу. Это был кошмар, который он слишком хорошо знал, хотя ни один из них не оставлял его в таком оцепенении. Прохлада, разливающаяся по бедру, вернула его к своему телу, и он сместил ладонь, чтобы надавить на место, где отчётливо виднелась кость.       Вокруг было тихо, ибо мёртвым больше нечего рассказывать. Лишь немногие оставшиеся, молча идущие за павшими, будут нести правду ночи, перешедшую в дневной свет.       Тэ поморщился, отталкиваясь от пропитанной кровью земли, подтянул под себя меч, чтобы опереться на него, спотыкаясь о трупы. Трупы людей. Трупы зверей. Трупы тех, кто прожил дольше, чем гора, на которой он стоял, и тех, кто не прожил достаточно долго, чтобы познать тёплые объятия любви.       Все мертвы по чужой вине.       Несмотря на свои раны, он продвигался вперёд, его сердце начало бешено биться, когда он понял, что вокруг него повисла тяжёлая тишина. Там должна была быть вибрация, знакомая ему с детства.       Затем его взгляд упал на них, на огромные неподвижные тела тех, кто вырастил его. Они лежали там, холодные и бездыханные, переживая свои последние мгновения всего в нескольких футах друг от друга. Оба его родителя, теперь уже покинувшие этот мир. Его ноги погрузились в грязь, горная земля стала болотистой от жизни, которая лилась из их зияющих ран. — Нет, — всё, что ему удалось сделать, это шёпот, когда он, спотыкаясь, пробирался сквозь грязь и рухнул на морду своего отца, проводя руками по рубиново-красной чешуе. — Твоё время ещё не пришло… ещё не время… я не готов, — слёзы ослепили его, окрасив весь мир в размытый красный цвет, словно он тонул в крови, окрасившей гору. На самом деле он и тонул, горе, наполнявшее его, разрушило его существование так, как он и не подозревал, что печаль способна. — Мне так жаль, Тэ… — хрустальный голос Анны донёсся даже до мёртвых, несмотря на то, как тихо она говорила. Безмолвная, невысказанная и всепоглощающая боль звучала в их голосах, когда они стояли на коленях перед своими павшими королём и королевой.       Тэ услышал хрипловатый голос капитана стражи — конечно, этот старый дракон выжил. — Тонис, найди мою сестру. — Да, милорд. — Последний раз я видела её в долине, Тонис, — добавила Анна, кладя ладони на изумрудные скулы своей матери. — Это будет недолго… ветер скоро их унесёт… — прошептала она, по её лицу текли слёзы.       Тэ обхватил лицо отца, беззвучные крики разбитой души разрывали его существо, а пальцы впивались, крепко цепляясь за то, что осталось. — Я не готов… — всхлипывал он. — Ваше Высочество, твоя мать тоже, ты должен попрощаться с ними обоими… — Анна провела рукой по его спине, пытаясь успокоить его.       Он кивнул, поцеловал огромную скульптурную щеку своего отца, прежде чем соскользнуть с него. Он подполз на коленях к щеке матери и мягко провёл по ней рукой.       «Такая красивая даже в своей смерти». — Прощай… мама… — он нежно поцеловал чешую под её сияющими серебряными глазами. В его груди разрываются новые рыдания, дыхание становится невыносимым. — Это началось, Тэ-а, ты должен сказать слова…       Он чувствовал, как у него сжимается горло, он не мог найти своего голоса, даже сквозь слёзы он видел прекрасные оттенки изумруда, переходящие в пепел перед ним. Солнце начало прогонять красный цвет с неба, его золотые лучи теперь обильно лились на горный склон. Словно сама Богиня призывала их. Он на мгновение закрыл глаза, чувствуя, как восточный ветер поднимается, целует его мокрые от слёз щёки и уносит родителей домой. — Как ты родился, так и пройдёшь снова сквозь серую завесу. Вечно летать на ветрах нашей Богини, как пепел на ветру вечной жизни… — он произнёс слова, которые не надеялся произнести ещё три тысячи лет, — теперь идите и не знайте ничего, кроме мира и друг друга.       Пока он говорил, ветер поднимался всё выше, гнул сосны по краям поля битвы и мчался мимо них к восходящему солнцу. Тела драконов, лежавшие вокруг них, превратились в пепел и в последний раз взлетели в его прохладные объятия. Его рука задержалась вокруг последней частицы матери, пока её остальная часть отправлялась домой. Он легонько поцеловал свой сомкнутый кулак. — Я люблю тебя… — прошептал он, выпуская её пепел в золотой свет, который плясал над ним. Он смотрел на них так долго, как мог, пока они не растворились в золотых лучах, ослеплявших его. Никогда больше он не узнает их объятий или утешительных слов, не в этой жизни. Он слишком часто прощался с ними, и теперь ему больше нечего было дать. — Милорд, я нашёл вашу сестру… — голос старого дракона был хриплым и скрипучим. — И?       Последовало долгое молчание. — Она ушла домой к Богине, милорд. Домой с родителями, — даже его стареющий голос передавал тяжесть печали, которая тяжело висела между ними тремя.       Тэ закрыл глаза, медленно выдыхая, его лицо было мокрым, а тело онемело. Он похолодел не только из-за горного воздуха или тяжёлой кровопотери, но и от того, что огонь внутри него погас. У него больше не было воли ни на что. — Тогда я последний, — сказал он, открывая глаза и мрачно глядя на землю, залитую золотом перед ним. — Кто ещё дышит, Тонис? — Только мы трое, милорд.       За одну ночь погибло более тридцати драконов. Последний бронированный батальон воинов, а также праведно правившие король и королева — все ушли этой ночью.       Все, кроме них.       Его взгляд упал на замок, который лежал в долине под ними, почерневшие шпили, пронизывающие небо над утёсом, на котором он стоял. В том же самом замке, трусливый король человечества отступил посреди битвы, оставив своего фамильяра и королеву-мать Тэ во главе войска. Именно в этот момент он снова начал чувствовать. То, что бурлило внутри него, то, что просачивалось из него и клубилось, как тени и угли, вокруг его коленопреклонённой фигуры.       Ненависть.       У него была мысль прилететь туда и сжечь позолоченное чудовище дотла, а пепел отправить в долину реки под ним. Этот глупец король начал эту войну, и в самый важный момент оставил своего дракона, чтобы закончить её. Неглупый человек. Жадный человек. Человек, жаждущий ресурсов, которые не были дарованы его королевству Богиней. — Всё кончено, — выдохнула Анна, становясь рядом с ним на колени. — Какой ценой? — прорычал Тэ. — Они погибли напрасно. — Они умерли не зря, Тэ, они умерли для общего блага и защиты этого царства. — Они умерли из-за жадности. Величайшее благо, которое мы могли бы сделать, это сжечь этот замок до основания, вместе с ним, запертым в нём, — пока он говорил, угли закружились вокруг него. — Это не ты говоришь, а твоё горе, — её тон был твёрдым, её челюсти сжались от гнева. — Ты теперь король, Тэ-а, ты должен научиться смотреть сквозь дымку тяжёлых эмоций на будущее своей семьи. Это твоё бремя и твоя честь. — Какой семьи, Анна?! — Тэ повернулся к ней, его глаза расширились от гнева. — Посмотри вокруг, мы всё, что осталось. Я Король Тени и Пепла. — Есть ещё надежда… мы могли бы… могла бы быть новая жизнь, Тэ… — Ты бы хотела, чтобы я взял тебя в качестве спутника жизни из-за необходимости, вместо того, чтобы любить, Анна? — его тон был раздражённым, и, глядя на печаль, омывающую её серебряные глаза, он чувствовал сожаление о том, что причинил ей боль правдой.       Вполне вероятно, что оба их партнёра погибли в этой войне, умерли прежде, чем кто-либо из них почувствовал притяжение, которое связало бы их вместе в этой жизни и в следующей. Но даже если бы они были всем, что осталось, он ни за что не повязал бы себя. — Что ты будешь делать теперь? — спустя долгое время спросила она, её голос был мягким и грустным, словно она знала, что это прощание.       Он повернулся, чтобы снова взглянуть на всё более яркое небо, его существо снова похолодело. — Я буду лететь на восток, пока не найду подходящее место для смерти. Эпоха Драконов закончилась, Анна. Человечество больше не будет использовать нас для своей выгоды, больше не будет заявлять о нас как о своих фамильярах и бросать на ветер, как будто мы одноразовые, — он зарычал, питаемый только ненавистью, которая зашевелилась в нём, когда он говорил. Он поднял руку, которая бессознательно была прижата к ране на его ноге, не заботясь больше о том, чтобы сдерживать жизнь, текущую через него. — Мы привязываемся к ним не поэтому, Тэ, мы не одноразовые. Не поэтому мы, драконы, решили стать хранителями равновесия рука об руку с первым королём людей, — она всё ещё говорила тихо, несмотря на исходивший от него гнев. — Не осталось никого подобного ему, и никто больше не заслуживает такой чести, — зарычал он. — Ты говоришь так, будто знаешь его… — она рассмеялась лёгким и пустым смехом.       Он стиснул челюсти. Он слышал так много историй, в каком-то смысле он знал. — Что ты будешь делать? — теперь он говорил тише. — Я сделаю то, что ты должен делать, — её голос стал горьким, — и буду работать над созданием мира баланса, в который, возможно, однажды… драконы вернутся. — Мне жаль, что я разочаровал тебя в этот день, Анна, но слишком многое во мне превратилось в пепел, как и мои родители. Я не способен быть королём, каким ты ожидаешь. Королём, которого ты заслуживаешь. У меня нет желания бороться за будущее, которое я не хочу видеть, — он поднялся с земли, тени его превращения уже кружились вокруг него. — Ты всегда был королём, которого мы заслуживаем.       Это было последнее, что он услышал из её уст, когда его крылья тяжело опустились вниз, толкая его на сотни футов вверх в голубое небо над горой.

***

      Юнги не знал, что заставило его обнять Тэ, всё, что он чувствовал, было болью. Волна за волной бесконечной, сокрушающей мир боли. Она исходила от его фамильяра, как жар от ревущего огня, пропитывая Юнги до костей, и он не мог этого вынести. Он не мог вынести того, что чувствовал Тэ. Он должен успокоить его, ему нужно успокоить его.       Его тело действовало само по себе, прижимаясь к груди Тэ, вплетая пальцы в густые кудри. Чем больше его тело инстинктивно реагировало на печаль Тэ, тем больше он осознавал, тем больше действовал по собственному желанию. В тот момент, когда руки Тэ обвились вокруг него, а нос мягко скользнул по скуле, он протрезвел и был опьянён чем-то другим, помимо медовухи.       Это обжигало его, прикосновение Тэ. Это жгло его, и он жаждал большего, желая свернуться калачиком в жаре и остаться там навсегда. Он чувствовал, как печаль отступает от него, как прилив с берега, и то, что омывает его, было жарой и чем-то… большим.       «Мой дракон».       Его щёки вспыхнули, как только он бессознательно произнёс эти слова. Конечно, Тэ был его фамильяром, но это не делало дракона его. Было неловко говорить так собственнически, но это не помешало ему провести губами по всей длине шеи. Его тянуло к нему, боль в челюсти, желание вонзить зубы и успокоить Тэ. Он не знал почему, он не понимал, что происходит, и, что удивительно, не хотел понимать. Тэ был ранен, его дракон был ранен, и он заставит всё это уйти, если это будет последнее, что он сделает. — Мой дракон… — снова выдохнул он.       Голова Тэ на мгновение отклонилась от него, и Юнги почти потерял сознание. Он наклонился вперёд, его пальцы впились в затылок Тэ, губы приоткрылись. Пока губы Тэ не коснулись его щеки, и он почувствовал его дыхание у горла. — Твой… Я всегда был твоим…       Тэ довольно легко приподнял его к груди. Он сжал кулаки в волосах, сопротивляясь желанию полностью обернуться вокруг этого человека. Его дыхание выходило из-под контроля, его чувства только ощущали жар, который кипел в воздухе вокруг них двоих. — Ты мне доверяешь?       Лицо Тэ коснулось его щеки, и он повернул голову набок, это был просто рефлекс. Юнги плавился, когда Тэ коснулся губами вены, которая сильно пульсировала на плоти от прикосновения его фамильяра. «Ты действительно мой?» — Всей своей жизнью, Тэ, — это была одна из немногих вещей в жизни, в которых он был уверен прямо сейчас, и что Тэ будет защищать его до самого конца.

Last of Her Kind — Peter Gundry

      Он ахнул, когда почувствовал прохладную ласку ветра на своём лице, ночной воздух был намного прохладнее, чем его кожа, которая горела огнём. Они падали, свободное падение головой в темноту, которая нависла вокруг них, словно рок смерти. Он улыбнулся, не боясь, даже когда форма Тэ перешла от человека к тени, а из тени возникла застывшая чешуя его истинной формы. Юнги открыл глаза, адаптировался, и сел между шипами, образовавшимися там, где череп дракона соприкасался с его позвоночником.       Его глаза быстро приспособились, и он увидел тусклый отблеск быстро приближающейся реки под ними, его руки инстинктивно нашли более мелкие шипы, чтобы обхватить их. В последний момент дракон расправил огромные крылья, и по долине разнёсся звук, похожий на шум парусов, подхваченных океанским штормом, когда они быстро понеслись параллельно реке внизу.       Они летели.       Юнги никогда не чувствовал себя более живым, чем в этот момент, когда древний вырезанный пейзаж каньона проносился быстрее, чем его глаза могли осознать, и всё же он это сделал. Его разум прекрасно знал, где они были, как близко они скользили по земле, сколько лье они уже пролетели от оставленного позади замка. Ночной воздух обжигал его лицо, но он всё ещё склонялся к нему, волнение и радость выливались в улыбку, которая раскрашивала все его черты. Всё пришло само собой. Это было знакомо, как отголосок сна, который он не мог вспомнить.       Его взгляд метнулся к реке внизу, странно желая прикоснуться к сверкающим пикам, которые образовались на ветру, который они создали вместе. Он почувствовал, как Тэ переместился под ним, огромное крыло плотно прижалось к его телу, а Юнги сдвинул пятки, чтобы зацепиться за шипы, образовавшиеся за его челюстью. Дракон легко повернулся, пока брюхо не столкнулся с тёмными небесами над ними. Юнги отпустил шипы, за которые держался, и вытянув руки над головой, кончиками пальцев касался прохладной воды под ними. Рукав его кимоно элегантно развевался позади них, как знамя красного дракона.       «Красиво».       Он вернул руки к шипам, за которые раньше цеплялся, дракон снова закружился на ветру, как танцор, который давно освоил вальс. Юнги поднял взгляд вверх, и прежде, чем он смог сформировать связные слова в своей голове, он был прижат к шее Тэ импульсом, который сдвинул его, когда крылья взмахнули с необычайно огромной силой. Юнги глянул вниз, одним взмахом крыла они уже преодолели каньон. Он улыбнулся, крепко прислонившись к дракону и взволнованно глядя перед ними, поскольку тот быстро подтолкнул их вверх.       Юнги не мог вспомнить какими ему всегда представлялись облака, но он вспомнил, как в детстве часами смотрел на них, страстно желая прикоснуться к ним. Облака были холодными и, как оказалось, влажными. Они таяли на его коже, как снег, пока они пронзали их. Он огляделся вокруг, пока они выровняли курс. Здесь было тихо, но это был мирный вид тишины. Был только звук ветра, проникающий в кожу крыльев дракона, и это было до странности успокаивающим. Здесь было больше света, и Юнги сел, чтобы иметь возможность более свободно осмотреться по сторонам. Верхушки облаков мягко светились в свете звёзд, словно свежевыбеленный пух, и выглядели намного теплее, чем ощущались на его коже.       Он растопырил пальцы, проводя ими по чешуе перед собой, с любопытством исследуя шипы, выросшие у основания черепа. Его внимание снова обратилось к Тэ, когда дракон долго и низко гудел под ним. Это был звук, который звучал так, будто он наслаждался вниманием пальцев Юнги, и он был так счастлив слышать это.       «Я хочу кое с кем тебя познакомить».       Воздушный голос Тэ наполнил его, и он подался вперёд, чтобы собраться с силами, когда голова дракона наклонилась вниз. Когда пятки Юнги плотно прижались к челюсти дракона, чёрные крылья рядом с ними плотно прильнули к груди Тэ, и они пошли вниз. Юнги крепко прислонился к дракону, наслаждаясь ощущением их падения, и улыбка до ушей всё ещё красовалась на его лице.       Он видел, как гора под ними быстро приближалась, опасно быстро, но снова он не чувствовал страха. Он громко расмеялся, когда Тэ ждал до последней минуты, чтобы расправить крылья и изменить направление. Его сила прижала тело Юнги к большому чёрному зверю, на котором он сидел. Тэ использовал импульс, чтобы отправить их обратно на вершину, древние сосны под ними кланялись повелителю теней и пепла, когда он пролетал мимо.       Пока, наконец, он не притормозил на вершине склона, где, как ни странно, ничего не росло. Он мягко коснулся земли, изогнув свою огромную шею к земле и прикрыв лицо плиткой, чтобы Юнги мог легко отойти от него. Юнги пошёл вперёд, с любопытством глядя вверх на два памятника, стоявшие на страже долины и горизонта, над которым восходит солнце. Юнги почувствовал, как ветер пронёсся мимо него, и он знал, что Тэ снова превратился в свою человеческую форму, но его взгляд всё ещё задержался на двух памятниках перед ним.       Юнги замер у подножия статуй, два красивых человека стояли рука об руку и выглядели мудрыми и сострадательными. Тэ тихо прошёл мимо него, задумчиво проводя руками по основанию их обоих. Его брови нахмурились, и Юнги почувствовал ту же волну печали, которая утихла, а теперь быстро вернулась. — Мама… Папа, это принц Мин Юнги, — Тэ отвернулся от статуй, чтобы величественно показать Юнги, который потрясённо посмотрел на него, а затем снова на лица памятников перед ними.       Юнги закрыл глаза, его рука широко взмахнула в сторону, пока он изящно завёл противоположную ногу за спину, его кимоно развевалось на горном ветру. Он идеально воспроизвёл предыдущий поклон Тэ, его колено низко зависло над землёй, его голова была низко склонена с уважением. Он снова поднялся, мягко глядя на Тэ, выражение лица и эмоции которого было нечитаемыми.       Юнги встал рядом с ним, его плечо по-прежнему упиралось в грудь Тэ, когда он проводил руками по его ладоням и статуям. Глаза Тэ начали наполняться грустью, слёзы грозили перелиться через край, когда Юнги увидел, как он следит за его руками по камню. Юнги посмотрел вверх, и Тэ переместился так, что одна рука оказалась на его спине, а другая на статуе отца рядом с тем местом, где остановился Юнги. — Для меня большая честь познакомиться с вами обоими и узнать, каким человеком является ваш сын, — его голос был мягким, когда он заговорил с ними. — Вы бы гордились им, потому что он сделал величайшее добро, которое можно сделать в этой жизни, спасти жизнь незнакомцу. Он ничего обо мне не знал, и всё же вытащил из серой пелены, звавшей меня домой, и за это я никогда не смогу ему отплатить, — голос Юнги был полон благоговения, когда он говорил, как и эмоции, которые проходили сквозь него. Чьи эмоции, кто мог сказать. В такие моменты как этот, они сливались воедино.       Лоб Тэ упёрся в его плечо. Юнги пытался вспомнить, что знал о магии фамильяров, но все связи были разными, он задавался вопросом, были ли все они такими… интимными. — Я скучаю по ним… — руки Тэ сжались в кулаки, и Юнги обвил их своими руками, вырисовывая маленькие кружочки большими пальцами. Голос Тэ был едва громче шёпота, и он чувствовал, как его плечо становится влажным. — Как они умерли?       Тэ отстранился от него и сел на землю под ними, его слезливый взгляд устремился к восточному горизонту. Юнги ещё раз склонил голову и устроился рядом с ним. — Здесь была битва, кровопролитная и долгая. Это началось тогда, когда закат окрасил небо, и продолжалось до самого восхода солнца, — он замолчал, его челюсть сжалась, когда он говорил, Юнги поднял руку, чтобы провести ладонью по его руке. — Колдуны Ренки благословлены древним искусством, дарованным им богиней, и хорошо преуспели, чтобы сохранить это знание и питать огонь открытий. Век за веком наши короли восставали против Ренки, и век за веком они почти не отражали наших атак. В конце концов, они устали от драконов, опустошавших их армии и создали новую магию. Мощную магию.       Рука Тэ протянулась по бесплодному склону перед ними. — Раньше здесь был лес, пока не наступила та чёрная ночь, и деревья ожили и безжалостно бросились на нас. В ту ночь не было луны, и туман, сильно накрывший гору, ослеплял даже наши глаза дракона. Всё, что у нас было, это острые носы и уши, но от них оказалось очень мало толку, потому что они сжигали тела мёртвых и… шум… Я никогда не забуду этот шум…       Юнги сжал руку Тэ, когда его голова упала на грудь. — Ты был здесь? — Да.       Тэ повернулся, его янтарные глаза были тёмными и бронзовыми. Юнги задавался вопросом, случилось ли это с ними, когда ему было грустно. Взгляд путешествовал по памятникам над ними, от лиц к основанию. Он повернулся в талии, его большая рука потянулась, чтобы пройти по вырезанному там языку, который Юнги не мог прочесть. — Спасибо, Тонис… — прошептал он, склонив голову. — Ты видел это… когда они… — Юнги сделал паузу, он не знал, как продолжить. — Нет, — голос Тэ был серьёзным от его горя, — но я нашёл их в сером утреннем свете, лежащих рядом, сосновые ветки всё ещё свисали из их ран, — он снова повернулся, указав пальцем на долину. — Моя младшая сестра пала там, у реки… — Мне очень… очень… жаль, Тэ… — Я потерял всё той ночью… Поэтому, когда настало утро, и не осталось даже пепла моей семьи, я полетел на солнце, пока не нашёл отдалённую пещеру, чтобы свернуться клубочком и умереть, — его взгляд встретился с Юнги, в нём образовалась искра, которая загорелась сильнее, а затем остудила радужную оболочку вокруг них. — К сожалению, мои ранения не забрали меня, но я всё равно не шевелился. Ни разу за всё это бесконечное время, которое проходило, в надежде, что вместо этого я умру с голоду и, наконец, моя боль прекратится.       Юнги посмотрел вниз от яркости, вспыхнувшей в глазах его фамильяра, когда Тэ заговорил, у него в горле образовался ком. Он ненавидел эту мысль, мысль, с которой Тэ пришлось столкнуться с таким трудом в одиночестве. — Ты говоришь так, будто я совершил какой-то благородный поступок, вытащив тебя из реки в тот день, но на самом деле именно ты дал мне то, чего у меня не было в течение очень долгого времени… — голос Тэ стал хриплым, и воздух между ними снова нагревался. — И что это было… — прошептал Юнги, всё ещё не в силах встретиться с ним взглядом. — Воля к жизни, — Тэ произнёс эти слова как молитву, — и удержать тебя в этом мире было эгоистичным поступком. Просто потому, что я не мог позволить тебе умереть. — Почему… почему ты не позволил мне умереть? — Юнги грубо сглотнул. — Я… я не знаю.       Последовала минута долгого молчания. Оба они задумчиво смотрели на бесплодные камень и землю перед ними, погружённые в раздумья, печаль и жар смешались в пространстве между ними. — Скоро наступит серый рассвет, мы должны вернуться… — мягко сказал Тэ, хотя его челюсти были стиснуты.       Юнги кивнул, в нём зародился страх, но он знал, что должен вернуться. Если не для себя или для своего королевства, то для Тэ. Того, кто больше всего нуждался в нём, в качестве короля этого мира.

***

Isolation — Lucas King

      Юнги прислонился к большому письменному столу из красного дерева своего королевского кабинета, глядя на двор, который величественно возвышался над камнем под ним. Он повернул кольцо, которое его отец подарил ему в тот день, когда он сделал его наследным принцем, это было простое кольцо, которое было передано от первого короля его потомкам. Это был тёмный металл, более тёмный, чем любой другой, который видел Юнги, и в нём был вставлен необычный янтарь, который всегда отражал свет и светился, как пламя. Он всегда играл с ним, когда был погружён в свои мысли, и погружённость в свои мысли — вот всё, что он представлял собой в эти дни.       Он услышал стук железа и знакомый раздражённый смех. Он посмотрел вниз, его взгляд упал на голые фигуры Тэхёна и Намджуна, единолично владеющих мечами, которые Юнги даже не мог поднять. — Неплохо… для старика, — Намджун ухмыльнулся, его большая грудь вздымалась, когда он пытался отдышаться. — Я собирался сказать то же самое о тебе, кем ты был, а? Коротышкой из помёта, щенок? — Тэ издевался, дерьмовая ухмылка распространилась до ушей, когда Джун зарычал и снова бросился вперёд. Звуки ударов их мечей, трескающихся, как молния, сквозь замок вокруг них. Юнги наблюдал, как они подходили друг к другу, шаг за шагом, ни один из них не набирал или не терял позиции. Пока Тэ не увидел яму в форме волка и не использовал её, заставив другого кувыркаться по мощёному камню у их ног, приземлившись с лезвием Тэ у горла. — Это была нечестная игра… — Намджун сдался, нахмурившись. — Как ты думаешь, война — это честная игра? — Тэ протянул ему руку и без особых усилий помог ему подняться с земли, смеясь, когда Намджун перевернул его через спину и швырнул на другую сторону двора. — Очко получено, старик, — прорычал он, швыряя рюкзак с водой в дракона, всё ещё лежащего на спине и смеющегося. — Куда вы ушли?       Юнги хмыкнул, когда голос Сокджина прервал его мысли, он повернулся, чтобы взглянуть на него. Тот терпеливо стоял позади него, пока Чимин встал перед ним на колени, любезно подшивая брюки, которые были на нём. — Куда вы ходили прошлой ночью, Джуни и Гук искали вас по всей территории? — Мы летали, — Юн усмехнулся, когда глаза Джина поднялись на заявление, которое он прошептал. — Что вы делали?! Юн, я думал, что здесь я безрассудный?! — он прошептал свои назидания, но это не помешало его ушам покраснеть, когда он заговорил, наклонившись вперёд от волнения, пока Чимин вежливо откашлялся. — Мне жаль, Чимин-ши, ты такой милый и услужливый, а я усложняю тебе задачу. Пожалуйста, прости меня.       Чимин улыбнулся и мягко кивнул, возвращаясь к своей задаче. — Ладно, — Джин выжидающе приподнял брови, — куда вы ходили? — Он познакомил меня со своими родителями или, по крайней мере, с их памятниками, — от него не ускользнуло, что Чимин замер, его глаза слегка расширились, прежде чем продолжить. — Памятники? Должно быть, они сделали что-то великое, чтобы им воздвигли памятники, — размышлял Джин, его пальцы обводили изгиб его губ, явно пытаясь вспомнить историю, о которой бесконечно болтал его дядя. — И да, и нет, — тихо проговорил Чимин. — Они действительно были великими по характеру и поступкам, но именно традиция требует возведения памятников в их честь. — Он… они строят памятники всем своим павшим? Как мы создаём кладбища? — Джин вопросительно посмотрел на Чимина, который снова застыл на месте, цвет медленно исчезал из его лица. — Если бы это было так… — медленно произнёс Юнги, подозрительно глядя на Чимина, — у его сестры тоже был бы такой… Чимин-ши… что ты знаешь… — Он сказал мне не рассказывать тебе… — прошептала милая фея, на его лице была написана агония разрываемого желания рассказать и остаться верным Тэ. — Тогда я не буду заставлять тебя, — Юнги сел на край стола, мило улыбаясь Чимину, чтобы успокоить его, — он скажет мне, когда будет готов. — Он не будет принуждать тебя, но я буду, — Джин положил руки на бёдра, глядя на Чимина. — Сокджин, — тон Юнги был твёрдым, и по выражению его глаз Джин понял, что на этом не стоит настаивать. — Я был там в то утро, стоял на той горе, когда восточный ветер уносил пепел павших драконов, — руки и взгляд Чимина устремились ему на колени, когда он мягко заговорил. — Ты выжил в битве? — спросил Юнги, его голос стал мягким, когда он заговорил. — Нет, — нахмурился Чимин, — мои родственники не так искусны в военном искусстве, как в исцелении, — он улыбнулся принцу. — Если ты когда-нибудь заболеешь, ваше высочество, пожалуйста, найди меня, и я помогу тебе, — Юнги кивнул, когда глаза Чимина смотрели мимо него в окно. — Видите ли, моё королевство находится в этой горной цепи, — голос Чимина стал воздушным, как отголоски его воспоминаний. — Ночью раздался этот… неземной шум… нечестивый стон, сопровождавшийся грохотом самой Земли и треском коры. Я выглянул из окна своей комнаты и увидел адскую гору, пылающую под покровом неестественного тумана.       Юнги сел на корточки перед Чимином, и Сокджин последовал его примеру. Он положил руку ему на плечо, когда тот говорил, и Чимин перевёл взгляд на него. — Затем последовали эти высокие свистки, как стрела, сильно врезавшаяся в ветер, который давил на неё… но скрученный. Скрученный так, что волосы на затылке встали дыбом…. затем раздались крики… даже через две горы мы могли слышать крики драконов, пронзивших ту чёрную ночь, — голос Чимина срывался, когда он говорил, ужас раскрасил его черты. Он откашлялся и грубо сглотнул, глядя на свои руки, когда он говорил. — Мой отец собрал нас, самых опытных целителей нашего клана, и мы поспешили. Мы знали, что дра… они нуждаются в нас, мы могли слышать это на каждом шагу. Но… к тому времени, как мы пришли… всё уже давно затихло… — Это не твоя вина, Чимини… — Юнги провёл рукой по волосам, пытаясь успокоить его. — Они всегда охраняли магические жизни этого царства… и когда им требовалась наша помощь… мы пришли слишком поздно… — серебряные слёзы текли по его щекам и покрывали тыльную сторону его сложенных рук, как искрящаяся роса.       Все трое подпрыгнули, когда Хосок вошёл в комнату, как обычно, громко, хотя он замер, увидев, как Чимин застенчиво вытирает слёзы с лица. — Что я пропустил? — сказал он мягко, когда темноволосый мужчина, стоявший позади него, нежно положил подбородок ему на плечо. Золотые глаза Гука невероятно смягчились, когда он увидел печаль Чимина, которая вылилась из него и наполнила комнату.       Гуки прошёл мимо него и присел на корточки рядом с Чимином, мягко улыбаясь ему. — Чимини? Хочешь помочь мне найти правильные травы для чая Хоби, а? Он плохо спал, и я хотел бы ему в этом помочь. Ты довольно быстро понял, что я плохо разбираюсь в травах, я был бы признателен за твою помощь, — Чимин тихо хихикнул и кивнул, взяв лиса за руку и позволив себе осторожно подняться с пола. — Спасибо, — Хосок заговорил быстро, его щёки слегка покраснели. — За… эм… помощь… Чимин-ши… спасибо… — он неловко провёл рукой по затылку, поморщившись, глядя в пол. Гук засмеялся, проходя мимо него рука об руку с Чимином.       Хосок закрыл за ними дверь и замер в шоке, когда снова повернулся к своим друзьям, когда они оба скептически посмотрели на него. — Что? — Это был… — теперь Сокджин поморщился, — флирт? Потому что, чёрт возьми, это было ужасно, Хосок-а. — Заткнись, Джин-а, — Хосок закрыл глаза, вздохнул и спустился в гостиную. — Боже мой, это был флирт, ты слишком много времени проводишь в лесу, Хоби-а, — Джин зарычал от смеха, потеряв равновесие и приземлившись на крестец.       Хосок просто хмыкнул и махнул рукой в их сторону. Юнги встал и снова прислонился к своему столу. — Как… вы, ребята, чувствуете себя… рядом со своими фамильярами? — он снова бездумно играл со своим кольцом, когда говорил. — Полагаю, это похоже на возвращение домой после долгого отсутствия, — Хосок прислонился головой к кожаной спинке, которая возвышалась за его спиной, — удобно и безопасно. Как провести вечность со своим лучшим другом.       Юнги хмыкнул, его глаза скользили по телу Тэ, которое намокло под пролившимся снаружи дождём. — У вас когда-нибудь возникает желание быть с ними ближе? — боковым зрением он увидел, как лицо Сокджина изменилось, и он посмотрел на него. — Ну да. Мне нравится быть рядом с ним, наша связь говорит мне об этом, он здесь, чтобы хранить меня в целости и сохранности, и я чувствую себя комфортно в его присутствии, — Хосок нахмурился. — Это не то, что ты подразумеваешь под «ближе», не так ли? — Сокджин поднялся и встал рядом с ним, ища в глазах Юнги правду, которой он с ними не поделился.       Юнги кивнул головой. — Тогда что ты чувствуешь? — мягко подтолкнул он. — Между нами возникает тепло, когда мы приближаемся друг к другу, и не только на моей коже. Оно в воздухе между нами. В пещере, когда мы сблизились, воздух нагрелся настолько, что вода на камнях у наших ног превратилась в пар, — выражение лица Джина было задумчивым, когда его глаза остановились на Юнги. — Может быть, это потому, что он тот… кто он есть… — задумался Хосок позади них. — Может быть… но я чувствую это так глубоко… как будто это плавит мои кости… — Юнги говорил тихо. — Это… — Джин нахмурил брови, — болезненно? — Нет, — быстро сказал он, качая головой, — совсем наоборот. Я хочу свернуться калачиком и жить в этом вечно. Я начинаю тревожиться, когда долгое время не чувствую его рядом с собой. Я просто хочу быть рядом с ним, ближе к нему, — он сделал паузу, наблюдая за нечитаемым выражением лица Джина. — Я знаю, что каждая связь с фамильяром отличается от другой, я просто пытался понять это… это всё ещё ново.       Наступила долгая пауза, затем Хосок нарушил молчание. — Я хочу быть рядом с Гуки, но я едва успеваю провести ночь в объятиях, прежде чем выгоняю его. Он слишком горячий и чертовски громко дышит, — усмехнулся он. — У тебя всё ещё есть та книга, которую я подарил тебе много лет назад? — Джин тихо спросил его. — Та, которую мой дядя дал мне, чтобы я передал её тебе, та, в которой были записаны дневники первого короля? — Где-то… а что? — Юнги кивнул. — Ты когда-нибудь читал её?       Он покачал головой, у него не было на это времени. — Тебе следует, я думаю, ты обнаружишь, что у вас больше общего, чем ты думаешь, Юн.       Юнги задумчиво хмыкнул. Что общего может быть у него с человеком, жившим более пяти тысяч лет назад?

***

      Солнце село уже несколько часов назад, когда Тэ вошёл в комнату Юнги, как в свою собственную. Босиком и без рубашки, небрежно вытирая полотенцем волосы, он споткнулся о стопку книг, безалаберно брошенных на пол. С любопытством хмыкнув, он осторожно поставил ноги на свободное место на полу вокруг себя и направился к большому зеркалу Юнги, стоявшему в углу.       Он повернулся и оценил своё тело в зеркале, улыбаясь и нося новые порезы и синяки, которые Джун поставил ему как почётные знаки. — Напомни мне научить тебя стучать, — пробормотал Юнги, не отрываясь от книги. Тэ фыркнул и потянулся, чтобы провести костяшками пальцев по слишком большому комоду, его лицо расплылось в ехидной ухмылке, когда Юнги посмотрел на него без впечатления.       Тэ засмеялся про себя, перебирая стопки книг, чтобы бессистемно броситься в изножье кровати Юнги. — Чёрт, давненько у меня не было хорошей драки. Этот зверь знает, как драться, — Тэ закрыл глаза, тяжело дыша от возбуждения и наслаждаясь ощущением своего натруженного тела. — Этот зверь… — Юнги подчеркнул это слово, — имеет больше манер, чем ты. — Это всё притворство, чтобы произвести впечатление на своего вычурного лорда, в глубине души он настоящий зверь, и в конце концов я выбью это из него, — он сложил руки поперёк тела и решительно кивнул.       Юнги прижал к груди свою маленькую раскрытую книгу, неодобрительно глядя поверх очков. — Ты так шёл через весь замок?       Тэ хмыкнул и пристально посмотрел на него сквозь прищуренные глаза, чувствуя себя довольно забавным, когда он отвечал на неодобрение Юнги. — Разве у тебя нет рубашек в комнате? Или драконы в них не верят? — Юнги взмахнул рукой, показывая на его фигуру без верхней одежды, и Тэ не удержался от злобной улыбки. — Мы предпочитаем обнажённую натуру, мой принц, ткань на нашей коже заставляет нас сгорать от желания высвободиться…       Глаза Юнги расширились, а щёки вспыхнули, когда он снова занялся своей книгой, но Тэ был в слишком хорошем настроении, чтобы отпустить его так легко. — Разве ты не предпочитаешь, чтобы я существовал именно в таком виде? — он приподнялся на локте, его злобное чувство юмора отразилось в выражении лица, когда Юнги отказался смотреть на него, предпочитая вместо этого вопросительно хмыкать, глядя на страницы своей книги. — Так, как мне удобнее всего, Юн? — это был первый раз, когда он произнёс прозвище, которое его друзья дали для него, и ему понравилась реакция, которая пронеслась в его голове, когда он это сделал.       Увы, принц держал себя в руках, к его разочарованию, все годы, проведённые при дворе, несомненно, принесли свои плоды. — Да, ты мой фамильяр, и я желаю, чтобы твоя жизнь была комфортной. Хотя, боюсь, здесь ничего не получится, поскольку слуги уже считают, что ты слишком мешаешь им выполнять свои обязанности, — пробормотал Юнги, переворачивая страницу в своей книге.       Тэ слегка наклонился вперёд, опираясь на ноги Юнги, и рассмеялся. Он почувствовал, как всплеск веселья отозвался в Юнги, хотя и не достиг его губ. Это его вполне устраивало: он знал правду, даже если мир её не знал.       Тэ поднял глаза на книгу, которую он читал, и, взяв себя в руки, заметил, что на её обветренной обложке нет никаких надписей, и провёл указательным пальцем по корешку. — Что ты читаешь, мой принц?       Он положил голову на колени Юнги, обхватил его ноги и подоткнул одеяло с другой стороны бёдер, позволяя пальцам задержаться там. Наслаждаясь теплом, которое снова нарастало между ними, он подумал, не устанет ли он когда-нибудь от этих ощущений, но быстро решил, что нет. — Это расшифровка личных дневников первого короля людей, — сказал Юнги, перелистывая очередную страницу. Он читал довольно быстро, как и Тэ, возможно, ещё один навык, появившийся за годы работы при дворе. — И чему же ты научился? — Тэ улыбнулся, сжимая бедро Юнги, всё, что угодно, лишь бы в воздухе вокруг них было тепло. — Его фамильяром был дракон, первый дракон, который украсил королевскую семью.       Тэ с любопытством хмыкнул, поощряя Юнги продолжать делиться. Его дыхание на мгновение задержалось в горле, когда пальцы Юнги бездумно перебирали его влажные кудри. Он закрыл глаза, расслабляясь от прикосновений, и уже пытался придумать, как заставить этого человека прикасаться к нему ещё больше. — Он описал их первый совместный полёт, он был хорошо сформулирован, и я очень резонировал с ним… Как и то, что происходит вокруг нас двоих… Тепло, которое так сильно разгорается между нами, что вода испаряется из самого воздуха… — пальцы Юнги замерли, когда Тэ перевёл взгляд на него. — Ты тоже это чувствуешь? — Тэ заговорил мягко, и Юнги перевёл взгляд на него. — Тепло, которое… — Да, — его щёки слегка порозовели, и он вернул взгляд к лежащим перед ним страницам. — Я хотел понять больше о связи между нами, и Сокджин посоветовал мне прочитать это. Я рад, что он это сделал, приятно найти сходства в этих страницах. — Что ещё ты узнал… — Тэ улыбнулась, желая, чтобы он продолжал говорить, проводя ногтями по коже головы. — Ну, видимо, он что-то получил от их связи… что-то… — он сделал паузу и перевёл взгляд на Чимина, который поклонился и вошёл в комнату. — Добрый вечер, милорд, — он мило улыбнулся им двоим. — Добрый вечер, Чимини, — Юнги ответил на нежность, и в его глазах застыла улыбка. — Я заварил чай, чтобы помочь лорду Чон уснуть, и приготовил ещё и для вас, не хотите ли чашечку? — он посмотрел на серебряный поднос в своих руках, на котором красовался фарфоровый чайник и подходящие чашки. — С удовольствием, Чимини, спасибо, — Чимин улыбался до ушей, его голубые глаза искрились неподдельной радостью, он отвернулся от них, чтобы поставить поднос на тумбочку, занимаясь сервировкой и наполняя чашку. — Принц как раз рассказывал мне о Первом короле и его драконе… — Тэ ворковал с Чимином, который улыбался, деликатно наливая чай. — О? О том, с которым он был повязан?       Юнги вопросительно хмыкнул, на октаву выше обычного, быстро моргнул и посмотрел на Чимина. — Я думал, что дракон был просто его фамильяром, — он прочистил горло. — Ну да, и это тоже, — Чимин налил вторую чашку, — но согласно историям, которые рассказывал мне отец, они также были одним целым. Близнецовое пламя, рождённое через завесу друг от друга, и именно эта любовь принесла столь долгий покой в этот мир, — Чимин повернулся, чтобы протянуть Юнги чашку, и остановился, увидев, что они оба застыли.       Юнги тяжело сглотнул, оторвавшись от своих мыслей и подался вперёд под тяжестью головы Тэ, чтобы любезно принять чай из терпеливо ждущих рук Чимина.       Тэ быстро сел, откинувшись на изножье кровати, шестерёнки его разума переключились, когда он снова воспроизвёл в своём сознании многие из их моментов в новом свете. Их связь в пещере, пар, поднимавшийся от кипящей у их ног воды, нить, натянутая между ними на скалистом берегу. Тот факт, что даже после того, как он был привязан к этому мужчине, он всё ещё не чувствовал себя достаточно близким. Каково было смотреть, как он ухаживает за другими, и быть бессильным это остановить. Ощущение их первого полёта, абсолютный экстаз, когда они в тандеме двигались по небу.       «Мой дракон».       Он рванулся вперёд, чувствуя, как дыхание сбивается, и грубо провёл руками по лицу, поддерживая вес головы. О фамильярах он мог и не помнить, поскольку среди рождённых драконами это было редкостью. Но когда речь шла о поиске спутника жизни, он должен был понять это с того момента, как его дракон зашевелился после восьмисотлетнего сна в присутствии принца. Ему казалось, что всё вокруг него кружится, голова была лёгкой, дыхание затруднённым. Он провёл руками по лицу, на коже выступили капельки пота, пальцы начали дрожать. — Р-разве они не учили тебя этому, ваше высочество? — голос Чимина был окрашен беспокойством из-за настроения, царившего в комнате вокруг них. — Нет, — тихо произнёс Юнги, и Тэ почувствовал, как между ними натянулась нить. Он чувствовал это так ясно, что мог почти обхватить пальцами. Чёрт, как же он мог быть настолько глуп, что не заметил этого раньше. Неужели он так долго был в оцепенении, что ему понадобилось почти два месяца, чтобы понять то, что большинство его сородичей поняли сразу же в процессе своей жизни. — Они не научили меня ничему, что связано с драконами. В этом замке это запрещено. — Когда-нибудь я познакомлю тебя с моим отцом, в нашей библиотеке висит заказанный им портрет этих двоих, — Тэ развернулся в талии, слегка поклонился, принимая чай, который налил ему Чимин. Он наблюдал, как Чимин переместился, слегка убирая волосы Юнги с его лица. — Знаешь, ты похож на него, — Чимин восхищённо улыбнулся Юнги, глаза которого были полны любопытства, — твоего предка. Причёска, у него были длинные волосы, которые он собирал обратно в хвост, — они оба посмотрели с шокированным выражением на Тэ, который отпил чай и бессознательно поднялся с кровати, не моргая глазами. — Прошу меня извинить, мой принц, — Тэ слегка поклонился в сторону Юнги, он почувствовал, как смятение водопадом хлынуло из его тела, но Тэ не остановился, направляясь к двери.       Ему нужно было на воздух.

Fjorgyn — Osi and The Jupiter

      Прохладный ночной воздух развевал его тёмные волосы на глаза, и он не обращал внимания на щекотание прядей на щеках. Его когти впились в каменный обрыв, который он выбрал в качестве своего насеста, а янтарные глаза напряжённо вглядывались в ночь, сгустившуюся над замком под ним. Он крепко сжимал в руке железный шпиль, на старом металле осыпались хлопья ржавчины. Его челюсть сжалась, когда он расслабил свой разум, чтобы привести в фокус видение, плавающее в тёмных уголках его сознания.       В той комнате его поразило воспоминание о сне, который он видел в первую ночь, когда Юнги лежал перед ним в нескольких дюймах от смерти. В ту ночь он часами наблюдал за ним, пытаясь понять, почему ему так захотелось спасти этого человека. Он наблюдал за тем, как жар проступает на его коже, как он лежит перед ним, задыхаясь от усилий, зная, что инфекция скоро заберёт его, и когда Тэ закрыл глаза в ту ночь, ему впервые приснился сон с тех пор, как он вошёл в эту пещеру.       Но это не было похоже на сон, это было реальным, ярким, словно его кожа становилась влажной от прикосновения тумана, опустившегося на этот серый луг. Длинные тёмные волосы, развевающиеся под дуновением ветерка, который клубил туман между ними, воспоминание о ком-то, кого он оставил позади, так давно, что забыл черты его лица.       Почему он увидел это, он должен был знать, и он узнает.       Его взгляд переместился вниз и остановился на тусклом свете свечей, лившемся из окон комнаты Юнги. Юнги метался, как прекрасный тигр, пойманный в позолоченную клетку.       Он выпустил длинный вдох через ноздри, когда свечи разгорелись. После всего этого времени он наконец-то нашёл свою вторую половину, и оказался здесь в ловушке. Связанный долгом. Связанный судьбой, в единственном месте, которое Тэ ненавидел больше всего на свете. Он мрачно усмехнулся над иронией судьбы.       У их богини действительно было хорошее чувство юмора.       Он поднялся, когда увидел, что принц задул свечи, и, перепрыгивая с крыши на крышу, оказался над его покоями, где и расположился. Сегодня он не будет смотреть, как он спит, как делал всегда, но будет находиться рядом, внимательно прислушиваясь ко всем шорохам внизу. Готовый в мгновение ока наброситься, расправить свои чёрные крылья и извергнуть смерть на весь мир, если понадобится.       Всё его тело было на грани, он вдруг почувствовал, что Юнги очень уязвим и очень ценен. Тело Тэ неприятно вибрировало, когда он начал понимать, что всё его существование теперь зависит от самого существования Юнги в этом мире. До него не было ничего, и после него не будет ничего.       Множество эмоций, гнев, печаль, смятение, вожделение и многие другие тёмные и собственнические желания, сменяли друг друга, ползая по его коже. Этот человек, крепко спавший под ним, возможно, благодаря чаю Чимина, принадлежал ему, и будь он проклят, если кто-нибудь ещё осмелится снова претендовать на него или причинить ему боль.       Так что Тэ остался на крыше, в свете растущей луны его фигура блестела, а ночной ветерок, охлаждаясь, вытягивал из него пар и уносил его в ночь. Он сосредоточился на дыхании Юнги, когда оно стало переходить в более тревожное, и отчаянно пытался игнорировать запах смерти, который поднимался вверх от земли под ним.

***

      Прошла неделя с того вечера, когда Чимин принёс им чай. С тех пор каждый день между ними царило молчание и напряжение, которое Юнги не мог прочесть. Он держал бумаги перед лицом, но не смотрел на них. Вместо этого он смотрел поверх их потрёпанных страниц на Тэ, который, как и каждый день, неподвижно стоял в углу комнаты.       «Он снова сжимает челюсть…»       Его глаза сузились, когда Тэ тут же расслабил челюсть и выдвинул её вперёд, словно пытаясь раскачать больное место.       «Значит, ты можешь слышать меня, но не говорить со мной… забавно…»       Тэ откинул плечи назад, его язык провёл по внутренней стороне нижней губы, пока он приспосабливался на месте, всё ещё не поднимая на него глаз. Он не смотрел, ни разу с той ночи, и как бы ему не было неловко, когда Юнги проецировал свои мысли на него через всю комнату. Юнги было всё равно. Его необъяснимо беспокоило расстояние между ними, и тот факт, что эти прекрасные янтарные глаза ни разу не взглянули на него, сводил его с ума.       «Почему ты не разговариваешь со мной?»       Юнги почувствовал, как на него навалилась стена, но он сосредоточился ещё сильнее, стиснув челюсть, пока думал.       «Теперь ты меня ненавидишь?»       Тэ шмыгнул носом, его глаза тут же встретились с глазами Юнги, и он почувствовал облегчение от того, что наконец-то оказался в их владении. Затем он почувствовал волну гнева и… страха, которая на мгновение отхлынула от него, после чего к Тэ вернулось внимание, и он снова окинул взглядом маленький офис. Значит, он не ненавидел его, это было облегчением.       «Ты напуган?.. Не надо, я смогу защитить тебя, Тэ-а».       Тэ закрыл глаза и повесил голову, его нога слегка покачивалась под ним. — Ой, смотри, посетитель, — Сокджин крикнул, сидя рядом с Юнги, когда молодой посыльный уставился на мрачного и грозного Тэ, охранявшего дверь. Очевидно, мальчик был напуган, скорее всего, он слышал историю о том, что он делал с неугодными ему стражниками. — Иди сюда, мальчик, — махнул рукой Юнги, — он не укусит, если я его не попрошу, — он улыбнулся, когда Тэ громко усмехнулся. Кто бы мог подумать, что этот звук доставит ему такую радость.       Мальчик поспешил к нему, низко поклонился и передал письмо Сокджину, а затем, смутившись, посмотрел через плечо на Тэ. — А… вы не боитесь, господин? — заикнулся он. — С чего бы это? — Юнги наклонился над столом, когда мальчик повернулся к нему лицом. — Я настоящий тигр в этой комнате… — он улыбнулся, когда мальчик тяжело сглотнул. — Похоже, ты сегодня приглашён на ужин, и он хочет, чтобы ты был одет презентабельно для прекрасных дам, которые будут присутствовать, — Сокджин хорошо изобразил энтузиазм, а Юнги сел обратно в кресло, потирая указательным пальцем лоб. — Ооо, вы только посмотрите на это… Я тоже приглашён! — он указательным пальцем показал на своё имя на странице, высоко подняв брови в сарказме, и Юнги не мог не рассмеяться. — Иди, мальчик, скажи своему хозяину, что мы будем присутствовать, — Юнги махнул рукой, наблюдая, как ребёнок быстро проскочил мимо Тэ, который приподнял губы, чтобы игриво показать клыки. — Может, он надеется, что пока ты будешь набивать свою княжескую морду, ты будешь выбирать себе жену, — весело пропел Сокджин, пока Юнги продолжал улыбаться. — Мой отец в отчаянии, ему не хватает воли указать брату на его место, но он с радостью решит за меня мой брак, — Юнги со вздохом отбросил бумаги и почувствовал, как что-то похожее на нить натянулось в грудине. Это было больно, и от этого его взгляд устремился прямо на Тэ, который стоял с закрытыми глазами и стиснутой челюстью так сильно, что скоро мог сломать зубы. — Мы уже нашли способ обойти этот указ? — он ущипнул себя за переносицу. — О! Ты имеешь в виду, кроме убийства? — Сокджин ожидаемо хмыкнул в конце, приподняв брови и качнув головой в сторону Юнги. Юнги перевёл взгляд на него, и в его глазах промелькнул гнев. — Джин-ааа… — Джун шипел со своего места, явно недовольный, как и Юнги, тем, что он так смело высказал то, о чём они все так долго думали.       Юнги стиснул челюсти. Сокджин был умён, очень умён. Но Юнги боялся, что однажды он скажет что-то настолько безрассудное, что даже Юнги не сможет спасти его от этого. Кроме того, правдивость его слов от этого не уменьшилась. Тем не менее, сколько бы раз он ни думал об этом мимоходом, он не мог заставить себя начать своё правление с кровопролития. — Нет? Всё ещё не вариант? — Джин наклонился вперёд и грубо хлопнул Юнги по плечу. — Тогда я лучше пойду приготовлю тебе ванну, чтобы мы могли найти тебе невольную и совершенно невинную жену для брака без любви, — он крепко сжал плечо Юнги, не боясь потемневших кинжалов, угрожающе висевших во взгляде Юнги. — Пусть Чимин-ши позаботится обо мне, ты на сегодня свободен. — Как пожелаете, Ваше Высочество, — Джин поклонился с поклоном, в котором было много самоуверенности, и повернулся, чтобы быстро выйти из комнаты. Намджун вздохнул, слегка нахмурившись, и, поднявшись, почтительно поклонился Юнги и последовал за Сокджином. Юнги слышал, как он звал Джина в коридоре.       В комнате надолго воцарилась тишина, Юнги в раздражении смахнул бумаги со стола и провёл языком по губам. — А ведь он прав, — медовый голос Тэ снова всколыхнул его внутренности, и Юнги тут же закрыл глаза. Внутри него бушевал гнев. — Из всех моментов, которые ты мог выбрать, чтобы снова поговорить со мной, это не тот, который я хотел, чтобы ты выбрал, — Юнги провёл рукой по лицу, от гнева его кожа горела. — Ты и меня освободишь за то, что я просто говорю то, что ты не хочешь слышать? — спокойный голос Тэ раздражал его с каждым словом. — Ты выше этого.       Юнги стиснул челюсти и резко поднялся из-за стола, обошёл его и встал прямо перед Тэ. Он застыл на месте, глядя в его медовые глаза, и его решительный гнев быстро таял под его интенсивностью. — Что ты можешь знать о человеке, которым я являюсь? — голос Юнги был серьёзным, он говорил едва ли выше шёпота.       Глаза Тэ смягчились, и он опасно наклонился вперёд, заставив Юнги опустить взгляд на его лицо, на мгновение перейдя к губам, когда он молниеносно моргнул, чтобы прийти в себя. Он быстро посмотрел обратно в глаза дракона и снова провёл языком по губам. — Я знаю тебя, — прошептал Тэ, его взгляд не спеша задержался на одном из глаз Юнги, затем на другом. — Я всегда знал тебя.       Юнги замолчал, затем насмешливо сказал. — Что дает тебе право… игнорировать меня, а потом говорить такие вещи.       Тэ слегка нахмурил брови при этих словах Юнги, и Юнги отвернулся от него, чтобы выйти из комнаты. На ходу он разжимал кулаки, пытаясь успокоиться. Он смутно чувствовал, что Тэ идёт за ним, но мысль о том, что он далеко от него, беспокоила его больше, чем то, что он сейчас рядом. Поэтому он сжал челюсти и стал вести себя так, как подобает принцу этого замка.

***

— Мне жаль, — Юнги прошептал, когда Сокджин подошёл к нему и поправил мантию, ожидая, пока они войдут в столовую. — Я знаю, — пробормотал он, всё ещё поправляя подол халата, а затем с улыбкой посмотрел на него. — Мне тоже, Юн.       Юнги улыбнулся, потянулся, чтобы незаметно сжать его руку, когда Хосок подошёл, чтобы поприветствовать их. — Ты готов, Ваше Высочество? — Юнги кивнул, а Хосок посмотрел на Сокджина. — Лорд Ким? — Да, да, Хоби-а, я чертовски голоден, давай закончим этот фарс, и я смогу вернуться в свою комнату и поесть по-настоящему, — Джин наклонился вперёд и зашипел на него, и Юнги пришлось прикусить губу, чтобы не рассмеяться, когда Намджун прочистил горло у них за спиной. — Во-первых, для вас лорд Чон, милорд, — Хосок поднял указательный палец перед лицом Джина, игриво хлопая ресницами, — а во-вторых, фу, — Хосок скорчил гримасу и отвернулся от них, когда они захихикали, кивнув своему фамильяру, чтобы тот открыл двери.       Юнги посмотрел через плечо на Тэ, который стоял, не глядя на него, в нескольких шагах позади. — Наследный принц Мин Юнги и его смотритель лорд Ким Сокджин, — раздался голос Хосока, как капитана стражи, у него было много практики проецирования, и его тёплый голос эхом разнёсся по столовой.       Они вошли в зал, оба выглядели очень по-княжески, и кивнули собравшимся за столом дамам и их отцам. Юнги отметил, как и всегда, что на такие мероприятия никогда не приглашали дочерей фей. Он насмешливо хмыкнул, когда занял своё место, Сокджин сел рядом с ним, по обе стороны от них расположились знатные дамы.       Намджун поднялся и, как обычно, выдвинул для Сокджина стул. Тэ быстро приспосабливался, всегда наблюдая за Намджуном и делая то же самое.       Юнги посмотрел через широкий тёмный стол на отвратительное выражение лица своего дяди. — У нас здесь есть слуги, а не звери, — он усмехнулся с такой мерзкой улыбкой, что Юнги зажал кулак в рукаве. — Ты будешь тихо стоять вон там и делать вид, что тебя не существует, — он указал на затемнённую часть стены в углу комнаты.       Намджун поклонился и сделал шаг назад, но Тэ остался стоять на месте, его пальцы обхватили спинку стула. Юнги уловил страх в глазах женщины рядом с ним, когда она повернула шею, чтобы посмотреть на потемневший взгляд, нависший над чертами лица Тэ. — Со мной всё будет в порядке, — мягко сказал Юнги, и пальцы Тэ замерли в воздухе. — «Ты мне веришь?» — Юнги позволил этой мысли хлынуть, как водопаду, пока он отодвигал от стола стул Сокджина, а затем свой собственный.       На этот раз ему ответил хриплый голос дракона, который принёс с собой тёплую волну облегчения.       «Все своей жизнью, Мой принц».       Тэ поклонился и последовал за Намджуном на их место в комнате. — Он слишком дикий, чтобы бродить по этим залам, тебе лучше научить его манерам, пока кто-нибудь не пострадал, — голос дяди буквально возмутил его, Юнги скривился, глядя на стол, поправляя столовое серебро. — Этого не произойдёт, дядя, — Юнги вежливо улыбнулся, скрестив руки на коленях самым царственным образом. — Видите ли, в отличие от вас, я окружаю себя теми, кто не боится бросить мне вызов, потому что это означает, что они уважают меня настолько, чтобы быть честными со мной в отношении моих недостатков. — Негоже принцу и королю указывать на их недостатки, тем более некультурной твари, — он прищурил здоровый глаз глядя на Юнги, шрам на лице ужасно искривился под тяжестью его выражения. — Это истинное предназначение любого совета, которого должен придерживаться лидер, совет, который умиротворяет и слепо кормит пустыми любезностями, мало полезен для меня или этого королевства. Я не настолько самолюбив, чтобы считать себя тем, кто не совершает ошибок, — Юнги говорил ровно, не обращая внимания на неодобрение, исходившее от человека перед ним. — Какие мудрые слова для столь юного человека.       Юнги позволил улыбке растянуться в уголках рта, когда старший лорд, сидевший за столом, нашёл в себе смелость заговорить. — Спасибо, лорд Гван, — громко произнёс Юнги, не сводя глаз со своего дяди.       Двери в зал распахнулись, и слуги внесли первое блюдо, чтобы поставить перед ними. Юнги продолжал любезничать, но не более того, время от времени бросая на Сокджина раздражённые взгляды. К третьему блюду он уже устал от этой игры, и правда слов Сокджина стала давить на него. Женщина рядом с ним была очень красива, мила, умна и могла бы стать прекрасной женой. Но какой смысл Юнги жениться на ней, если он не сможет выдержать ни одного ужина рядом с ней, сохранив при этом рассудок.       Она провела пальцами по тыльной стороне его руки, и он снова почувствовал острую боль от мучительного натяжения нити на грудине. Он вздрогнул, отпрянув от неё так быстро, что уронил вилку на пол и столкнулся с Сокджином. Сокджин быстро поднялся, чтобы подхватить её, используя своё обаяние, когда он смотрел на неё через плечо. — Вы должны простить его высочество, сегодняшняя работа всё ещё тяготит его, — женщина слегка взвизгнула под тяжестью харизмы Сокджина. — Всё в порядке, не беспокойтесь, господин Ким, — хихикнула она, отворачиваясь от них.       Юнги посмотрел на своего ближайшего друга, его глаза наполнились нежностью, когда он с благодарностью принял вилку, которую ему вручил Джин, и его доброту. Сокджин всегда находил способ спасти его, когда тот чувствовал себя не в своей тарелке в более социальных аспектах своих обязанностей. Юнги был не таким общительным, как Сокджин, и общение сказывалось на нём гораздо быстрее. Но Сокджин всегда был естественным, легко склоняя других на свою сторону; он будет чертовски хорошим союзником и членом совета, когда Юнги станет королём. — Отвратительно.       Глаза Юнги расширились при этих словах, но его взгляд всё ещё был устремлен на Сокджина, который ядовито смотрел с колена на мерзкое подобие человека, сидящего напротив них.       Юнги медленно повернулся, провёл языком по губам. — Прошу прощения? — Этим вечером ты потратил больше времени на флирт с этим человеком, чем на выполнение своих обязанностей принца этого королевства, — зарычал он, и Юнги увидел периферийным зрением, как тени на стене сместились, более чем одна из них, остававшаяся там, осмелилась ограничить свет, падающий вокруг стола.       Юнги медленно поднял брови, когда Сокджин встал рядом с ним, на его лице было написано возмущение, когда он смотрел на генерала империи. — Прошу прощения, дядя… но… — Не делай вид, что это неправда, у меня есть глаза по всему замку, глаза, которые видят, как вы… двое… вместе…       Юнги раздул ноздри, его челюсть выдвинулась вперёд, когда он уставился на него, его язык плотно прижался к нижним зубам, а костяшки пальцев побелели на столе. — Это отвратительно, это мерзко. Наследный принц этого двора гоняется за мужчинами и мальчиками-феями, вместо того чтобы заниматься своими обязанностями. Так вот почему этот новый беловолосый мальчишка-фея порхает по нашим залам с отвратительной улыбкой на лице, — пухлое лицо старика покраснело, когда он заговорил, и в сторону Юнги полетела слюна.       Юнги посмотрел на своего отца, который просто неловко заерзал на стуле, человеческая оболочка, сосредоточенная на игнорировании окружающего мира, пока он не растворился в небытии. Это был не его отец, больше нет, его отец давно умер вместе с матерью. — Смотри на меня, когда я говорю с тобой, мальчик. — О, но я не мальчик, — Юнги закатил глаза, чтобы встретиться взглядом с дядей, его голос стал низким и напряжённым. — Я уже давно стал мужчиной и нахожусь на пороге своего трона, и ты должен помнить об этом, дядя. — Быть наследным принцем — это привилегия, мальчик, и если ты не хочешь, чтобы эта привилегия перешла к моему сыну, который здоров и женат на хорошей женщине из сильного дома, позволь напомнить, то начни заниматься текущими делами. Управляй страной и найди достойную королеву, а не играй с каким-то животным в тени… — Я буду спать с кем захочу, это система убеждений, которой меня научили вы, дядя, и которую ясно продемонстрировал внебрачный мальчишка, которого вы объявили своим наследником и который счёл нужным сидеть за нашим столом, в то время как наши почтенные фамильяры ждут, как собаки, у его подножия, — он лукаво улыбнулся, когда рот его дяди переместился, чтобы произнести слова, которых не давало ему горло. — Что касается управления этой страной, то я присутствовал на военных советах больше, чем вы, спросите любого из лордов, которые служат вам в этой комнате, о моих возможностях на этом фронте, и если у них есть долг, который стоит соблюдать, они скажут вам, насколько вы не выполнили свои обязанности перед этим королевством.       Его дядя наклонился вперёд, чтобы произнести очередную грязь, когда дверь в комнату распахнулась, и из неё вылетел молодой и обезумевший мальчик, который быстро нашёл Хосока и подбежал к нему. Глаза Хосока расширились, и он чудно кивнул, подходя к главе стола. — Ваше Величество, — поклонился он королю, — Танит разграблен. Город горит.       Юнги немедленно поднялся, этот город находился совсем рядом с окраиной столицы, недалеко от них. — Хосок, сообщи четырнадцатому батальону… — Сидеть! — кулак дяди сильно ударил по столу, его голос эхом разнёсся по комнате, и многие из собравшихся опустили головы. Женщина, сидевшая рядом с Юнги, начала шмыгать носом. — Сегодня у тебя есть более важные дела, мы пришлём солдат утром. — Этот город горит, его жители нуждаются в защите и помощи короны, — Юнги указал в известном ему направлении. — В этой богом забытой деревне нет ничего стоящего.       Глаза Юнги расширились до предела. — Нет… Ничего стоящего? — его голос был тихим от шока. — Там почти три тысячи жизней. — Звери вряд ли считаются достойными жизнями.       На этот раз кулак Юнги с силой ударил по столу, его бокал отлетел от него, волна реакции прошла по всем присутствующим в комнате. — Попомните мои слова, дядя, — он посмотрел на него, склонившись над столом, его голос звучал глубоко и грубо, — ваши дни сочтены. Скоро я получу свою жену и свой трон, и я заплачу вам всю сумму, причитающуюся вам за все те годы, которые вы молча просидели, пока наша страна медленно гнила, желая отцовской короны.       Он повернулся к Хосоку: «Собери…» — У тебя не будет ни одного из моих людей, чтобы принять участие в твоей глупости, мальчик! — Хорошо, — прорычал Юнги. — Собери мою охрану. — Их ты тоже не возьмёшь, они нужны для охраны этого замка и его гостей, — он указал пальцем на Хосока. — Это касается и тебя, лорд Чон. — При всём уважении, генерал Мин, — спокойно сказал Хосок сквозь стиснутые зубы, — у вас здесь нет власти отдавать мне приказы. Я отвечаю только перед королём и его наследником.       Юнги сжал оба кулака, затем медленно повернулся и указал на своего дядю: «Вам лучше надеяться на то, что я сегодня умру». Он развернулся из-за стола, глаза сразу же встретились с Тэ, который стоял в конце стола. Глаза его фамильяра горели, все мускулы на шее напряглись, Юнги поймал блеск его железных когтей в свете свечи. Юнги посмотрел на Намджуна, который стоял у его плеча, зверь оборонительно свернулся калачиком прямо под поверхностью, его глаза собственнически скользили по Сокджину, когда они приближались к ним.       Чонгук широко распахнул дверь, и все последовали за своим принцем из комнаты. Юнги уже переодевался, целеустрёмленно возвращаясь в свои апартаменты. — Встретимся во дворе через десять минут, — твёрдо сказал он, сбрасывая остатки своего нелепого официального одеяния.       Он услышал, как Намджун прорычал с восторгом: «Отлично, я умирал от желания как следует подраться». — Я знал, что ты сдерживался в том дворе, — ухмыльнулся Тэ и кивнул, когда Юнги с Сокджином оторвались от них.       Чимин чуть не выпрыгнул из своей кожи, когда они ворвались в комнату Юнги: «В чём дело?!» — Мне нужны кожа и кольчуга, поскорее, Чимини, — он бросил своё шёлковое кимоно на кровать и повернулся к Чимину, который замер от ужаса при виде его спины без рубашки. Как и все при первом взгляде на его изуродованную плоть. — Чимини, — он сказал мягко, отвлекая милого мужчину от его мыслей и возвращая к своей задаче.       Тэ прошёл мимо них, доставая оружие Юнги с того места, где оно висело на стене, и размещая его так, чтобы Чимин мог легко до него добраться. Энергия между ними вихрилась, и он не мог понять, от кого исходит хаос — от него или от Тэ. — Я помогу Хосоку с лошадьми. — Тэ, — выдохнул Юнги, схватив его за запястье, когда он снова прошёл мимо него. Тэ быстро повернулся к нему, кончик его носа коснулся щёки Юнги, тот вздохнул и закрыл глаза. Место боли на грудине сменилось жаром, казалось, что основание большого дерева устроило там свой дом, и корни глубоко проросли в Юнги. — Я не позволю тебе умереть, Юн, — прошептал он, прежде чем снова повернуться и исчезнуть из комнаты, унося с собой жар, оставив Юнги задыхаться. — Позволь мне пойти, — приглушенный голос Чимина звучал уверенно, хотя его голос дрожал. — Чимини, ты уже сказал, что не можешь драться, — он говорил мягко, не желая причинить ему боль. — Я могу делать другие вещи, например, сохранить вам всем жизнь, — Чимин остановился, глядя на него с упрямством, которое он узнавал во всех тех, кого он называл друзьями. — Очень хорошо, — он повернулся и схватил с кровати кинжал. — По крайней мере, надень это. — Спасибо, ваше высочество. — Пожалуйста, зови меня Юнги. — Спасибо, Юнги-а, — улыбнулся Чимин до ушей.

***

— Где все трупы? — вздохнул Хосок, когда они стояли в молчаливом недоумении у городских ворот напротив тех, через которые они вошли. Город был разрушен, на него явно напали, так как фасады его зданий ярко горели в ночи, но чем больше они шли, тем больше у них возникало вопросов вместо ответов. — Нет никаких признаков мародерства… ни военного рейда… — Намджун поднял испачканную кровью горсть земли в своей большой руке, присев на корточки, встряхнул её и понюхал воздух, пытаясь уловить запах, который они могли бы использовать. — Что у тебя, Гук? — позвал он, оглядывая своим ожесточённым взглядом подожжённые руины. — Пока ничего, — крикнул Чонгук с опушки леса по другую сторону ворот. — Они забрали их… — так тихо сказал Чимин, его голос был пронизан грустью, — это единственное, что имеет смысл… — его глаза наполнились слезами, когда он посмотрел на Юнги. — Зачем кому-то понадобились три тысячи волшебников и фей? Для чего? — Юнги нахмурился, когда говорил. — Я не знаю… — Чимин покачал головой, его голос был едва слышен, когда он опустился на колени, чтобы поднять маленькую куклу в форме оленёнка, которая была раздавлена в грязь. — Это происходит уже несколько лет, а в последние несколько месяцев значительно усилилось, — продолжал Чимин, смахивая грязь с куклы. — Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что это происходит уже много лет? — брови Юнги полностью сошлись. — Есть ещё что-то, чего ты не знаешь? — Чимин посмотрел на него в ответ, выражение его лица было печальным, а голос походил на шёпот. — Что ещё тебе не говорят на этих военных советах. — А как же иначе, — Сокджин сплюнул, скрестив руки на груди в явном гневе. — Держу пари, именно поэтому он не хотел, чтобы ты приходил, — Намджун заговорил снова, ярость внутри него была очевидна в его глубоком голосе. — Подумай, если бы он послал охранника утром, то мог бы сказать всё, что угодно. Но ты, ты свидетель, — он бросил грязь на землю, стиснув челюсти.       Хосок прошёл через их центр, встал на колени рядом с Чимином и обнял его. — Здесь были дети… — голос Чимина прервался рыданиями, когда он смотрел в мягкий взгляд Хосока голубыми глазами, в которых плавало серебро его слёз. Хосок крепко прижал его к груди, проведя свободной рукой по белым волосам, сверкающим в лунном свете. — Мы найдём их, — сказал он, пытаясь успокоить его, но взгляд, которым обменялись остальные, сказал правду, которую они все знали. — Мой принц… — тихо сказал Тэ позади него, — здесь что-то не так…       Юнги повернулся к нему лицом, его глаза светились, как угли в ночи, когда они смотрели на город, а затем на леса за его пределами. — Воздух… пахнет… знакомо, — Тэ наморщил нос, слегка покачивая головой. — Я не могу определить его… но он мне не нравится. — Я что-то нашёл!!! — Чонгук позвал с нескольких ярдов в лесу. — Это слабый след… но я думаю, его стоит уловить.       Все они поспешили к нему, тихо следуя за ним несколько миль, напряжение в их телах беззвучно нарастало с каждой пройденной милей. Наконец он замер, когда они вышли на очень маленькую поляну, его длинные вьющиеся волосы развевались на ветру, когда он поднял нос против ветра. Луна освещала высокие стебли травы и полевые цветы, которые росли перед ними, и они порхали серебром, когда поток ночного воздуха танцевал вокруг них. — Его нет… как будто он только что исчез… — Чонгук разочарованно нахмурил брови, выпустил клуб чёрного дыма, и через несколько мгновений чёрная лисица прижалась носом к земле, отчаянно нюхая всё, в поисках подсказки.       Воздух был прохладным, и мелкие хлопья снега целовали щеку Юнги, когда он рассматривал луг перед ними. Намджун быстро присоединился к нему, массивный серый волк сиял серебром в свете луны. Они отошли на несколько ярдов вперёд, методично двигаясь по пересекающимся кругам. Это был не первый раз, когда они работали в таком тандеме, каждый из них уравновешивал сильные и слабые стороны друг друга. У Чонгука был нюх, как ни у кого другого, и Намджун всегда поддерживал его, когда он неизбежно вынюхивал неприятности.       Юнги почувствовал, как тело Тэ сдвинулось, хотя он был не напротив него и даже не рядом с ним. Он почувствовал, как он изменился, энергия, излучаемая им, быстро менялась, пока они стояли там. Он посмотрел на него, тот стоял спиной к нему, его глаза сканировали линию деревьев. Тэ сделал шаг назад, его рука защищала Юнги. — Тэ… — Тихо, — прошептал он.       Сокджин повернулся, его глаза были устремлены на Тэ, который медленно доставал свой меч. Хосок повернулся вместе с ними и тоже достал свой меч, сдвинув Чимина между ними, наблюдая, как Тэ медленно крутит Юнги, постоянно держась между ним и лесом. Юнги протянул руку, зажав в кулаке чёрную рубашку, свободно свисавшую со спины его фамильяра. Его рука лежала на рукояти его собственного меча, а он пытался разглядеть что-нибудь в лесу.       Тэ зарычал, впился пальцами в бедро, пытаясь быстро сдвинуть Юнги, но было слишком поздно, они уже летели назад. Они сильно ударились о дерево в нескольких метрах от них, Юнги почувствовал сильный удар по черепу, и у него мгновенно закружилась голова. Тэ покачал головой и застонал, а Юнги попытался сфокусировать взгляд на том, что происходило на расстоянии, когда чёрная фигура Гука пролетела по воздуху и приземлилась на морду гигантского бурого медведя, который бросился к его друзьям.       Они не успели среагировать, как сзади раздался треск толстых веток. Тэ завёл одну руку за спину, прижимая к себе Юнги, и перекатился на бок, используя своё тело как щит, а затем сгрёб своими вытянутыми когтями морду другого очень большого медведя. Из него вырвалось пронзительное рычание, когда он ударил коленом по челюстям, которые сомкнулись с железным щелчком.       Тэ развернул нижнюю часть тела, ударив его по массивному черепу, и зверь покатился вбок. Его тело продолжало кувыркаться, почти по-кошачьи, когда оно кружилось в воздухе над Юнги, приземляясь на четвереньки над ним. — Ты можешь двигаться? — прорычал Тэ. — Я не знаю…— Юнги всё ещё чувствовал головокружение, он прижал руку к затылку, по ней разлилось тепло крови. Он протянул её обратно между ними, она капала в лунном свете. Глаза Тэ расширились от ужаса, когда он увидел, как кровь стекает по пальцам Юнги. — Чёрт, — Тэ оглянулся на сцену позади них и поднял Юнги на руки. — Нам пора идти. — Тэ-а! — Юнги крикнул, когда из кустарника выскочил ещё один медведь, и его огромные когти одним махом вонзились в спину Тэ. Капли крови упали на его щеку, и Юнги увидел, как перед глазами промелькнул весь его мир. Выражение лица Тэ, когда он плотно зажмурил глаза, его клыки выдвинулись, когда он оскалился, его кровь светилась, как рубины, когда она проливалась на лунное небо. — Чёрт! — воскликнул Тэ, быстро перекатившись лицом к нападавшему, когда сверкающие белые клыки больше, чем руки Юнги, быстро сократили расстояние между ними. Сверкнула серебристая вспышка, и морда медведя была впечатана в грязь рядом с ними с мощным грохотом, который потряс землю, как оползень. Волк в одно мгновение оторвал ухо медведя от черепа и бросился в ночь, а его клыки принялись рвать мышцы на горле зверя.       Кровь, ещё кровь. Она окрасила шерсть Намджуна, когда он приблизился к источнику жизни, пробивавшемуся сквозь существо, которое боролось под его массивными лапами.       Тэ перекатился снова, медленнее, чем раньше, поднимая и прижимая к себе Юнги, пока тот возвращался к остальным. Рука Юнги легла ему на плечо, и он почувствовал тёплую влагу, пропитавшую её. Он поднял руку, чтобы рассмотреть через плечо Тэ, в его глазах стояли слёзы, так как она была покрыта кровью дракона. — Тэ-а… — Я в порядке, не беспокойся обо мне.       Он положил Юнги к ногам Чимина, выхватив свой меч, чтобы помочь Гуку в битве, которую тот вёл рядом с ними. Он перепрыгнул через них, кружась в воздухе, и вогнал клинок по самую рукоять в рёбра зверя, который бросился за рычащим лисом. — Где ты ранен, Юн-а? — Чимин заговорил поспешно, его сапфировые глаза пытались быстро оценить его. — Моя голова.       Чимин слегка вздрогнул, когда Хосок перепрыгнул через них, его двойные клинки рассекли воздух, когда он ударил другого медведя, появившегося из темноты и набросившегося на них.       Чимин скрестил руки и поднёс их к губам, его глаза светились собственным светом, подобным тому, что Юнги видел на крыше пещеры Тэ. Он медленно подышал на ладони, и они начали светиться и сверкать, словно его плоть была сделана из люминесцентных бриллиантов. Наклонившись вперёд, он осторожно приложил ладони к черепу Юнги, создавая за собой шлейф светящегося воздуха. Юнги почувствовал, как боль утихает, мысли проясняются, а по венам, словно лёд, разливается холодная магия Чимина. — Намджун! — голос Сокджина был пронзительным, когда ночь пронзил собачий крик. Юнги обернулся и увидел, что обмякшее тело волка мечется из стороны в сторону в пасти особенно большого бурого медведя, а звуки потрескавшихся и сломанных костей болезненно наполнили ночь вокруг них. Медведь небрежно отбросил безжизненное тело Джуна в сторону, теперь он пристально смотрел на Юнги. — Мне кажется… или их становится всё больше… — пробормотал Хосок, задыхаясь, пытаясь отдышаться позади них. — Их становятся всё больше… — Тэ зарычал, его глаза были прикованы к Джуну. — Я… я… я не чувствую его… — Сокджин рванулся вперёд, и Тэ поймал его за руку. — Стой, — рявкнул он, побежав вперёд, уворачиваясь от медведей, которые нападали на него из темноты.       Чимин ахнул, прижимая Юнги к груди, он увидел, как Хосок сделал выпад и повернулся, чтобы увидеть, как он разрубает челюсть медведя, а затем пронзает мечом его глаз. Он обернулся к ним, подмигнув, прежде чем ещё одна массивная лапа отправила его в полёт. — Хосок-а!!! — закричал Чимин в ночь, а чёрная лиса уже летела за ним по воздуху. Сокджин переключил внимание на следующего медведя, который бросился на них, едва пропустив его удар. Чимин переместился под Юнги, достал кинжал, который тот дал ему, и держал его в обеих руках перед собой. — Чимини… — мягко произнёс Тэ, усаживая окровавленного Джуна рядом с ними, от его серебристого плаща, который всё ещё сохранял свой оттенок, почти ничего не осталось. Юнги проследил взглядом за Джуном, который всё ещё едва дышал. Едва. Юнги быстро поднял голову, заметив новые раны на груди Тэ, кость отчётливо виднелась под разорванной рубашкой.       Чимин мгновенно наклонился вперёд, свечение усилилось в десять раз, когда он положил руки на раны Джуна, синий свет исходил от него и создавал новую плоть везде, где он тёк. От него исходила сильная дуга света, разливаясь по телу Джуна и облизывая землю вокруг них.       Следующим прибыл Чонгук с Хосоком на руках и несколькими порезами на татуированном плече. Глаза Чимина метнулись к ним. — Я в порядке, Чимин-ши. Сосредоточься на Джуне прямо сейчас, — Хосок ухмыльнулся сквозь боль, его рука крепко прижалась к рёбрам, и по звуку его дыхания Юнги решил, что у него сломано как минимум три ребра. Чимин кивнул и закрыл глаза, чтобы сосредоточиться. — Джуни, любовь моя, — Сокджин прижал голову волка к себе на коленях, нежно поглаживая его, пока слёзы текли по его щекам. — Останься со мной, любовь моя.

Master of Death — Peter Gundry

— С ними ещё не покончено, — Чонгук говорил тихим тоном, его мускулистые плечи вздымались, когда он пытался перевести дыхание, его глаза были прикованы к Тэ. — Я знаю, — прохрипел он в ответ, прижимая руку к открытым ранам на животе. — Я слышу, как они приближаются, — на этот раз Гук произнёс более мягко. — Я знаю, — Тэ снова выдохнул, его глаза сканировали деревья, звуки трескающихся веток и падающих на землю маленьких деревьев раздавались всё громче с каждой секундой. — Когда они придут… их будет слишком много… — голос Чонгука надломился, когда он посмотрел вниз на Хосока. — Я знаю, — вздохнул Тэ.       Намджун издал стон, когда открыл глаза, а Чимин отвернулся от него, чтобы прижать руки к спине и грудине Тэ. Тэ закрыл глаза, медленно вдыхая, почти втягивая в себя свет Чимина.       Внезапно ночь наполнилась рёвом, когда из тьмы на них бросились несколько новых зверей. Юнги ахнул, затем закрыл глаза, когда яркий белый свет ослепил его. Он быстро моргнул, его глаза привыкли к новому свету. Чимин сидел рядом с ним и тихо шептал, пока свет лился из его руки, которая была поднята над ним, и окутывала их коконом, отталкивая нападающих. Было бы потрясающе красиво увидеть это при других обстоятельствах, и когда медведи кружились вокруг них, Юнги был рад, что позволил Чимину прийти. — Ваше Величество, — Юнги снова посмотрел на Чимина, чей голос был напряжённым, но он смотрел не на Юнги, а на Тэ. Юнги быстро взглянул на Тэ, глаза которого были полны нежности и понимания, когда он снова посмотрел на Чимина. — Я не могу… держать его… долго… — застонал Чимин, когда щит отразил ещё один удар. Рука Тэ мягко убрала руку, которая задерживалась на его животе. — Я знаю, — Тэ улыбнулся. — Всё в порядке, Чимини, сосредоточься на барьере.       Тэ наклонился к Юнги, его рука легла на плечо Чонкука. — Слушай, Гук, когда этот барьер падёт, ты вытащишь их отсюда. Слышишь меня? — его голос был твёрдым, наполненным большим авторитетом, чем Юнги когда-либо слышал в нём раньше. — Ты схватишь их и побежишь, не оглядываясь и не оборачиваясь, что бы ты ни услышал.       Чонгук свёл брови вместе, поклонившись в знак уважения к приказу Тэ. — Т-ты… не можешь взять их всех на себя, — Юнги заикался, его охватила паника.       Тэ сдвинулся с места и взял лицо Юнги в руки. — Нет. Не могу. Но я могу выиграть для вас время, — он улыбнулся, проведя большими пальцами по щекам Юнги. Его грудь болела, но не от раны, а от того, что корни дерева в ужасе отпрянули внутрь него. — Нет, Тэ-а! Нет.       Тэ проигнорировал его: «Будущий король теперь твой. Охраняй его ценой своей жизни, Чонгук-ши». — Ценой моей жизни, — кивнул Чонгук. — Нет… Тэ-а… ты не можешь… пойдём с нами… пожалуйста… — умолял Юнги, слёзы целовали его щёки.       Тэ держал его уже более крепко: «Живи. Ты слышишь меня? Ты обещал мне, что будешь жить и сожжёшь этот чёртов замок дотла, Юн». — Ваше Величество… — простонал Чимин.       Тэ наклонился вперёд и крепко поцеловал Юнги в лоб, после чего поднялся. — Ваше величество… Ким Тэхён… мой король… для меня было честью служить вам… — тихо произнёс Чимин, слёзы лились из его глаз, когда он с восхищением смотрел на Тэ.       Тэ повернулся в последний раз и мягко улыбнулся. — Это честь для меня, Чимин-а, — и он целеустремлённо шагнул сквозь свет, отделявший их всех от смерти.

Mephisto's Lullaby — Xtortion Audio

      Ветер мгновенно переменился, теперь они чувствовали это, так как барьер Чимина не выдержал, медведи тоже почувствовали это. Их было уже, наверное, штук двадцать, и они осторожно отступали от существа, которое смело шло к ним. Тень и угли начали сыпаться от него, ветер свирепо хлестал деревья, выстроившиеся вдоль поляны, кругами. — Я клянусь… — прорычал Тэ, — что один из вас — принц. Один из её драгоценных сыновей. Ибо ты падешь первым, и я вырву твои зубы и кости из твоего тела и сделаю из них корону для моего короля.       Среди них произошло движение: несколько из них сдвинулись, чтобы встать на защиту перед меньшим в центре стаи. — Глупцы, — зарычал он, тень поглотила его и, словно две злые руки, распространилась по поляне вокруг них.       Его огромная голова высунулась из клубящегося облака дыма первой, зубы блеснули в лунном свете, когда он пробрался вперёд и схватил маленького медвежонка, которого они защищали, подняв его над головой в небо над ними. Ночь наполнилась его мучительными криками, пока он не затих и не обмяк с одним леденящим душу треском. Затем он одним рывком головы бросил труп обратно в землю, разбив его своей могучей лапой, накрыв его остальной частью своего чёрного бронированного тела и с рёвом бросился на армию медведей, которые с рычанием бросились на него.       Затем они набросились на него, все сразу, и он закружился и покатился. Дракон схватил их зубами и когтями и с воплями агонии швырнул в ночь. Но они успели нанести свой урон, когда прыгнули ему на шею, разрывая своими железными челюстями огромные дыры в его бронированной коже. — Тэ-а! — Юнги встал.       Чонгкук быстро притянул его обратно к себе, когда дракон сердито закрутился, его толстый и длинный хвост едва успел пролететь над ними, увлекая за собой нескольких медведей и деревья. Раздался оглушительный треск их огромных стволов, воздух вокруг наполнился листьями и шерстью.       Чонкук взвалил Юнги на плечо, а волчью форму Джуна пристроил под другой рукой, и быстро пошёл прочь с поляны. Сокджин и Чимин поддерживали Хосока, следуя вплотную за ним. Юнги поднял голову вверх, его глаза затуманились от слёз, он пытался удержать Тэ в своей зоне видимости так долго, как только мог. Каждая метка, которую они вырезали на его теле, отрывала частичку души Юнги.       Всё это время ночь была наполнена звуками битвы, бушевавшей позади них. Деревья ломались, земля тряслась от ударов, крики агонии и свирепый рёв.       Рёв дракона звучал громче всех.       Когда они подошли к городским воротам и своим лошадям, Чимин остановился, его руки танцевали перед собой, а кончики его пальцев светились белым, когда он стягивал туман с близлежащей реки, чтобы покрыть лес, из которого они отступили. — Я не думаю, что они преследуют нас, — сказал Чонгук, потянув Чимина сесть позади себя на своей лошади. — На всякий случай, — произнёс Чимин, обхватывая Чонгука руками и укладывая их на грудь Хосока, в которого теперь вливался исцеляющий свет. Руки Хосока лежали на предплечьях Чимина, а голова слабо склонилась к широкой груди Чонгкука, и он пытался отдышаться от крови, которая начала наполнять его лёгкие.       Сокджин наклонился и хорошенько шлёпнул лошадь Юнги по крестцу, отчего она понеслась прочь от шума, доносящегося с горы. Они пронеслись через город со всей скоростью, на которую были способны их лошади, быстро проехали по длинному каменному мосту через реку и наконец остановились на опушке леса на другой стороне.

Sociopath — Lucas King

      Юнги, наконец, повернулся, и они все вместе ахнули, глядя на гору позади них. Когда солнце начало окрашивать небо в серый цвет, огонь, горел на склоне горы, засветился оранжевым, окрашивая небо над ней в тот же цвет. Высокие вековые сосны, выстроившиеся вдоль каменных склонов, быстро разгорелись, как шерстяная труха, и пламя взметнулось высоко в небо над ними. — Я забыл… — тихо произнёс Намджун, боль всё ещё сковывала его тело, — как быстро загорается драконий огонь. — Здесь тихо… — выдохнул Юнги, — я… не могу… я не чувствую его, — слёзы беззастенчиво лились из него. Его разум даже не мог начать обрабатывать мысль о том, что Тэ больше нет. Он закрыл глаза, ища, исследуя ошеломляющую тишину, которая окружала его, отчаянно нуждаясь хотя бы в эхе вибрации, которую он привык ощущать между ними.       Он открыл глаза, решимость окрасила его черты, его взгляд сканировал лицо скалы, которая возвышалась перед ними, ища путь назад к нему. — Мы не можем вернуться, пламя неприступно, — мягко сказал Чонгук. — Возможно, поэтому он и сделал это, — прошептал Чимин. — Чтобы никто не смог нас преследовать…       Юнги глубоко вздохнул, не в силах отступить дальше от происходящего перед ним, не в силах двинуться вперёд и спасти человека, который быстро стал значить для него так много. Он сказал, что защитит его, но при первой же угрозе оказался бесполезен. Юнги подвёл его, и он почти подвёл их всех, если бы не Чимин. Кто он такой, чтобы пытаться стать королём? Что хорошего он мог сделать для страны, если не мог защитить тех, кого любил больше всего?       Позади них раздался громкий треск и хруст сучьев и деревьев, все лошади были напуганы событиями этой ночи и отреагировали соответствующим образом. Юнги попытался удержаться в седле, когда его лошадь взвилась на дыбы, но с мягким рывком он полетел в грязь. Дыхание выбило из него все силы.       Сокджин выхватил меч, когда большие руки Намджуна успокаивали их лошадь: «Что это было?» — прошипел он.       Юнги поднялся в грязи, достал своё второе оружие, подставил ногу для опоры и поднял клинок в небо. На этот раз он их не подведёт.       «Юнги».       Он был слабым, очень слабым, как шёпот, брошенный в небо в ветреный день. Это была мольба, отчаяние, боль. Он искал, Тэ искал его. Он чувствовал это, чувствовал до самой глубины души. — Тэ-а! — воскликнул Юнги, бросив меч и безрассудно бросившись в кромешную тьму, расстилавшуюся перед ним. Он бежал несколько минут, отчаянно пытаясь собрать энергию где-нибудь в темноте. Пока не споткнулся и не упал, вывернутые корни у его ног пробили ему колени до костей, но он быстро поднялся, не обращая на это внимания, продолжая идти вперёд. Тэ был жив, он был жив и нуждался в нём. — Тэ! Я здесь… где ты?! — Юнги бешено закрутился, пытаясь заставить свои глаза привыкнуть к ночи, которая всё ещё была тяжёлой под покровом сосен. В него начал закрадываться страх. Что, если он придёт слишком поздно? Что, если он никогда не сможет найти его в этом лесу? Что если…       «Юнги…»       Юнги кружился, он был близко, очень близко: «Тэ-а, мой дракон, скажи мне, где ты?» — позвал он, бросившись в ту часть леса, куда взывало его сердце. Он мчался вперёд, не обращая внимания на сосновые иглы и грубые ветки, которые царапали его кожу.       «Здесь… я здесь…»       Юнги снова крутанулся, почувствовав, как между ними жёстко натянулась нить, и с готовностью повернулся, следуя за её тягой, безжалостно дергавшей его за грудину. Он последовал за ней на поляну, которую образовывало тело дракона, когда он провалился сквозь полог, увлекая за собой несколько деревьев, пока скользил по земле. Теперь он не двигался, но не раньше, чем Юнги успел разглядеть большие куски плоти, оторванные от него, и кровь, уже окрасившую хвою под ними. — Чимини!!! — голос Юнги сорвался, когда он закричал, он бросился прижимать к себе сломленное тело Тэ. — Здесь! Он здесь!!! — он слышал звуки приближающихся лошадей, вероятно, Гук шёл по его следу через кустарник.       Кровь Тэ была холоднее, чем должна быть, она просочилась в одежду Юнги, и прошло совсем немного времени, прежде чем она пропиталася ею. Он был изуродован, и как ему удалось улететь, Юнги не понимал. Он протянул дрожащую руку к его груди, инстинктивно пытаясь удержать часть жизненных сил внутри тела. Это были тщетные усилия, но он не мог не делать этого, его желание что-то сделать вызывало волны беспокойства, обрушивающиеся на него, как цунами. — Я здесь, — всхлипывал он, проводя пальцами по его грязным кудрям. — Я нашёл тебя…       Дыхание Тэ было редким и слишком поверхностным. Из глаз Тэ почти исчез блеск, когда он слабо потянулся, чтобы погладить Юнги по щеке, в них застыла нежность, подобной которой Юнги никогда не испытывал. — Да, — улыбнулся он, — это так, — он медленно выдохнул, закрывая глаза.

**** конец главы ****