Bound in Ashes

«Ты — всё, что мне нужно». — Эд Ширан.

      Лес вокруг них был живым, живым и диким. Тэхён чувствовал, как электрические разряды пробегают по коже, когда весенний горный воздух овевал его, он чувствовал, как они вибрируют в рыхлой грязи и травинках под его голой грудью, прижатой к земле, и слышал их в оркестре фауны, который наполнял лес сладкими звуками своих собственных небесных песен.       Несмотря на то, что весна уже начала согревать низины гор, а лес зеленел с каждым днём, было ещё достаточно прохладно, поэтому можно было заметить, как дыхание становится белым на солнце. Он почувствовал, как маленькое тело Юнги прижалось к нему, и выдохнул, слегка стиснув зубы. Иногда он действительно забывал, насколько горяча его кровь, но такие вещи не могли его смутить, и он предпочитал бродить по лесу в одних чёрных шёлковых штанах. Как бы он ни наслаждался весенним воздухом, охлаждающим его тело, ему также нравилось наблюдать за растерянными взглядами, которые часто вырисовывались на чертах лица Юнги, когда он пытался справиться с тем, что другой мужчина разгуливает без рубашки.       В последнюю неделю он находил такое удовольствие, дразня Юнги при каждом удобном случае. Он никогда не понимал, насколько увлекательной может быть погоня, не найдя до этого ни одного достойного занятия. За всю жизнь у него было несколько партнёров; они были случайными и поверхностными. Все они пользовались его добротой и уважением; но никому из них даже близко не удалось приблизиться к его сердцу. Никто из них не мог пробудить его душу от долгого мрачного сна. Никто, кроме человека, который тихо дрожал рядом с ним, вжавшись животом в весеннюю землю, сканируя глазами туман вокруг них. Один этот факт подтверждал единственную истину, в которой Тэ был уверен на протяжении всего своего долгого существования.       Принц Мин Юнги был его спутником жизни.       Он наблюдал за тем, как Юнги постоянно пытался сохранить дистанцию между ними, отдаляясь от нити, которая постоянно тянула их друг к другу. Это притяжение было очень сильным между ними и стало ещё сильнее теперь, когда Тэ направил свой разум и сердце в одно русло, как две звезды, попавшие на орбиту и вращающиеся всё ближе друг к другу в пустоте жизни. Это стремление, эта энергия, эта нить, тянущаяся между ними, была настолько сильной, что когда Юнги не обращал внимания, его тело начинало бессознательно склоняться к телу Тэ, пока его разум не осознавал это, и он неловко отстранялся.       В то время как Тэ с интересом наблюдал за происходящим, ему стало любопытно, как долго Юнги сможет отрицать свою сущность, отрицать правду и глубину их связи. Он не возражал, он был терпеливым зверем. Он ждал его появления в своей жизни более пятнадцати сотен лет, и у них было ещё так много времени. Он будет ждать, ждать, когда Юнги с готовностью упадёт в его объятия и ещё с большей готовностью — в его постель. По крайней мере, он попытается.       Он улыбнулся, когда Юнги сжал челюсти, чтобы не скрежетать зубами, когда они лежали на животе в подлеске. Он наблюдал за ним краем глаза, а потом злобно ухмыльнулся, придумывая новую игру.       Он молча переместился, пока его рука не обхватила Юнги, крепко притянув к своей груди, обнимая так сильно, как только возможно. Он посмотрел вниз, его дракон мурлыкал, глядя на розовые пятна, которые переливались на чужом лице, когда Юнги отчаянно пытался отрешиться от существования Тэ. Очевидно, он действительно сильно замёрз, потому что не желал вырываться из объятий Тэ. Вместо этого он предпочёл пытку жаром, который обжигал их обоих, по мере того, как близко они были друг к другу. — Звук твоих зубов отпугнёт нашу добычу, мой принц, — Тэ намеренно наклонился ближе к нему, его губы коснулись виска Юнги, когда он заговорил шёпотом. — П-п-п-р-рости… — Юнги звучал как задыхающийся маракас, и Тэ пришлось закусить губу между зубами, чтобы не сорваться на смех.       Он плотнее прижался к Юнги, его лицо прильнуло к его щеке, когда они лежали на покрытой росой траве. Ему стоило немалых усилий не ухмыльнуться, когда глаза Юнги медленно закрылись, дыхание стало выходить из-под его контроля, а розовый цвет на щеках перешёл в красный.       Он слегка повернул лицо так, что его губы коснулись яблока щеки, и сказал: «Теперь ты согрелся, мой принц?» — Да, — Юнги выдохнул, и Тэ инстинктивно сморщил нос. Всё было весело, пока в голосе и выражении лица Юнги не появилось возбуждение, и тогда это превратилось в акт отрицания со стороны Тэ, который сдерживал своё животное желание обладать им в ту же секунду, когда его голос стал таким лёгким, как сейчас.       Щелчок.       Тело Тэ мгновенно обернулось вокруг самого дорого для него человека в этом мире, и единственное, что могло заглушить желание сделать Юнги своим, — это защитить его любой ценой.       Все его чувства обострились. Он чувствовал, как меняется температура его кожи. Слышал, как сверчки улеглись в листве вокруг них на дневной сон, и теперь мог уловить их запах. Именно поэтому они оказались в тот день в этом лесу. Их запах был густым мускусом, который прилип к туману и теперь витал вокруг них.       Уголки губ дёрнулись вверх, когда зоркие глаза увидели, как они прорвали стену тумана и понеслись через поляну от них, каждый новый был больше предыдущего, и все до единого имели клыки, похожие на сабли, высоко поднятые над их оскалёнными мордами. Но кабан, который последним робко ступил из тумана, был тем самым призом, на который он претендовал в этот день. Он широко улыбнулся и изогнул бровь, возбуждение охоты начало плясать по его мышцам. — Богиня… — вздохнул Юнги, — я никогда раньше не видел таких больших… — Тебе следовало бы увидеть их тысячу лет назад, — прошептал Тэ, прижавшись губами к его щеке, — один кабан мог бы прокормить семью драконов в течение недели.       Юнги смотрел на него тем взглядом, который быстро стал одним из любимых выражений Тэ: любопытство. Ему нравилось наблюдать за тем, как ярко горит свет в его глазах, этот человек был жаден до знаний и смотрел на Тэ так, словно тот был хранителем каждой капли этих знаний в этом мире.       Они наблюдали, как кабаны осторожно выходят на поляну, через несколько мгновений расслабляясь, чтобы пастись и зарывать свои огромные бивни в землю в поисках пищи. От них повсюду разлеталась красная земля, их похожие на лезвия зубы не встречали сопротивления в затвердевшей за зиму земле, в которую они вонзались. — Я рад, что Чимин пришёл с нами… — прошептал Юнги, не сводя глаз со старшего кабана стада, чьи клыки устрашающе торчали в сторону от его морды. — Ты беспокоишься обо мне, Юн? — Я всегда беспокоюсь за тебя, — вздохнул Юнги, прижимаясь щекой к его щеке.       Тэ закрыл глаза, слова окутали его так, как он и не подозревал. Он глубоко и медленно вдохнул, открыл глаза и устремил их на свою жертву. Он слегка отстранился от Юнги, все его древние мышцы свернулись, как у змеи, готовой к удару. — Тебе не следует.       Затем он прыгнул. Оторвался от земли и кинулся вперёд прежде, чем Юнги успел моргнуть и вскрикнуть. Его босые ноги глубоко вжимались в землю и несли его вперёд со всё возрастающей скоростью. Кабан бросился наутёк, и началась погоня.       Он быстро сократил разрыв, и старший из стада отстал от остальных, когда они вырвались с поляны в густые заросли леса окружавшие их. Тэ без труда пробирался между огромными красными деревьями, возвышавшимися над ними, легко перепрыгивая через любой массивный поваленный ствол или густой кустарник, который попадался на его пути. Кабанов было нетрудно отследить по звуку, когда он терял их в густом кустарнике, они громко повизгивали, когда безрассудно удирали от него. Звуки ударов их копыт и треск ломающихся веток дико разносились по лесу.       Он мгновенно взглянул налево: из кустарника вылетела серебристая вспышка и приземлилась прямо на него плечом к плечу. Кувыркаясь в воздухе, он засмеялся и, извернувшись, плавно приземлился на ноги. Поднялся с корточек и посмотрел на крупного волка, который игриво оскалил зубы. Он злобно улыбнулся Джуну, его клыки выдвинулись, а пальцы ног впились в землю, готовые снова рвануться вперёд.       Мимо них пронеслась чёрная полоса, и они оба забыли о третьем участнике этой игры. Лис радостно тявкнул, исчезнув в кустах вслед за добычей. Тэ начал понимать, что лис очень достойный и быстрый конкурент.       Прежде чем волк успел повернуться и последовать за ним, Тэ легонько толкнул плечом Намджуна, когда тот проходил мимо, рассмеявшись, когда зверь зашипел в ответ, и они побежали. Они довольно быстро догнали лиса, который замедлил шаг, чтобы по запаху выследить диких свиней, затихших после погони. Его блестящий чёрный нос был направлен вверх, в надежде уловить их запах. Он был крупнее обычной лисицы, скорее даже больше обычного волка, но если ему не хватало размеров и мускулов, он компенсировал это хитростью и острым носом. Тэ всегда восхищался густым шелковистым чёрным мехом, который он носил, когда лучи солнца танцевали на его поверхности.       Они остановились на другой небольшой поляне, в воздухе вокруг них витал запах кабанов, наполненный их страхом. Тэ раздул ноздри, вдыхая все запахи, которые здесь витали. Он чувствовал свой запах, его затхлая древняя шкура имела свой собственный сильный аромат, похожий на застарелый мох и речную глину. Он отвернулся от канидов, следя за дуновением ветерка.       Богиня, как давно он не охотился, не говоря уже о том, чтобы охотиться с друзьями. Тэ чувствовал себя таким живым, всё его тело покалывало, его сверхчувствительность сканировала лес вокруг него в поисках добычи. Он закрыл глаза, пальцы ног вязли в грязи, позволяя всему остальному покинуть его сознание.       Вот оно.       Тихое фырканье старого зверя, слишком древнего, чтобы идти в ногу со своим стадом, предпочитая вместо этого повернуть и сражаться. Он услышал их, услышал до того, как они превратились в грохот, а из кустов послышался треск маленьких деревьев. Он присел, вытянув когти, и открыл глаза, чтобы увидеть, как из кустарника выскочило животное, его пожелтевшие глаза устремились на массивного горного волка.       Тэ снова прыгнул вперёд и столкнулся со зверем, прежде чем его клыки встретились с плотью Намджуна, едва не промахнувшись, так как волк защищался. Они упали в грязь, Тэ обхватил его руками за шею, а ногами попытался схватить за брюхо. Но волк легко отбросил его, и Тэ перекатился на бревно, шершавая кора которого терзала его спину. Он немного полежал, морщась от того, что кровь струйками стекает по его спине. Когда кабан поднялся и повернулся к нему мордой, его внимание быстро вернулось к задаче. Волк и лис быстро набросились на него, и он затрясся под их мощными телами, сбивая Намджуна с ног. Мудрые глаза кабана быстро оценили обстановку, когда острые зубы Чонгука сумели разорвать шкуру, и он решил тактично прижаться к стволу древнего дерева, а Чонгук оказался между ними. Лис громко вскрикнул и остался лежать там, где упал.       «Чёрт…» — вздохнул Тэ, попытавшись быстро подняться, но споткнулся, когда его рука соскользнула с покрытой кровью коры дерева позади него. Кабан направил своё огромное тело в сторону неподвижного Чонгука, а Намджун с ещё большей яростью набросился на их жертву, прежде чем она успела полностью направить свои клыки на их маленького друга. Но как он ни старался, ему не удалось ухватиться за толстую шкуру, и он снова был отброшен, на этот раз бивень зацепил его крестец. Ещё один вопль боли наполнил лес вокруг него.       Тэ поднялся, из него вырвался низкий раскалённый рык, и он позволил ему громко раскатиться в пространстве между ними. Попытка привлечь внимание кабана сработала: он повернул морду к новой угрозе и страстно и дико набросился на него. Он широко расставил ноги, вытянул руки перед собой, готовясь к удару.       Свист пронзил воздух, и стрела угодила кабану точно в глаз. Лицо Тэ озарилось ухмылкой, когда кабан промахнулся, извернувшись настолько, что Тэ смог схватить его за бивни и загнать в красную землю под ними. Они покатились вместе и столкнулись с землёй с такой силой, что один из длинных старых бивней вырвался из руки Тэ. Зверь зарычал, падая на него, когда стрела пронзила мягкую кожу на его челюсти. Тэ развернул кулак, направив клык на мягкую плоть, и быстро двинулся, чтобы прекратить боль зверя.       Зверь быстро затих, дыхание участилось, когда его жизнь выплеснулась на Тэ и окрасила землю в ещё более глубокий красный цвет. Тэ наклонился вперёд и успокаивающе провёл рукой по морде зверя, с восхищением глядя в его большие золотистые глаза. — Спасибо, ты хорошо сражался… — проговорил Тэ мягко, его пальцы нежно касались щеки. — Иди и отдохни на серых лугах, которые ждут тебя.       Он оставался в таком положении, успокаивая зверя, пока свет не померк в его глазах, и он, наконец, отправился домой. После этого он рухнул на него, пытаясь отдышаться. — Тэ-а… — голос Юнги был наполнен беспокойством, его руки легли на оголённую спину, — Ты сказал, что я не должен волноваться. — Это всего лишь царапина, — он улыбнулся, задыхаясь. — Тэ-а, я вижу кость. — Тогда закрой глаза, — рассмеялся он, когда Юнги зашипел на него, явно не так забавляясь, как Тэ. — Я в порядке, — проворчал Намджун в двух шагах от них. — Сначала позаботься о Гуке, Чимин-ши.       Тэ открыл глаза, когда Хосок осторожно поднял с лесной лужайки скулящего лисёнка и положил его к себе на колени, шепча слова утешения и нежно поглаживая его густой чёрный мех. Чимин прилёг над ним, и голубой звёздный свет красиво переливался на его лице, а скулёж вскоре превратился в радостное щебетание. — Да, да, я видел тебя, ты хорошо потрудился, — Хосок улыбнулся. — Такими темпами я привыкну видеть, как ты истекаешь кровью, раз уж это так часто происходит, — пробормотал Сокджин, помогая Намджуну надавить на бедро, пока они ждали, когда Чимин подойдёт к ним. — Ты знал, на что шёл, когда выбрал меня в качестве своего спутника жизни, — Намджун улыбнулся, подмигнув ему. — Кто сказал, что у меня был выбор? — Сокджин закатил глаза и с удивлением уставился на магию, которая исходила от Чимина. — Это действительно красиво, я понимаю, почему ваше королевство называют Королевством Луны, — Сокджин мило улыбнулся Чимину. — Спасибо, Джин-а.       Тэ слегка сдвинулся с места, на его лице по-прежнему сияла широкая довольная улыбка. — Юн?       Юнги вопросительно хмыкнул. — Можно мне немного воды, мой принц, я бы воспользовался руками, но похоже, что я зажат под этим огромным зверем, — он усмехнулся, так как несколько минут назад потерял чувствительность бёдер и с помощью рук пытался выдержать вес массивной головы кабана, лежащей на нём. Юнги поспешно сдвинулся с места, положил лук на землю рядом с ними, чтобы снять с плеча сумку из козьей шкуры.       Его пальцы были мягкими и тёплыми, они обхватили лицо Тэ, наклонив его так, чтобы лучше было видно рот. Тэ посмотрел на мех сумки, его взгляд упал на желание, растущее в глазах Юнги, когда он отчаянно пытался сосредоточиться на своей задаче. Вода легко лилась мимо его раздвинутых губ, и Юнги очень внимательно следил за тем, когда Тэ понадобилось мгновение, чтобы проглотить влагу. Он отнял бурдюк от губ Тэ, большим пальцем аккуратно собрал все капли, которые так и норовили остаться на нижней губе, прежде чем отпустить его. Тэ лежал под массивным кабаном, покрытый грязью, тиной и кровью, а Юнги заботился о том, чтобы собрать капли воды. Уголки его губ забавно приподнялись, и Юнги поймал себя на том, что невольно отстраняется от него. — Ваше Величество, — вздохнул Чимин, стоя над спиной Тэ, — как ты сейчас не корчишься от боли? — Как я и говорил, — он улыбнулся Юнги, — это всего лишь царапина. — Всего лишь царапина у меня на заднице, старик, — Намджун сократил расстояние между ними, проводя языком по губам, осматривая боевые раны Тэ. — О, ты имеешь в виду задницу, которую тебе распороли? — рассмеялся Тэ. — Похоже на то, — Намджун подмигнул ему. — А ты не против использовать её, чтобы помочь снять с меня эту свинью?       Намджун скривил лицо и быстро присел на корточки, чтобы попытаться поднять тушу. — Чёрт… — тяжело проворчал он, — как ты… поднял эту штуку?       Тэ скорчил гримасу, пытаясь помочь: «Было легче… когда я мог использовать его собственный импульс против него», — он говорил сквозь стиснутые зубы, напрягаясь. — Гук… — прорычал Намджун, сильно надавливая.       Черноволосый мальчик появился из воздуха, его руки оказались под шеей кабана рядом с руками Намджуна, все трое закричали, стаскивая зверя с ног Тэ. И все трое рухнули на землю, задыхаясь и смеясь. — Это было весело! — воскликнул Чонгук, его покрытая татуировками грудь сильно вздымалась.       Намджун подтянулся и грубо шлёпнул его, заставив отшатнуться и засмеяться, когда он откатился от Джуна: «Добро пожаловать на твою первую охоту, щенок». — Ты хорошо справился, Чонгук-а, — Тэ улыбнулся, прислонившись к боку, чтобы руки Чимина могли полечить его плоть. — Сложно поверить в то, насколько ты быстр. — Правда? — Чонгук улыбнулся в небо так свирепо что его глаза исчезли, а нос сморщился. — Очень быстро, — проворковал Чимин позади Тэ и улыбнулся, глядя, как дух лисы краснеет. — А теперь… — Сокджин положил руки на бёдра и уставился на зверя, — как же мы его сдвинем? — С молитвами и благословением Богини, — выдохнул Намджун, и поляна наполнилась звуками их смеха.

***

— У тебя так и не было возможности рассказать мне, — пробормотал Юнги, поправляя расположение поленьев в кострище, которое соорудил Хосок, — что ты нашёл?       Хосок нахмурился, наклонившись в сторону, чтобы достать кремень из кармана, он подержал его мгновение, перекатывая между пальцами, и задумчиво свёл брови. — Я ничего не нашёл… — пробормотал он в ответ Юнги, явно потерявшись в собственных мыслях. — Ничего? — Юнги сделал паузу, глядя на него в недоумении, пытаясь понять, что он имел в виду. — Там ничего не было, все места, куда я приходил, были заброшены и сожжены, как тот город, который ты видел. — Что?.. Я не понимаю… — он сдвинул брови вниз, искоса поглядывая на Хосока. — Я тоже не понимал, поэтому отправился в Аттану… — Там на окраине произошла стычка с повстанцами, — Юнги поджал губы. — Я тоже это помню, так было написано в отчётах, во всех этих бумагах, разложенных на военном совете, с подробным описанием деталей и потерь, — рот Хосока опустился вниз, костяшки пальцев побелели, когда он сжал кремень в кулаке.       Юнги хмыкнул, он помнил, что читал эти отчёты. — Это была ложь, — взгляд Хосока потемнел, когда он уставился на Юнги через неосвещённую яму, — всё это. Ложь. — Ч-что? — глаза Юнги расширились. — Там ничего не было, Юн, такая битва оставляет след на несколько месяцев. В той долине не было никаких признаков смерти.       Юнги стиснул челюсти и провёл рукой по лицу. Как много он ещё не знал о своём собственном проклятом королевстве. С каждым мгновением, проведённым вне дворца, он начинал понимать, что его отец был не единственной марионеткой в этих стенах. Неведомо для него самого, Юнги был воспитан точно так же, его оставили в неведении и изоляции, чтобы у него не хватило ума усомниться в том, что его окружает. — Юн? — Юнги сквозь пальцы посмотрел на Хосока, взгляд которого потемнел ещё больше. — Ты помнишь, кто составлял и подавал эти отчёты советнику?       Юнги порылся в памяти, не в силах извлечь эти знания с той пыльной полки, на которой хранил их его мозг. — Генерал Мин.       Затем он почувствовал небольшой щелчок в мозгу: ночь ужина и последовавшая за ней ловушка, все слухи о восстании, которые так и не смогли отследить ни его отец, ни он сам. Сколько ещё отчётов было сфальсифицировано, где же тогда была правда?       Две вещи он знал наверняка: первая — феи и магические существа исчезали, хотя он не знал, почему. Вторая — его дядя был предателем.       Его взгляд устремился на звуки смеха, когда его друзья сидели неподалеку и разделывали мясо для еды, собравшись вместе, смеясь и игриво толкая друг друга. Его взгляд переместился с Намджуна, который с любовью наблюдал за тем, как Сокджин корчится, обрабатывая сырое мясо, на Чонгука, который с нежностью смотрел на счастливо смеющегося Чимина. И наконец, его взор упал на Тэ, который сидел среди них, сияя от счастья, словно всё это время они были одной семьёй и не знали другого мира.       Тэ станет королём, королём всех волшебных существ по эту сторону завесы, и, как и Юнги, он будет ответственен за создание мира, где они снова будут в безопасности и процветании. Юнги было ясно, что он должен выкорчевать этот ядовитый сорняк из мира людей, иначе такого мира никогда не будет, и те, кого он любит, никогда не будут в безопасности. Но как, как он поможет Тэ создать мир, который будет сбалансирован и останется таковым, когда его короткая жизнь подойдёт к концу? — Что же мне делать? — пробормотал Юнги, вытирая рукой губы. — Я предлагаю сжечь всё дотла, — просто сказал Хосок, наклонившись вперёд, чтобы ударить ножом по кремню и послать поток искр на хворост у его ног, — и создать своё королевство заново из пепла. — Ты же знаешь, что я не могу этого сделать… — Юнги взглянул на него. — Почему нет? — Хосок наклонился вперёд ещё больше, раздувая маленькие угольки. — Разве не так поступает богиня? Когда лес становится непригодным и жизнь в нём замирает, она стирает его с лица земли огнём, позволяя новым и здоровым деревьям вырасти из пепла.       Юнги несколько раз моргнул, он был прав. Хосок всегда умел объяснять суть вещей, которые находили отклик у Юнги, и это одна из причин, которые Юнги всегда ценил в их дружбе. Хосок сел обратно, наблюдая за тем, как маленький костёр начал жить своей собственной жизнью, больше не нуждаясь в его помощи. — Таков путь этого мира. Когда цикл прерывается, всё начинается заново, — взгляд Юнги упал на грудь Хосока, которая при движении немного обнажилась под свободной рубашкой. На его груди, рядом с уже знакомой татуировкой в виде лианы, красовалась новая, только совсем другая. Она выглядела как жидкое серебро, светящееся и кружащееся в свете костра. — О чём это вы тут так серьёзно разговариваете? — проворковал Чимин, обхватывая плечи Хосока, его рука скользила вниз по отметинам, когда он целовал его щеку. Линии слегка светились под пальцами Чимина, когда тот ласково проводил по ним, а когда он наклонился, Юнги увидел, что на груди Чимина тоже тускло светятся соответствующие линии. Юнги улыбнулся, любуясь их парой, влюблённые и идеально дополняющие друг друга, пока перебирал собственные пальцы. — О преимуществе разрыва циклов, которые больше не предвещают процветания и равновесия, — пробормотал Хосок, проводя рукой по предплечью Чимина. — О, — вздохнул Чимин, его голубые глаза светились в свете костра, — ты имеешь в виду лесной пожар? — Именно, — Хосок улыбнулся Юнги.

***

      «Прекрасно».       Тэ улыбнулся про себя и подумал, что в молодые годы он никогда не уделял столько времени тому, чтобы просто смотреть на ночное небо, но здесь, на полпути вверх по серебристой горной вершине, которая лежала на самом севере этого хребта, он находил это особенно потрясающим. Тем более, что высокие возвышения обеспечивали более чёткий обзор, а его острые глаза могли видеть заблудшие звёзды, которые текли через тёмно-синюю бездну, бесконечно тянувшуюся от этого мира.       Его внимание привлёк звук тяжелого дыхания Юнги, раздававшийся через его сцепленные руки. Он переложил голову, покоящуюся на руках и весело посмотрел на него. Тот сидел в опасной близости от угасающего костра, пытаясь пригреться у углей. Большие брёвна закончились несколько часов назад, и они слишком устали, чтобы отправиться на поиски новых после того, как разделали свинью.       Мастерство Хосока в этом деле было для него как восхитительным, так и пугающим. Он быстро справился с этим процессом с помощью своих двойных лезвий, и после того, как он закончил, им троим стало намного легче тащить мясо. Но они слишком устали, чтобы вернуться в замок сегодня ночью, поэтому неизбежно решили разбить лагерь, когда поняли, что больше не могут двигаться.       Юнги сдвинулся с места и провёл ладонями по рукам, и Тэ увидел, как по его коже побежали немыслимо крупные мурашки, когда он раскачивался на месте, небрежно добавляя маленькие веточки и листья в низкую горящую яму. Это была тщетная попытка усилить жар, и, видя, как он начинает дрожать, Тэ решил прекратить его мученья. — Знаешь… — произнёс Тэ приглушённым тоном, стараясь не улыбнуться, когда увидел, как Юнги подпрыгнул от удивления, — я мог бы согреть тебя.       Глаза Юнги расширились, шестерёнки мозга усиленно перебирали все возможные варианты. Тэ наблюдал за ним, глядя на другие лужицы, образовавшиеся вокруг костра, в то время как Юнги тактично расположился в десяти футах от Тэ на противоположной стороне. Он натянул свой большой мех на уши, всё ещё не решаясь принять предложение Тэ. — Не волнуйся… я не кусаюсь… — Тэ дерзко вскинул бровь, наблюдая, как он покраснел в три оттенка вишнёвого цвета, и проигнорировал его. — Юн-а… — заскулил Тэ и резко прищурил глаза, — я отсюда вижу, как ты дрожишь. Пожалуйста, позволь мне помочь тебе.       Юнги недоверчиво посмотрел на него, его глаза сузились, когда он снова взвешивал своё решение. — Пожалуйста… — вздохнул Тэ, протягивая руку в знак приглашения и сведя брови.       Юнги молча поднялся, явно слишком замёрзнув, чтобы сопротивляться, к большому удовольствию Тэ. Он перебрался на сосновое ложе, которое соорудил на земле, освободив место для Юнги, чтобы тот свернулся калачиком, прижавшись к нему. Устроившись поудобнее, Тэ натянул на них обоих свой мех, плотно укрыв от холодного ночного воздуха.       Тэ слегка поморщился, когда ледяные пальцы Юнги сомкнулись на его голой груди: «Чёрт!» — он выдохнул, взяв руку Юнги в свою. — Я в порядке, — голос вновь прозвучал как маракас. — Нет, ты просто упрямец… — он прижал пальцы Юнги к своим губам, выдыхая над ними, позволяя драконьему теплу, которое покоилось внутри него, согревать их.       Юнги тихонько хмыкнул, его тело начало расслабляться от тепла дракона. Тэ прислонил согретые пальцы Юнги к своей груди, обхватил его рукой за талию, сдвинув при этом мех на чужое лицо, позволяя ему опуститься чуть ниже губ, и наклонил лицо к чёлке Юнги. Он сделал то же самое, что и с рукой, дыша глубоко и медленно, заполняя своим теплом полость между мехом и их телами.       Через несколько мгновений, когда дрожь утихла и Юнги полностью прильнул к нему, Тэ переместился, чтобы заглянуть ему в лицо. Он так очаровательно лежал с закрытыми глазами, его дыхание было неглубоким, а оттенки пыльно-розового цвета сильно окрасили яблоки щёк, окрашивая даже округлый кончик носа. — Ты такой красивый… — пробормотал он, не успев до конца обдумать свой поступок, и почувствовал, как его грудь слегка сжалась от мысли, что ему, возможно, придётся терпеливо ждать, пока Юнги сбежит от него.       Пухлые губы Юнги приподнялись в уголках, розовый цвет всё больше и больше проступал на его лице. — Ты так думаешь? — он слегка прижался щекой к его груди, его голос приобрёл тот лёгкий тон, который будоражил опасные вещи внутри Тэ.       Тэ медленно моргнул, стиснув челюсти в акте абсолютного самоконтроля, сделал ещё один глубокий вдох и медленно выдохнул в ночной воздух. На этот раз, чтобы остудить их, а не согреть.       Юнги переместил своё бедро на его талию, и Тэ почувствовал, как его пальцы дёрнулись, когда он начал считать звёзды на ночном небе, чтобы сохранить рассудок в этот момент.       «Один. Два. Три…» — Да, — сказал Тэ, стараясь контролировать свой тон.       Юнги хмыкнул низким голосом, вибрация прокатилась по всему его телу, и дракон внутри него свирепо заурчал в ответ.       «Четыре. Пять. Шесть. Се…» — Ты гораздо красивее меня, мой дракон.       «Се… Се…» Тэ быстро моргнул, пытаясь вспомнить, что такое цифры, пока пальцы Юнги медленно блуждали по нему. Но все цифры, которые он когда-либо учил, внезапно сменились ласковыми словами Юнги.       «Мой дракон».       Слова просто повторялись в его мозгу. Ему нравилось, когда Юнги говорил о нём, как о своей собственности, и в этот момент он задавался вопросом, как Юнги может так уверенно заявлять о нём с помощью своих слов и при этом так сильно стесняться его объятий.       Он снова посмотрел на него сверху вниз, его брови мягко сошлись вместе, когда он с нежностью оглядел все его округлости: «Почему ты сдерживаешь себя?» — Тэ-а? — пробормотал Юнги, а тот в ответ хмыкнул, глядя на звёзды, усеивающие тёмно-синее небо над ними. — Почему у тебя нет спутника жизни?       На лице Тэ отразился шок, и он был уверен, что Юнги услышал, как его сердце пропустило удар, прежде чем врезаться в грудную клетку. Он быстро моргнул, пытаясь собраться с мыслями и сформулировать достойный ответ на столь смелый вопрос. — Я никогда не встречал человека, который затронул бы что-то в моём сердце… — он сделал паузу, — …до тебя.       Он надеялся, что его мысль попала в точку, так как почувствовал, что Юнги на мгновение затих. — Я рад, что наконец-то нашёл своего фамильяра… моя жизнь была, — Юнги сделал паузу, и Тэ почувствовал, как его губы сжались в улыбке, прежде чем продолжить, — пуста до тебя. Не просто пуста, а мучительно безмолвна. И одинока, удушающе одинока.       Тэ сжал челюсти, потому что он понимал больше, чем Юнги, возможно, когда-либо узнает, ведь таким был и он сам, всю свою жизнь. До Юнги. — Потом я нашёл тебя, и теперь я впервые в жизни чувствую себя по-настоящему живым… и я надеюсь… однажды… ты найдёшь человека… и он сделает то же самое для тебя, — Юнги хорошо постарался скрыть грусть в своём голосе, но Тэ всё равно почувствовал её. Он почувствовал, как Юнги сжал челюсти, подавляя эмоции, которые Тэ остро ощущал.       «Как мне заставить тебя понять, что это ты, что это всегда был ты? Не заставляя тебя бежать от меня?»       Тэ сжал челюсти, не зная, как ответить или что делать дальше. Он закрыл глаза, проигрывая в уме различные сценарии. — Тэ? — прошептал Юнги, приподнявшись, чтобы посмотреть на него. — Ты спишь?       Он молчал, не в силах решить, что ему ответить, его мысли бежали со скоростью тысяча миль в секунду. Пока не затихли.       Юнги провёл кончиком носа по шее, нежно прикоснулся к ней губами: «Спокойной ночи, мой дракон».       Этот человек принадлежал ему, и однажды он тоже это поймёт.

***

      Юнги продумал множество сценариев, как он может встретиться со своим дядей, какие действия он может предпринять после своего возвращения. Все способы раскрыть правду последних тридцати лет. Эта красная ниточка теперь сочилась кровью и требовала, чтобы Юнги вырвал её из гобелена смерти, который его семья ткала на протяжении многих поколений.       Он чувствовал такое разочарование, что оно тяготило его. За последние несколько недель он провёл так много времени, впитывая каждый кусочек истории этого мира, каждую унцию правды, которую он мог впитать. Если баланс, который установили его предок со своим спутником жизни, медленно рушился на протяжении веков, то в последние несколько десятилетий он стал стремительно разрушаться.       Исчезновения. Смерть. Истребления магии.       Словно сама богиня покинула этот мир.       Стало известно, что у Великого древа появились признаки болезни, корни засохли. Даже Хосок сказал, что в этом году оно не цвело. Он отчаянно пытался собрать все эти события воедино, они должны были соединиться, нужно было только понять, как.       Его пальцы свободно выглядывали из рукавов халата с голубой и серебряной вышивкой, бездумно перебирая фарфоровые клавиши. Они играли мелодию, которую всегда играли, когда его мысли блуждали, пальцы знали на какие клавиши надо нажимать ещё до того, как он узнал, что такое музыка. Он сидел, глядя в окно, пытаясь развязать концы событий, которые бесконечно заполняли его разум.       Он почувствовал, что табурет рядом с ним сдвинулся, и быстро повернулся, чтобы увидеть короля Пака, склонившегося над пианино, его рука начала аккомпанировать. — Я помню эту мелодию… — тихо пробормотал старец, в его глазах промелькнула нежность воспоминаний, которыми он явно дорожил. — Правда? — растерянно спросил Юнги.       Король замолчал, его рука вернулась на колени, и он улыбнулся Юнги: «Конечно, и я думаю, что… Однажды ты тоже вспомнишь». Юнги наклонил голову, ещё больше запутавшись, чем раньше. Старец негромко рассмеялся, похлопав его по плечу: «Что тебя беспокоит, дитя?»       Юнги нахмурился и посмотрел на ключи, его внимание снова привлекло кольцо на пальце: «Я пытаюсь понять, как всё это связано. Исчезновения, ложь о восстании, Великое Древо…»       Король задумчиво поджал губы, его старческие пальцы провели по длинной бороде: «Ты знаешь, почему люди так долго боролись за Великое Древо, принц Мин?»       Юнги покачал головой. — Потому что это источник. Источник всей магии в этом мире, и из него произошли все мы, кто родом из серых лугов… Ты когда-нибудь видел его, дитя?       Юнги снова покачал головой. — О, это прекрасное зрелище. Его кора тёмная и зёленая, как богатейшие сосновые иглы, его корни властно растут вниз по склону горы. Массивные листья светятся зелёным светом от древней и незапятнанной магии, которая течёт по его венам. Эта магия чиста и могущественнее, чем что-либо в этом мире, поэтому маги Ренки так яростно защищают его, чтобы оно не было запятнано теми, кто хочет сделать чёрной жизненную кровь богини в этом мире.       Юнги нахмурился: «Я думал, мои предки вели войну с Ренкой за ресурсы…» — Что может быть большим ресурсом, чем сама магия?       Юнги уткнулся лицом в ладони, — тогда это была жадность. Жадность, окрашенная необходимостью обеспечить жизнь на людской земле. Он всегда знал, что так оно и есть, но это не ослабляло его чувств. Это было отвратительно, это возмущало всё внутри него, заставляло стыдиться того, что он такой, какой есть. — Говорят, — отец Чимина поджал губы, обдумывая свои слова, — если смертный выпьет кровь Великого Древа… это даст ему бессмертие. — Что? — вздохнул Юнги. — Хотя нет никаких записей о таком даре, это сказка, рассказанная в те времена, когда ещё не было письменности у моего народа. Задолго до благословенного правления короля Азры. — Король Азра?       Король Пак нежно улыбнулся ему, убирая чёлку с лица: «Твой предок, который первым связал себя столь тесными узами с одним из нашего рода, и благодаря этой любви мы наконец увидели, что мир и равновесие могут существовать по эту сторону завесы».       Наступила долгая пауза, все, кого он встречал за пределами своего замка, говорили о первом короле людей с таким почтением и обожанием. Как он мог соответствовать этому наследию, что он мог сделать, чтобы восстановить то, что было так разрушительно уничтожено? — Как он это сделал?       Добрый пожилой мужчина наклонился поближе: «Он сделал это не один».       Юнги с любопытством хмыкнул. — Он во многом полагался на своего спутника жизни, свирепого воина и бессмертного дракона. Мы признали, что из всех именно он должен возглавить нас за мудрость и щедрое сердце. Поэтому мы склонились перед ним, доверяя ему и его избраннику создать баланс, которого мы искали тысячи лет. — Вы знали их? — прошептал Юнги, охваченный благоговением. — О да, — тепло улыбнулся король, — мы с Хааконом считали их закадычными друзьями. Тогда я был намного моложе и не был столь прекрасен, как мой сын. В этом он похож на свою мать, — он слегка усмехнулся про себя. — Азра был человеком, не похожим ни на одного из тех, кого я когда-либо встречал, богиня вложила в него много от себя, когда создавала, что заставило меня задуматься над тем, что она создала его с определённой целью. Чем больше времени я проводил в его присутствии, тем больше восхищался им и начинал понимать, почему Ларс связал себя с ним. — Надеюсь, я смогу почтить его память и восстановить равновесие, которое он создал, — сказал Юнги после долгого молчания повисшего между ними.       Старец широко улыбнулся, успокаивающе проведя рукой по его спине: «Ты справишься, я знаю».

***

— Как я выгляжу?       Тэ расхаживал взад-вперёд перед зеркалом, он так давно не носил традиционную королевскую одежду своего рода, что чувствовал себя в ней чуждо. Он поправил большую шейную пластину, которая драпировалась над ключицами и располагалась между грудными мышцами, древний бронзовый металл сиял золотом в свете свечи. Чимин выбрал его любимый чёрный цвет для кимоно без рукавов, которое изящно окутывало его плечи и доходило до пола. Оно было сделано из множества слоёв ткани, сверху покрыто тонким шифоном, который слегка развевался, когда он двигался, а по всей его длине были пришиты маленькие золотые драгоценности, которые были вручную вшиты в его лицевую сторону. — Как будто он не сможет мыслить здраво, — Чимин с улыбкой оглядел обнажённый торс Тэ, потянулся вниз, подняв запястья Тэ, чтобы добавить пару бронзовых манжет в тон воротнику.       На губах Тэ заиграла улыбка, когда он смотрел на красивого и дерзкого мужчину, который знал его слишком хорошо. — Ты думаешь? — размышлял Тэ, слегка поправляя манжеты и оценивая себя в зеркале. — О, — Чимин сделал паузу для драматического эффекта, сведя брови вместе, когда кивнул головой, — да. — Ну, смысл в том, чтобы заставить его задуматься, а не опустошить его разум. — О, я никогда не говорил, что его разум будет опустошён, Ваше Высочество, просто он перестанет строить из себя гетеросексуала… — Чимин лукаво улыбнулся ему, и он не смог удержаться от смеха.       Выражение лица Чимина смягчилось, когда он поднял руку и поправил золотую корону, переплетённую с кудрями Тэ, — витые металлические рожки легко цеплялись за непослушные локоны. — Ты выглядишь как король, Тэ, — Чимин отстранился от него, чтобы он мог полностью рассмотреть себя в зеркале, — и каким королём ты будешь.       Взгляд Тэ прошёлся вверх и вниз по своему отражению, он действительно выглядел как король, и по какой-то причине это не заставляло его насторожиться, как раньше. Он слегка наклонил подбородок, любуясь собой. Его большой палец провёл по подолу брюк, которые свисали, пожалуй, неприлично низко. — Не гетеросексуальным, да? — пробормотал он с ухмылкой.       Чимин хмыкнул и игриво закатил глаза: «Вся эта ночь для тебя, а ты тут думаешь о том, какой ущерб можешь нанести разуму этого бедолаги», — он скрестил руки в знак насмешливого неодобрения. — Это говорит человек, одетый только в кольчугу и шифон, — Тэ поднял бровь и жестом указал на вопиющее количество кожи, выставленной напоказ Чимином. Серебро его металлического платья длиной до пола сочеталось с сапфировой короной, которую он носил. Лишь тонкий слой белого шифона, собранный в нужных местах, оставлял немного свободы воображению, но кроме этого на нём не было ничего, кроме металла и плоти цвета слоновой кости. — Это другое… — Чимин хмыкнул, возвращая поднятую бровь в прежнее выражение. — Каким образом? — Тэ покачал головой. — Я не собираюсь посещать бал в честь моего возвращения в общество и предстоящей коронации, — Чимин сделал паузу, облизывая губы, — и я сделал первый шаг, Ваше Высочество, — он отвесил небольшой поклон. Взгляд Тэ опустился на серебряные линии, которые слегка поблёскивали под металлом. — Он бежит от меня, — Тэ отвернулся от него, слегка нахмурившись. — Ты позволяешь ему.       Он мрачно посмотрел на Чимина, который в ответ пожал плечами, явно не обеспокоенный тем, кем являлся Тэ. Он провёл языком по нижней губе, продолжая смотреть на Чимина, который не давал ему ни малейшего повода. Чёрт возьми, он восхищался этим человеком, даже когда тот его раздражал. — Я не хочу его пугать, — пробормотал Тэ, глядя в пол.       Чимин вздохнул: «Как ты можешь это сделать, Тэ?» — он вопросительно хмыкнул. — Я не знаю… это слишком много… слишком много, чтобы принять… всё то, что происходит… — Тэ моргал чаще, чем следовало, подыскивая нужные слова. — Это не ответ на мой вопрос… Он ведь твой спутник жизни? Ты сомневаешься в этом? — Нет. — Тогда перестань вести себя так, как будто сомневаешься, — Чимин сократил расстояние между ними, обняв его. — Он просто запутался Тэ-а, помоги ему вновь обрести тебя, — его голос был намного мягче, когда он раскачивал их из стороны в сторону.       Тэ встретился взглядом с Чимином в зеркале, и их чувства, которые они испытывали друг к другу в этой стремительно углубляющейся дружбе, эхом отразились на их лицах. — Хотя, — протянул Чимин и игриво потянул за пояс его чёрных шёлковых брюк, — если ты хочешь, чтобы он мог думать сегодня ночью, мне, наверное, стоит заново завязать это.       Тэ ухмыльнулся, а Чимин прижался щекой к его плечу и засмеялся. — Давай оставим это. — Давай, — озорно вздохнул Чимин.

***

Dance of the Damned — Peter Gundry

— Чёрт… эта медовуха чертовски сильна… — Хосок смотрел в свой кубок, словно это была загадка, которую нужно было разгадать, слегка покачиваясь, когда он говорил.       Юнги поморщился, проглатывая последнюю чашу, уже чувствуя, как по телу разливается тёплое покалывание. — Да… — он выдохнул, чувствуя жжение в горле, несмотря на то, что напиток был восхитительно сладким. Он повернулся и посмотрел на Хосока, который стоял на месте, глядя на свой пустой кубок. — Сколько ты выпил? — Мой третий… — пробормотал он, глядя с большим сожалением, когда его глаза поднялись и встретились с расширенными глазами Юнги. Он схватил его кубок, быстро заглянув в него, чтобы убедиться, что тот пуст, и Хосок слабо позволил ему это сделать, пока его глаза, полные беспокойства и алкоголя, метались по заполненному бальному залу. — Три?! — тихо вздохнул он. — Ммм… — Что случилось? — спросил Сокджин, войдя в ситуацию, которая складывалась между ними двумя. — Хосок-а только что допил третий кубок этой чудесной медовухи, — тихо сказал Юнги, наблюдая за отрешённым взглядом Хосока. — Третий?! — зашипел Сокджин, наклоняясь, чтобы заглянуть в пустую чашу. — Ммм… — снова хмыкнул Хосок. — Ооо… нет… — глаза Сокджина расширились, когда он заговорил. — Я пью этот бокал уже почти час и уже начинаю спотыкаться. — Ошибки случаются, — мягко сказал Хосок.       Юнги открыл рот, чтобы сказать что-то ещё, но замолчал, когда двери бального зала открылись. Все присутствующие повернулись, чтобы посмотреть на тех, кто вошёл последними, на тех, кого все ждали. Вокруг них повисла тишина, наполненная благоговением и трепетом, словно сама богиня только что вошла к ним. — Его Высочество принц Пак и наследный принц Ким Тэхён, — раздался голос дворцового стражника, заполнив всю комнату, когда пара остановилась на вершине лестницы, спускавшейся вниз, в величественный и древний бальный зал.       Брови Хосока сошлись вместе, когда его глаза лихорадочно пробежались по фигуре Чимина в сверкающей серебряной мантии. — Чёрт… — прорычал он, — это… металл… — он наклонил голову набок, алкоголь явно повлиял на его способность сформулировать то, что, вероятно, было полным психическим срывом. — Похоже, на то, — Сокджин кивнул, поджав губы. — Убей меня… — сказал Хосок, не сводя глаз с Чимина.       Но Юнги был слишком погружён в свои собственные гедонистические мысли, чтобы помочь Хосоку, а его разум пытался воспринять вид Тэ, уверенно стоящего, похожего на короля, в чёрно-золотом одеянии. Его взгляд прошёлся по его фигуре, задержавшись неподобающее количество времени на расположении брюк в области талии.       В толпе произошёл сдвиг, и все присутствующие склонились в глубоком поклоне. Трое из них поняли это слишком поздно и поклонились комично не синхронно. Юнги поднялся, краем глаза заметив Чимина, который хихикал, уткнувшись в плечо Тэ. Тот весело улыбнулся ему, а Чимин что-то прошептал ему на ухо, переплетая свою руку с рукой Тэ.       Они выглядели так красиво вместе, красивее, чем когда-либо выглядел Юнги рядом с ним. Именно такого спутника жизни заслуживал Тэ, того, кто мог стоять с ним бок о бок, как равный, пока они двигались по этому миру.       Миру Тэ.       Юнги почувствовал, как в нём всколыхнулась грусть, и он резко сглотнул: эта ночь была не для него, и будь он проклят, если проведёт её в унынии из-за того, что не в силах изменить. Он быстро отвернулся от прекрасного образа спускающейся по лестнице пары и налил себе ещё бокал, когда зал разразился аплодисментами.       Хосок повернулся, хоть и пошатываясь, лицом к нему: «Что ты делаешь, Юн?» — прошептал он, в ужасе глядя, как Юнги опрокинул в себя весь кубок медовухи.       Юнги облизал пену с верхней губы: «Совершаю ошибки». Он хотел налить ещё, но рука Намджуна мягко вмешалась. — Не надо, — мягко сказал он, с нежностью глядя на Юнги. Несмотря на то, что Намджун знал его не так долго, как двое других, Юнги считал его самым наблюдательным и внимательным к мыслям и эмоциям Юнги, его зоркие глаза улавливали тонкие изменения в нём, которые другие не замечали. — Эта ночь будет посвящена тебе в той же степени, что и ему. — Как? — Юнги сжал челюсти, избегая взгляда Намджуна, когда тот сдвинул серебристую меховую накидку с плеча и наклонился к нему. — Потому что ты — будущий король людей, и он обязан служить тебе. Каждое существо в этой комнате захочет узнать тебя, прежде чем поклясться ему в верности. Сегодня тебя будут испытывать, и за каждым твоим шагом будут следить, — Намджун отодвинул от него кубок.       Юнги почувствовал, что его разум затуманивается: «Отлично».       Он снова повернулся лицом к залу: всевозможные магические существа и огромное количество королевских особ собрались перед парой, которая двигалась сквозь толпу медленно и чарующе, как луна по чёрному ночному небу. Каждый человек, мимо которого они проходили, останавливал их, чтобы поклониться и представиться, поклясться в верности, и даже юные принцы и принцессы, которых любезно одаривали надеждой на встречу.       Юнги сжал челюсти, когда особенно красивый фейри посмотрел на Тэ сквозь ледяные ресницы, протянув руку, чтобы слегка коснуться его груди. Он оторвал взгляд от сцены, осматривая комнату, и заметил, что Намджун был прав. Все глаза, которые не были устремлены на Тэ, были устремлены на него. Он тяжело сглотнул, закрыл глаза и отбросил неестественную ревность, чтобы найти наследного принца, который прятался внутри него за двумя бокалами медовухи.       «Он нуждается в тебе».       Эти слова снова прозвучали эхом и принесли странное чувство спокойствия, которое омыло его, словно мягкий прилив. Юнги не был воином, по крайней мере, не в этом была его сила. Но это он мог сделать. Его с рождения готовили к роли дипломата, обучали искусству беседы, остроумию и этикету. Может быть, он и не смог бы отбиться от луга, полного медвежьих духов, но он мог управлять этой комнатой. Это он мог сделать и он сделал бы для своего дракона.       Снова заиграла музыка, и Юнги открыл глаза, его мысли были сосредоточены на наследном принце, которым он и являлся. Он поправил элегантно висевшую на нём мантию, поднял руку, чтобы покрутить на пальце янтарное кольцо, и ещё раз осмотрел комнату. Он посмотрел вверх, на террасы из белого камня, украшавшие второй этаж комнаты, и отметил все взгляды, задержавшиеся на нём.       Сокджин переместился напротив него, убирая чёлку с лица: «Ты выглядишь великолепно, хватит ёрзать».       Он слегка скривил рот в ответ, не привыкший к тому, что Сокджин так легко видит его насквозь. — Что за… грёбаные приправы… они… используют на этой кухне… — Чонгук говорил сквозь рот, набитый мясом кабана, стоя рядом с Хосоком, держа в руке большую тарелку, полную кусков жареного мяса.       Хосок резко вдохнул, быстро повернулся, неуклюже схватил несколько кусочков и запихнул их в рот.       Чонгук подозрительно посмотрел на него: «Что с тобой, Хоби-а?» — Металл… — пробормотал Хосок, запихивая в рот всё больше еды, вероятно, надеясь, что она впитает часть медовухи, в которой он тонул. Юнги кивнул, понимая, что ему, наверное, тоже стоит, и потянулся вперёд, чтобы тоже взять немного мяса.       Чонгук нахмурил брови и, остановившись на середине жевания, смущённо хмыкнул, глядя на Хосока.       Хосок мотнул головой в сторону Чимина: «Металл…», — прохрипел он через постоянно наполняющийся рот.       Чонгук развернулся пытаясь определить, над чем именно размышляет Хосок, и не сразу заметил Чимина, который элегантно пробирался сквозь толпу, создавая маленький оркестр металлического звона. Его глаза значительно расширились, и он повернулся лицом к столику позади них, чтобы поставить свою тарелку. — Надо выпить, — пробормотал он. — Мм… — Хосок кивнул, задействовав всю верхнюю часть тела, следуя за движениями своего фамильяра, чтобы он всё ещё мог наполнить свой рот едой. — Вот, съешь это вместо…— мягкий глубокий голос Намджуна привлёк внимание Юнги, и он обернулся, чтобы посмотреть на него, взяв булку хлеба, которую он держал вытянутой в пространстве между ними, — так будет лучше. — Должен признать, что прорези на бёдрах — приятный штрих… — Сокджин наклонил голову, оценив наряд Чимина. — Может быть, мы сможем сшить такой же для тебя? — Намджун улыбнулся с большим обаянием, когда Сокджин покраснел и отвернулся от него. — Принц Мин?       Брови Юнги дёрнулись, когда он взглянул в сторону знакомого голоса. Увидев его, он почувствовал, что выражение его лица сильно смягчилось. — Алерик? — вздохнул Юнги, наклоняясь вперёд, чтобы положить руку на руку мужчины, который держал свой серебряный кубок на поясе.       Золотоволосый фейри слегка покраснел, широко улыбаясь, а его изумрудно-зелёные глаза сверкнули на Юнги: «Ты вспомнил», — прошептал он. — Как я мог забыть тебя, Алерик? — Юнги улыбнулся, его глаза наполнились счастьем. — Как ты? — он шагнул ближе к нему, улыбка не сходила с его лица. Может, это была медовуха, может, радость от того, что он снова видит этого человека счастливым и здоровым, но он чувствовал, что любуется им с нежностью. Он поднял руку, провёл пальцами по золотистым бархатным рогам, изящно растущим из его лица, и был просто очарован их красотой. — Я вижу, твои рога выросли, — тихо пробормотал Юнги, полностью отвлечённый ощущением их под своими пальцами. Розовый цвет ещё больше собрался на щеках Алерика, и он наклонил голову вниз, чтобы Юнги было легче добраться до их длины. — Я жив, — его зелёные глаза переместились на Юнги, который сделал паузу, чтобы взглянуть на него, — благодаря тебе, и это всё, чего я могу просить от этой жизни.       Юнги покраснел, опустил руку и слегка наклонил лицо в сторону от напряжённого взгляда, который застыл в глазах Алерика. — Ничего страшного, — прошептал Юнги, прочищая горло, — это всё равно была моя вина. — Нет, — Алерик подошёл ближе, наклонил лицо Юнги, чтобы тот посмотрел на него, — это я преследовал тебя. Я был безрассуден, и из-за этого нас поймали, а ты… — он быстро моргнул и посмотрел на него, печаль переливалась всеми оттенками зелёного цвета в его радужной оболочке, — прости, Юн-а… — Не надо… — Юнги сделал паузу, услышав, как эмоции раскололи его собственный голос, — не извиняйся. Ты был единственной частичкой счастья в моей жизни и подарил мне столько маленьких золотых моментов, которые пронесли меня через множество пустых чёрных ночей. Оберегать тебя — это самое малое, что я мог сделать в ответ. Ты мне ничего не должен, Алерик. — А вот и принц, которого я помню… — Алерик вздохнул, на его лице было столько нежности и восхищения, что Юнги было трудно сосредоточиться.

The Last Dance — Peter Gundry

      Темп музыки изменился, и Алерик окинул взглядом бальный зал, наблюдая за парами, элегантно кружащимися в такт мелодии. Он наклонился вбок, его губы приблизились к уху Юнги: «Потанцуй со мной», — прошептал он, его красивые глаза забавно любовались им. — Али… я… — Юнги улыбнулся, когда Алерик поднял на него бровь, его красивое лицо было раскрашено ослепительной улыбкой, от которой трудно было отказаться. — Не заставляй меня умолять Юнги.       Юнги слегка усмехнулся, отвернувшись от него и обдумывая варианты. — Ты так долго думаешь, что это разбивает мне сердце, — Алерик поддразнил его, наклонившись ещё ближе, так что Юнги мог видеть только вспышки изумруда, над большими щеками, покрытыми веснушками. — Хорошо, но ты ведёшь, я не умею танцевать, — Юнги отставил кубок и протянул руку Алерику, который озарился потрясающей улыбкой, а затем низко поклонился и осторожно взял её.       Толпа расступилась перед ними, высокий худощавый Алерик уверенно повёл их на танцпол, его улыбка никогда не исчезала. Она была заразительна, и Юнги не мог не улыбнуться. В его голове пронеслись все те моменты, когда они были молодыми людьми, счастливо смеющимися в тайных уголках его дворца.       Алерик развернул его перед собой и притянул к себе, его вид был идеален, когда он надёжно держал Юнги за талию и руку, красиво вращая их кругами по белому мраморному полу. Возможно, вся комната смотрела на них, но Юнги не видел их, он видел только изумрудные глаза и волосы, которые танцевали в свете свечей, как лучи солнца.       Они продолжали кружиться, несколько раз спотыкаясь и натыкаясь друг на друга, но это их не волновало, так как они каждый раз смеялись. — У меня очень плохо получается, не правда ли? — пробормотал Алерик, улыбаясь и щуря глаза. — Вовсе нет, — Юнги выдохнул, на его лице сияла улыбка, и он улыбнулся ещё шире, когда Алерик откинул голову назад и рассмеялся, в результате чего они снова столкнулись друг с другом, когда музыка стихла. Алерик быстро обхватил Юнги рукой за талию, чтобы не дать ему упасть назад, и прислонился к его груди, присоединившись к его смеху.       Неподалёку от них раздался довольно серьёзный горловой голос.       Юнги наклонил голову в ту сторону, и его сердце тут же заколотилось о грудную клетку.       Весь танцпол очистился, все, кроме Тэхёна, который стоял рядом с ними. Выражение его лица было напряжённым, он стоял в самой величественной позе, которую Юнги когда-либо видел в жизни, его глаза не отрывались от лица Алерика, когда они переходили друг от друга.       Глаза Алерика расширились, он явно не ожидал этого момента, нервозность окрасила все его черты, когда он развёл руки перед собой: «Милорд, ваше высочество…» — Алерик споткнулся на словах почти так же, как споткнулся на торопливом глубоком поклоне.       Юнги стоял и смотрел на Тэ, его глаза поглощали каждую восхитительную деталь его тёмной красоты. Его янтарные глаза светились, как огонь, и переливались, как реки лавы, обрамлённые густыми чёрными кудрями и чётко очерченными бровями, которые только подчёркивали углы его идеального лица. Если бы вы закрыли глаза и представили, как выглядит дракон в человеческом обличье, вы бы подумали о ком-то, кто выглядит так же великолепно, как Тэ в этот момент. Тёмный и задумчивый, его золотисто-оливковая кожа казалась бархатисто-мягкой под сиянием, наполнявшим комнату. — Я вижу, вы знакомы с принцем Мином, — Тэ говорил с трудом, казалось, сжимая челюсти, которые он сознательно пытался расслабить. — Да-да, мой господин… — очевидно, нервы у Алерика сдавали. — Когда-то давно он служил в моём доме, — нежно произнёс Юнги. — Понятно, — слова Тэ звучали резко, его взгляд метнулся к руке Юнги, которая всё ещё оставалась переплетённой с рукой Алерика. Юнги быстро отпустил её, слишком быстро. Он взглянул на Алерика, надеясь, что не задел его чувств, но быстро обнаружил, что тот был слишком поглощён своим волнением, чтобы беспокоиться об этом.

Bury My Heart — Peter Gundry

      Тэ перевёл взгляд на Юнги, и он перестал дышать. Всё его лицо мгновенно загорелось, неужели Тэ когда-нибудь прежде так смотрел на него? Губы Юнги бессознательно раздвинулись, когда дыхание наконец вернулось к нему, он чувствовал себя как животное, попавшее в капкан, не в силах вырваться из хватки взгляда Тэ. — Могу я пригласить тебя на танец, мой принц? — медовый голос Тэ лился из него глубже и слаще, чем любая медовуха, которую Юнги когда-либо пробовал в своей жизни, создавая в его голове большее помутнение, чем те два бокала. Красивый мужчина, которого Юнги имел удовольствие называть своим фамильяром, терпеливо стоял перед ним, протянув руку в знак приглашения. Всегда ли свечи вокруг них горели так ярко?       Во рту у Юнги пересохло, и ему отчаянно хотелось сглотнуть, чтобы заговорить, поэтому вместо этого он кивнул, положив руку на раскрытую ладонь Тэ. Дракон посмотрел на мужчину рядом с Юнги с таким выражением, которое ясно говорило «ты свободен», и притянул Юнги ближе к себе. — Я… эм… — Алерик прочистил горло. — Ещё раз спасибо тебе, принц Мин, за всё, — он снова поклонился и быстро отступил в безопасное место в толпе.       Тэ не оставил между ними места, как это сделал Алерик, вместо этого он почти по-хозяйски провёл рукой по пояснице Юнги и прижал его к своей груди крепче, чем когда-либо прежде. Его пальцы не встретили никакого сопротивления в руке Юнги, когда он переплёл их вместе. Юнги на мгновение закрыл глаза, пытаясь подавить боль в животе. — Я оставил тебя одного на два часа… — прорычал Тэ, окидывая взглядом комнату, когда музыка заиграла гораздо медленнее и интенсивнее, чем раньше. — Со мной всё было хорошо… — прошептал Юнги, с трудом переводя дыхание, которое в этот момент можно было бы назвать нормальным, Тэ был очень тёплым, и очень плотно прижимал его к себе, разум остро осознавал, что кожа чувствует, как температура вокруг них начинает радикально повышаться. — Он старый друг. — Старый друг… — голос Тэ был всё ещё напряжённым, когда безэмоционально повторял за ним, продолжая избегать зрительного контакта, легко кружа их по танцполу. Не было ни спотыканий, ни неверных шагов, Тэ умело вёл их, прекрасно уравновешивая неловкость Юнги. Рука Тэ слегка скользнула по его спине, прижимая их плотнее друг к другу, и Юнги закрыл глаза. Как это вообще возможно, как Юнги раньше не замечал настолько тот был силён, и почему он нисколько не возражал против давления. Обморок, он был на грани обморока. — Если ты хотел потанцевать, тебе следовало попросить меня. — Ты был занят… — прошептал Юнги, его разум плавился, а кости начинали растворяться в жаре, которая накапливалась внутри него. Он начал чувствовать слабость, и тело Тэ автоматически компенсировало это, прижимая его к себе ещё крепче. Чем крепче он его держал, тем больше Юнги терял рассудок. Потребовались физические усилия, чтобы не ослабнуть в его объятиях и позволить ему делать всё, что он пожелает, своими совершенными руками. — Я никогда не бываю слишком занят, чтобы удовлетворить твои желания.       Желания. Это был интересный выбор слов, и он прошёлся по коже Юнги, как холодный пот.       Разум Юнги играл с ним в злую игру, наводняя его воспоминаниями о ярком сне, задерживаясь на ощущении губ Тэ, касающихся каждого дюйма его тела. Юнги тяжело сглотнул, хотя в тот момент это не принесло ему никакой пользы. Тело Тэ было таким жёстким, что Юнги захотелось, чтобы оно стало мягче и изгибалось, чтобы прижаться к нему. Он чуть не потерял опору и быстро переместил руку, лежавшую на плече Тэ, на шею, чтобы удержать равновесие и поймать себя.       В груди, к которой он был так восхитительно прижат, раздался низкий глубокий гул, и Юнги взглянул на него сквозь ресницы. Тэ смотрел на него, его глаза переполнял огонь, который прожигал всё, что осталось от сознания Юнги на этом танцполе. Юнги перевёл взгляд на свою руку, которая лежала на чужой шее, когда они замерли в центре танцпола, созданного специально для них.       Его губы открылись, и он почувствовал, как чужие глаза прикрылись, когда он провёл большим пальцем по передней части шеи, по линии мышц, прочертившей её, по адамову яблоку, красиво очерченному в центре. Он вдруг остро почувствовал, как его тело наклоняется вперёд к Тэ, он снова сглотнул, отстранился и быстро моргнул, покраснев, отводя взгляд от всех глаз, которые были направлены на них. — Юн-а… — губы Тэ коснулись волос возле его уха, и он почувствовал, как дрожь пробежала по его телу в объятиях дракона.       Он слегка отстранился от него, создавая расстояние между ними: «Принц Ким», — он склонился в почтительном поклоне.       Тэ сильно сжал челюсти: «Куда ты идёшь?» — тихо прорычал он. Юнги отвернулся от него: «Мне нужна вода» — он ещё раз поклонился и пошёл прочь с танцпола.       Ему не потребовалось много времени, чтобы присоединиться к своим друзьям, толпа легко расступилась перед ним. Он прошёл мимо Сокджина, который сидел, прислонившись к банкетному столу, и потянулся за кубком и кувшином с водой.       Его кожа горела, разум был в огне, всё, из чего он был сотворён, горело. Неужели его судьба всегда будет заключаться в том, чтобы желать того, чего он никогда не сможет иметь? Неужели такова судьба каждого короля? — Что ж, — вздохнул Сокджин, наклоняясь ближе к нему, — это было… напряжённо…       Юнги метнул на него колючий взгляд, в данный момент он был не в настроении для его подначек. — Король Хаакон, — Юнги услышал позади себя приятный голос Чимина, а также звук ударов по мрамору. — Принц Пак, вы выглядите потрясающе, как всегда, — его глубокий голос пронзил Юнги до глубины души. — И вы, как всегда, слишком добры. Позвольте представить вам моего особого гостя, — рука Чимина легла на плечо Юнги, и тот вернул своему лицу подобающее выражение для принца, прежде чем повернуться, чтобы его представили. — Это наследный принц Мин Юнги, который скоро станет королём людей.       Юнги поднял голову, на его лице были написаны шок и трепет, его самообладание рухнуло при виде стоящего перед ним кентавра-лорда с бочкообразной грудью. Его золотые волосы, заплетённые в косу, элегантно спадали на плечи, а золотые глаза недоверчиво смотрели на Юнги. Кентавр переставлял массивные копыта, громко стуча по мраморному полу под ними. — Для меня большая честь, король Хаакон, встретить кого-то вроде вас, — Юнги собрался с духом, низко поклонившись и стоял так до тех пор, пока Хаакон не решит заговорить снова. Это было одно из правил этикета, которому он научился за время, проведённое при дворе вместе с Чимином, и особенно важное при общении с таким древним и почитаемым существом, как стоявший перед ним владыка. Тот самый владыка, который пять тысяч лет назад дико носился по этим землям, и тот самый, который первым поклонился в ноги предку Юнги и его дракону. — Смело с твоей стороны, — бас Хаакона прозвучал в грудной клетке Юнги, — так беззаботно стоять в присутствии тех, кого твоя семья уничтожала тысячи лет.       Юнги сжал рот в плотную линию, и наклонил голову вниз. — Принц Мин… — Я более чем способен говорить за себя сам, принц Пак, — взгляд Хаакона не отрывался от Юнги, сузившиеся золотые глаза считывали каждую деталь на лице Юнги в поисках реакции. — Каждый в этой комнате потерял кого-то или всех, кого любил, из-за вашего рода и совершенных ими злодеяний. Клятва, которая была нарушена так давно, что теперь похожа на эхо воспоминаний, и на твоих руках так много крови, мальчик, твой трон утопает в ней. — Вы правы, — Юнги говорил громко и чётко, не оставляя возможности для неверного толкования своих намерений. Выражение лица Хаакона начало быстро, хоть и незначительно, меняться, на его суровых угловатых чертах начал проступать шок. Цветы, усеявшие его косы, ничуть не смягчили напряжённости, исходившей от владыки кентавров. — Всё, что вы сказали, правда. Монархия, существующая в мире людей, гнила изнутри на протяжении многих поколений. Жажда власти разрослась, как виноградная лоза, и задушила честь рода, берущего своё начало от короля Азры, — Юнги сделал паузу, наблюдая, как Хаакон наклонил голову, чтобы оценить убеждённость чужих слов. — Когда я стану королём, то вырву этот мерзкий сорняк с корнем. Однажды я призову вас и попрошу стать при моём дворе советником и направлять меня, в моём стремлении быть тем королём, которым поклялся быть мой предок много лет назад. Я не могу исправить злодеяний моих предков, милорд. Я не могу даже на коленях молить о прощении, но могу потратить всю свою жизнь на то, чтобы мир никогда больше не вышел из равновесия, — Юнги продолжал проецировать свои слова, желая, чтобы те, кто затих вокруг них, почувствовали правду его души, которая давала о себе знать в каждом его слове.       Плечи Хаакона расслабились, глаза наполнились тем, что показалось Юнги чем-то сродни признанию.       Великий лорд сделал шаг назад, опустился на колено и низко поклонился: «Я с нетерпением жду этого дня, принц Мин», — он поднялся и с восхищением улыбнулся Юнги, который ответил на любезность поклоном. Кентавр отвернувшись от него, пересёк зал, чтобы поклониться королю Паку, который быстро поднялся со своего трона и обнял Хаакона, как старого друга.

***

      Тэхён вздохнул, зажав переносицу большим и указательным пальцами: «Сколько ещё я должен говорить сегодня?» — мрачно пробормотал он. Его энергия была на опасном исходе, а терпение на этот вечер было исчерпано. — Со всеми, кто призовёт тебя, — сурово сказал король Пак. — Таков твой долг как их короля. — Я устал. — О, ты просто ворчишь, потому что Юн танцевал с красивым парнем, — Чимин злорадно усмехнулся, когда Тэ мрачно уставился на него сквозь пальцы, и тени на стенах бального зала начали танцевать вокруг них.       Чимин легонько шлёпнул его по предплечью: «Прекрати, а то распугаешь всех наших милых гостей».       Тэ снова вздохнул и закрыл глаза, пытаясь утихомирить дракона, который не переставал реветь в нём с тех пор, как он увидел, как Юнги проводит пальцами по рогам этого человека. Богиня, когда он успел стать таким собственником? То, что он не сжёг замок дотла от ярости, которая накатывала на него, как цунами, было поистине подвигом богини. Он гордился собой за то, что сумел сдержать себя и ответить с уважением, хотя ему было жаль бедного фейри-лорда, который стоял перед ним, когда он целеустремлённо направился к ним, смеющимся и беззаботно кружащимся по бальному залу. — Ты видел, — его взгляд метнулся к Юнги, который смеялся, прижавшись к плечу Сокджина в углу комнаты, — как он убегает от меня… — Да, так и есть, не так ли, — Чимин слегка нахмурился, глядя на его полные губы. — Может, это потому, что ты вёл себя как большой страшный дракон, который оберегает свою территорию.       Тэ сжал челюсти и тяжело вздохнул: «Думаю, мне больше нравилось, когда ты был просто милой норкой». Чимин рассмеялся. — Единственная вещь, которая бросит тебе в этом мире больший вызов, чем правление — это любовь, милое дитя, — голос старца был мягким, его глаза с нежностью смотрели на счастье, которое исходило от Юнги. — И, как и в былые времена, будучи королём, ты будешь совершать ошибки. — Я не знаю, что делать… — прошептал Тэ, всё ещё глядя на Юнги. — Я решал исход войн, вёл людей и зверей на смерть, но этот человек… — Ты когда-нибудь говорил ему то, что скрывает твоё сердце? — старец поджал губы. — Нет, он убегает от меня каждый раз, когда я приближаюсь… — Он убегает, потому что ты ему позволяешь, — голос его дяди был решительным, и Тэ снова вздохнул. Это был уже второй раз за сегодняшний вечер, когда семья Паков говорила ему подобное, и он ненавидел то, что в этом была доля правды. — Он запутался, и всё это время он был один, как и вы оба, — голос Чимина был уже мягче, и Тэ взглянул на него, гнев значительно смягчился под мягкостью его выражения. — У тебя есть преимущество твоего возраста и знаний, Тэ, а он ничего не знает. Они ничему его не научили. Он не понимает природу магии, которая течёт между вами, — Чимин провёл рукой по его предплечью. — Теперь ты должен стать его учителем, Тэ-а.       Тэ задумчиво хмыкнул, глядя, как Юнги идёт по бальному залу, своим взглядом он защищал его, когда тот поднимался по лестнице, покидая зал. Он двинулся вперёд, слегка похлопав Чимина по руке: «Прошу меня извинить, мой друг». — Будь вежлив! — Чимин окликнул его, и он почувствовал, как улыбка растянулась в уголках его рта.

***

      Ему потребовалась минута, но в конце концов он нашёл террасу, выходящую на склон горы. Дымка от медовухи и шум переполненной комнаты начали действовать на него, и он почувствовал, что ему нужен свежий воздух. Он улыбнулся себе, когда опёрся о каменные перила, любуясь прекрасными лунными видами, раскинувшимися перед ним. Как волшебно всё это было, как прекрасно быть частью этого. Никто в этой комнате не усмехался и не отстранялся от трёх лордов людей, робко стоявших по углам. Здесь было такое уважение, и из этого мира проистекала способность чувствовать настоящее счастье. Такой мир позволил Сокджину нежиться в объятиях Намджуна, не боясь последствий.       Он широко улыбнулся про себя, с нежностью сохраняя в памяти воспоминания о том, как эти двое счастливо сплелись друг с другом. — Ты выглядишь счастливым.       Ему не нужно было поворачиваться, бурлящее тепло в животе подсказало ему, кто сейчас стоит с ним на этой террасе. — Это потому, что я счастлив, — пьяная игривая улыбка заиграла на лице Юнги, когда он глянул через плечо на Тэ, который стоял у двери позади него, мягкая улыбка растягивала края его красивых губ, а сузившиеся глаза смотрели с такой нежностью.       Юнги повернулся и прислонился спиной к перилам, опьянённый разум с каждым мгновением всё меньше и меньше контролировал его действия, когда он открыто пробежался взглядом по обнажённому животу Тэ. Богиня, он просто хотел беззаботно и безрассудно упасть в объятия этого мужчины. Он облизал губы и нахмурился, когда правда жизни начала отрезвлять его. — Это всего лишь сон, — проговорил он так тихо, в основном самому себе, — скоро я проснусь и вернусь в свой собственный дворец. Женюсь, займу свой трон и проведу всю жизнь, пытаясь очистить этот мир от хаоса, который устроила моя семья.       Его взгляд поднялся, и он нерешительно посмотрел на Тэ, который медленно сокращал расстояние между ними. Его глаза расширялись с каждым медленным шагом, а Тэ не останавливался, пока не оказался в нескольких сантиметрах от него. Юнги моргнул, его мысли быстро оборвались, когда дыхание Тэ прокатилось по его коже и сдвинуло чёлку на лоб. — Ты женишься?       Голос Тэ был таким глубоким, таким хриплым, и Юнги представил, что именно так он будет звучать по утрам. Юнги медленно кивнул, во рту пересохло, язык безуспешно пытался увлажнить губы. Он снова безжалостно горел, жар поглощал его и опасно клубился вокруг них. Он медленно закрыл глаза, отчаянно пытаясь выровнять дыхание, так как начал почти задыхаться под пристальным взглядом дракона.       Руки Тэ легли на перила по обе стороны от него, чужое дыхание становилось жарче с каждой секундой, лаская каждый сантиметр кожи его лица и шеи. Горячее, как прошлой ночью под мехами, когда они лежали в обнимку под звёздами, и Юнги всё больше распалялся, поскольку он жаждал большего. Он жаждал почувствовать, как жар обволакивает каждую унцию всего, чем был Юнги в этой жизни. — Это то, чего ты хочешь?       Голос Тэ был таким низким и сладким, что омывал его, как горячая жидкость, и вызывал желание откинуть голову в сторону и подарить дракону, которого он чувствовал внутри Тэ, свою шею. Одна мысль о том, чтобы почувствовать его клыки у своего горла, вызывала мурашки по чувствительной коже. — У меня нет выбора… — Юнги вздохнул, не было шанса, что он когда-нибудь обретёт голос в этот момент. Он не знал, становится ли этот океан тепла, обрушившийся на них, всё более интенсивным с каждым разом, когда они сближаются, или же его терпимость к нему просто быстро испаряется. — Это не то, о чём я спросил.       Нос Тэ провёл по его брови, когда он говорил. Руки Юнги дрожали на перилах, тело слабело под воздействием энергии между ними. Энергия была очень сильной, он никогда не испытывал ничего подобного, даже когда они давали клятву фамильяра и хозяина, всё было не так. От этого у него не дрожали ноги и не сбивалось дыхание. — Неважно, чего я хочу… — голос Юнги был совсем воздушным, и он совершил ошибку, открыв глаза и оказавшись на одном уровне с идеальной грудью Тэ. Его внимание привлекло свечение, и он проследил взглядом за шрамами на сердце Тэ. Они начали светиться тем же янтарным цветом, что и его глаза, тем же цветом, что и в той пещере.       Длинные пальцы Тэ нежно обхватили его подбородок, чтобы его глаза, могли видеть чужие янтарные. — Для меня это важно.       Дыхание мгновенно замедлилось под его сияющим взглядом, Юнги переводил глаза с одного на другой, чувствуя, как они притягивают его, и от этого волосы вставали дыбом. Но не так, как от опасности, а так, как в моменты страсти дрожат ноги. — Скажи мне… — Тэхён провёл большим пальцем по нижней губе Юнги, и тот почувствовал, как его сердце пропустило несколько ударов в груди. Его разум не мог примириться с тем, как Тэ смотрит на него, как прикасается к нему. — Тэ… ты мой фамильяр… — Я говорю с тобой не как твой фамильяр, — хватка Тэ слегка сжалась на его подбородке. — Я говорю с тобой как мужчина.       Глаза Юнги снова быстро забегали между его глазами, правильно ли он расслышал. — Юн-а… — Тэ произнёс его имя с низким сладким придыханием, от которого его бёдра заболели так сильно, что он едва мог выдержать это. — Скажи мне сейчас, что всё, что ты чувствуешь, излучаемое твоей сущностью, это просто любовь, которую хозяин испытывает к своему слуге, и я буду доволен провести всю жизнь у твоих ног в качестве верного питомца. Но… — Тэ наклонился вперёд, его взгляд, наконец, отвлёкся от чужих глаз, чтобы посмотреть на приоткрытые губы Юнги, полные желания. Сердце Юнги гулко забилось в груди, душа умоляла его действовать в соответствии со всеми инстинктами, бушевавшими в этот момент в его теле. Большой палец Тэ всё ещё проводил взад-вперёд по нижней губе Юнги, время от времени погружая кончик вглубь, где ещё оставалась влага, и с каждой секундой самообладание Юнги расходилось по швам. — Если ты тоже чувствуешь эту нить, которая дразнит и натягивается каждый раз, когда ты покидаешь меня. Если ты чувствуешь сводящую с ума пустоту внутри каждую секунду, когда не ощущаешь это тепло, которое излучается между нами. Если по ночам ты мечтаешь прижаться к моей коже и страстно выкрикивать моё имя, тогда… — глаза Тэ мерцали огнём, теперь они смотрели прямо в глаза Юнги и разговаривали с его бешеной, изголодавшейся по прикосновениям душой, — это совсем другая история…       Юнги тяжело сглотнул, во рту пересохло, и он почувствовал, что рот наполнился влагой. Он опустил глаза на губы Тэ, которые находились совсем рядом, и провёл языком по своим. Он задыхался, чувствуя кровь и возбуждение, которые уже много мгновений окрашивали черты его лица, но ему было всё равно. Самоконтроль быстро покидал его, сомнения просачивались сквозь поры, чтобы быть унесёнными горным бризом, который витал вокруг них. — Юн-а… — Тэ медленно откинул голову назад, ещё раз выдохнув его имя, и расстояние между ними сократилось ещё больше, когда Юнги почувствовал горячее дыхание, танцующее по влажным губам. — Скажи мне, чего ты хочешь… — Тебя.       Он выдохнул это слово, не успев обдумать его до конца, спина выгнулась дугой, прижимаясь к груди Тэ без разрешения, глаза никогда не упускали из вида идеальный рот Тэ. Он почувствовал, как рука Тэ зачесала волосы у основания черепа, и он медленно обхватил его голову своей большой рукой, нежно прижимая её к себе, наклонив лицо, чтобы заглянуть в глаза Юнги. — Скажи это ещё раз. — Тэ-а… — Юнги практически прохрипел его имя, тело продолжало выгибаться вперёд, а плечи Тэ обвились вокруг него. Другая рука обхватила талию Юнги, ладонь широко раскинулась, прокладывая себе путь вверх по позвоночнику Юнги. Он погрузился в его объятия, и глаза закрылись, наслаждаясь райским ощущением от рук Тэ. Через мгновение он открыл их, целенаправленно глядя в ожидающие глаза дракона, которые так ярко горели в ночи, что его щёки запылали. — Я хочу тебя, — наконец вздохнул Юнги, и правда его души, которую он отрицал всё это время, горячо полилась с его губ, когда взгляд Тэ вернулся к его рту. — Ты — единственное… чего я когда-либо хотел… за всю свою жизнь.       У Тэ не было никаких ограничений, когда он впился в губы Юнги, и тот охотно и послушно открыл рот, чтобы чужой язык пробежался по внутренней стороне его рта. Он целовал его, Тэхён целовал его, и это было лучшее, что когда-либо чувствовало его тело за всю его жизнь. Он почувствовал острые клыки Тэ, когда они коснулись его губ, и стон застрял у него в горле.       Юнги нетерпеливо подался вперёд, его руки запутались в кудрях Тэ, корона упала на пол рядом с ними. Он приоткрыл рот, откинув голову назад, чтобы дать Тэ столько доступа сколько пожелает его язык. Тэ крепко сжал его, приподнимая с земли, с жадностью принимая приглашение. Юнги стонал ему в рот, ощущая его вкус на своём языке как самый восхитительный и притягательный.       В груди Тэ раздался гул, и Юнги снова застонал, прижавшись к его губам. Ему нравился этот звук, он хотел услышать его ещё больше, он жаждал этого. Тэ прижал его к себе, упираясь предплечьем в задницу Юнги, чтобы удержать на своей голой груди. Он помог Тэ перенести свой вес, обхватив ногами его талию, бёдра слегка подрагивали, когда он крепко сжимал его.       Юнги убрал руки с его волос, чтобы прижать обе ладони к мышцам, которые пульсировали на торсе. На ощупь его тело казалось ещё лучше, чем было на самом деле, и Юнги хотел провести губами по каждому сантиметру. Он опустил руки ниже, не испытывая ни малейшего стыда, когда кончиками пальцев провёл по торсу, которым Тэ дразнил его уже несколько недель.       Тэ отстранился от губ Юнги, прислонив свой лоб ко лбу Юнги, когда они оба задыхались. Его рука переместилась с волос на лицо, большой палец ласкал яблоко его щеки, когда он с любовью смотрел на него. Радужные оболочки глаз переливались светом, и Юнги тут же потерялся в них. — Ты мой, — вздохнул Тэ. — Ты всегда был моим.       Юнги слегка наклонил голову, оторвал руки от рельефной груди, по которой они непроизвольно скользили, чтобы погладить дико красивое лицо Тэ: «Мой дракон», — промурлыкал он, приходя в неописуемый восторг от урчания, раздавшегося в груди Тэ, когда он произнёс эти слова. — Да, — Тэ медленно потянул губу Юнги, и от ощущения его мягкого посасывания глаза Юнги закатились, — я твой.

****конец главы****