Bound in Ashes

«В нём больше от меня, чем во мне самой. Из чего бы ни были сотканы наши души, Его и моя одинаковы». — Эмили Бронте.

Baldur — Osi and The Jupiter

      Он не знал, как долго они стояли здесь, потерянные в ощущениях медленного поглощения друг друга, время больше не влияло на его разум. Они неторопливо переплелись друг с другом ртами и руками. У него перехватило дыхание. Он горел. Он принадлежал Тэ. — Тэ, — вздохнул он, проведя переносицей по линии челюсти, — я хочу летать, давай полетаем ещё раз…       Он почувствовал улыбку, которая появилась на его лбу, тень и пепел уже парили в воздухе вокруг них. — Для тебя, всё что угодно, любовь моя.       Он нежно поцеловал его в висок и сделал несколько шагов назад от него, надеясь, как кошка, встать на перила, и всё лицо Тэ озарилось лукавой улыбкой. Юнги улыбнулся ему в ответ, когда стоял на месте и поправлял свою мантию, которую растрепали руки Тэ.       Он видел это уже много раз, но всё равно был совершенно очарован преображением Тэ. От него исходили облачные руки тени, чернее чёрного, испещрённые, как ночное небо, маленькими крапинками углей и пепла, и клубились вокруг него как смерчи.       Затем он исчез, слегка наклонив своё тело и упав с балкона. Юнги шагнул вперёд, чтобы заглянуть туда. Его рука опустилась на перила в тот самый момент, когда чёрные когти дракона обхватили её. По обе стороны от него распростёрлись чёрные крылья, все линии на них серебрились в лунном свете. Огромная рогатая голова дракона опустилась вниз, чтобы заглянуть янтарным глазом в глаза Юнги, который стоял и любовался им на террасе.       Юнги сократил расстояние между ними, положив ладони на чешую шеи. Он медленно провёл по ней пальцами, вглядываясь в каждый изгиб и каждую впадинку. В лунном свете чешуйки блестели, как вулканическое стекло, и были прекраснее всех драгоценных камней, которые Юнги когда-либо видел в своей жизни. Он продолжал двигаться, проводя руками по шее и улыбаясь, когда из чужой груди раздался глубокий гул, похожий на мурлыканье. Дойдя до края челюсти, он не спеша исследовал шипы и рога, которые, словно чёрные кинжалы, изгибались над головой.       Дракон наклонил морду, приблизив её к блуждающим рукам Юнги. Он повернулся, провёл ими по более мелким и гладким чешуйкам большой точёной скулы, его глаза всё это время смотрели в клубящийся янтарь. Он протянул руки вверх, чтобы провести ими по небольшим шипам, выстроившимся вдоль его бровей, и ещё один гул прокатился по зверю под кончиками его пальцев.       «Ты собираешься прокатиться на мне? Или просто гладить меня всю ночь?»       Искренний голос Тэ нежно лился в его сознание, и ему нравилось это ощущение. — Я могу делать и то, и другое, если ты попросишь достаточно вежливо.       Ему показалось очень забавным, что дракон вздохнул, и большой, наполненный огнём глаз Тэ медленно закрылся рядом с ладонями, лежащими на его щеке. Улыбка широко растянулась по его лицу, когда он забавлялся собственным остроумием и реакцией, которую оно вызвало у дракона перед ним.       Он усмехнулся про себя, потянулся к рогам, за которые цеплялся раньше, и легко подтянулся вверх, чтобы оседлать широкую шею своего чёрного как ночь дракона. Он крепко обхватил пятками шипы, выстроившиеся вдоль угла его челюсти, и плотно прижался к задней части черепа Тэ, когда тот осторожно сдвинулся с террасы. Явно стараясь не причинить никакого вреда родовому гнезду Чимина, он оставил замок позади и отправил их обоих в ночь.       Они поднимались, облака снова целовали лицо Юнги. Он закрыл глаза, наслаждаясь каждым ощущением, каждым мгновением, когда они были вместе. Тэ расправил свои огромные чёрные крылья в разные стороны, заставляя их медленно закручиваться по спирали, пока они набирали высоту. Юнги усмехнулся, крепче прижавшись к его рогам.       Юнги чувствовал радость, исходящую от Тэ. Чистую, неподдельную радость. Это было намного сильнее, чем любое счастье, которое Юнги когда-либо испытывал с ним до сих пор, и это опьяняло. Они остановились, на мгновение зависнув в воздухе, Юнги раскинул руки, и огромная форма дракона выгнулась дугой назад. Они рухнули вниз головой, Юнги быстро приспособился, тело плотно прижалось к дракону под ним, руки ухватились за шипы, которые, казалось, были созданы для того, чтобы он их держал. Он открыл глаза, не заботясь о ветре, который жалил их, и продолжал широко улыбаться, наблюдая, как земля возвращается к ним. — Быстрее, — он усмехнулся про себя, и Тэ заурчал, прижимая крылья так плотно к телу, что они словно растворились в нём. Их скорость увеличивалась в геометрической прогрессии, они двигались, как падающая звезда, безрассудно быстро приближаясь к горной земле под ними. Юнги едва мог держать глаза открытыми, он ещё сильнее прижался к Тэ, его подбородок упёрся в чёрный череп, к которому он прислонился. За шипами он нашёл убежище от ветра, которые разбивали его на части, прежде чем он мог пронестись мимо его лица.       Чёрные крылья Тэ быстро расправились, ловя воздух, как прекрасные воздушные змеи, и обратная тяга от их остановленного импульса заставила древние сосны под ними глубоко склониться. Ему нравилось, когда он так делал, Юнги запрокинул голову назад и рассмеялся, когда они замерли в воздухе. — Это удивительно, это так удивительно! — скандировал он, вытянув руки вперёд и вращая ими в весеннем ночном воздухе, пока Тэ хлопал крыльями и урчал в ответ. Он наклонился вперёд и прикоснулся ко всей верхней части тела Тэ, ко лбу и бровям. — Ты невероятен, мой дракон. Мой прекрасный дракон, — зверь закрыл глаза, гул стал вибрировать по всей его чешуе и по всему телу Юнги. Ему пришлось закрыть свои собственные глаза, когда ощущение нахлынуло на него и перехватило дыхание в горле. Он наклонил лицо вниз, упираясь им в Тэ, а тот наклонился вперёд и взмахнул своими огромными крыльями, чтобы направить их на юг над сосной.       Он ничего не мог с собой поделать, вибрация, пробежавшая по его телу, подняла восхищение и возбуждение до новых высот, разгорячив его кровь. Он продолжал водить руками по нему, на этот раз более медленно, более целенаправленно. Тэ был и зверем, и человеком, и обе его стороны поражали воображение, обе стороны были всем тем, чего Юнги так не хватало всю его жизнь. Он наклонил своё лицо, проводя открытыми губами по его чешуе, гул нарастал и омывал их обоих, пока они летели. Богиня, его кожа была такой горячей, огонь разгорался в каждом сантиметре его тела, и он хотел лишь одного — быть поглощённым им.       Вечно зелёные и бирюзовые сосны начали замедляться вокруг них, темп Тэ перешёл к скольжению по кроне деревьев. Теперь они поднимались на высоту, и Юнги сел, чтобы посмотреть вперёд.       «Я хочу тебе кое-что показать».       Юнги прищурился: на вершине давно разрушенной и округлой горы возвышался древний замок. В свете луны он сиял белыми гранями, его архитектура была знакомой и в то же время чужой. Юнги никогда раньше не видел этого места, даже в книгах его не изображали, как дворец Чимина. — Где мы? — пробормотал он.       «Дома».       Юнги почувствовал это слово так же сильно, как и услышал его эхом, оно разливало по нему горькую сладость, как ностальгическое воспоминание. Они сделали круг, и Тэ позволил ему осмотреть все шпили и статуи драконов, высеченные на старом каменном фасаде. Чувство дежавю полностью овладело им, оно было как в тумане, словно он переживал всё это впервые за очень долгое время.       Они приземлились, Юнги отстранился от него и пошёл вперёд, шаря руками по каменным стенам. Он почувствовал, как ветер переместился обратно к Тэ, а тени потянулись к опавшим листьям, которые собрались у его ног. Он окинул взглядом залы, которые тянулись в нескольких направлениях от двора, где они приземлились. Он нахмурил брови: любопытство и вопрос без ответа, который ему нужно было найти, звали его вперёд. Он повернул налево, медленно поднимаясь по спиральной лестнице, его тело остро осознавало, что Тэ медленно следует за ним, в то время как его разум всё больше концентрировался на том, что он почувствовал в этом месте.       Спираль лестницы казалась бесконечной, он остановился, проходя мимо большого окна, и провёл руками по земляной и покрытой сорняками клумбе, которая свисала с другой стороны. Он провёл руками по грязи, его пальцы впивались в неё по мере продвижения. — Это… — начал было Тэ, но ему не нужно было говорить, так как он и так знал ответ. — Гнездо… это гнездо, — пробормотал Юнги, отвернувшись от него и глядя дальше вверх по лестнице, на арку освещённой луной комнаты впереди них, которая мягко звала его по имени в самых тёмных и забытых уголках его сознания. Он продолжал идти вперёд, игнорируя энергию любопытства исходившую от Тэ, которая вилась вокруг него, не находя ответа.       Его рука бессознательно нащупала резной узор, который, словно лента, бежал по стенам лестничного пролёта, а пальцы проследили за драконами, что были вырезаны на нём много веков назад.       Лестница вывела их в большой каменный зал с величественными колоннами и арочными окнами, выходящими на большие террасы по обе стороны. Это была общая тематика, которую Юнги уже определил: так много открытых окон от пола до потолка они уже прошли, как будто замок был спроектирован так, чтобы его обитатели всегда были связаны с небом.       В дальнем конце комнаты стоял массивный камин, достаточно большой, чтобы Юнги мог легко шагнуть в него и пройти внутрь, несколько камней странного цвета аккуратно лежали на покрытом сажей полу. В центре комнаты находился горячий источник, всё ещё дымящийся в лунном свете, его воды были самого прекрасного голубого оттенка. Юнги не мог отделаться от ощущения, что весь замок был построен вокруг этой единственной комнаты, вокруг этого единственного источника.       Взгляд Юнги двигался сам по себе, быстро находя то, на что у него не было ответа: между двумя красиво открытыми террасами стояла статуя. Прежде чем он осознал это, его тело уже двигалось, чтобы рассмотреть её поближе. Она была красиво и богато вырезана из чистого чёрного камня и изображала огромного дракона, обвившегося вокруг красиво сидящего мужчины, голова которого удобно покоилась у него на коленях. Он провёл пальцами по основанию, обнаружив там вырезанные письмена. Он опустился на колени, чтобы рассмотреть надпись, но оказалось, что он слишком плохо знает язык Тэ, на котором говорят драконы, чтобы правильно расшифровать её. — Что здесь написано? — он повернулся, чтобы посмотреть на Тэ, который молча стоял на коленях перед камином и проводил рукой по камню странного цвета, огонь оживал везде, где он касался своими светящимися красными пальцами. Это отвлекало и завораживало — наблюдать, как древняя магия Тэ так легко исходит из него. — Для моего пламени, что горит ярче всех в этом мире, — голос Тэ был насыщенным, как мёд, когда он посмотрел на него через плечо светящимися глазами.       Тэ поднялся и медленно пошёл вокруг источника, из которого выходил пар в купальню, окружавшую их, его светящаяся огнём рука освещала каменные канделябры, украшавшие колонны, которые поддерживали величественный потолок, нависавший высоко над ними. — Эта купальня была подарком короля Ларса его избраннику… — Король Азра… — пробормотал Юнги, поднимаясь, чтобы лучше рассмотреть комнату, светящуюся золотым огнём. Его глаза блуждали по всем драконам, вырезанным в момент полёта на потолке над ними. — Что ж, — он остановился на противоположной от Юнги стороне окутанной паром купальни, глаза весело оценивали его, — я вижу, ты был внимательным учеником принца Пака, — уголки его идеального рта слегка подтянулись вверх, когда он держал свои запястья перед собой.       Юнги на мгновение отвлёкся от своей острой необходимости разобраться в знакомых залах этого замка, чтобы полюбоваться на прекрасную фигуру Тэ, окутанную огненным светом. Он был высокий, уверенный в себе и расслабленный, его королевское кимоно и одежда по-прежнему элегантно драпировались на нём. Он выглядел так, словно принадлежал этому месту, комната дополняла каждую черту Тэ, в которую влюбился Юнги. Конечно, слово «влюбился» подразумевало, что чувство Юнги было чем-то, что пришло к нему медленно, как цветущее дерево, которое со временем набирает силу и зеленеет. Но это было не правдой, Юнги полюбил его с того самого момента, как только увидел во сне. Просто ему потребовалось столько времени, чтобы понять, что не узы фамильяра и хозяина сожгли его в той пещере. — Мне нравится учиться, — Юнги улыбнулся и начал медленно обходить купальню, чтобы сократить расстояние между ними. Он потянулся вверх, не спеша расстёгивая переднюю часть своей мантии, позволяя тяжёлому верхнему слою упасть на камень под ним. Но на этом он не остановился, снимая по мере продвижения всё новые и новые слои. — Похоже на то… — пробормотал Тэ, его глаза расширились, темнея с интенсивностью, которая заставляла кожу Юнги восхитительно нагреваться под этим взглядом, когда он обволакивал его. Но взгляд Тэ не отрывался от него, а Юнги продолжал медленно двигаться к нему, останавливаясь только для того, чтобы снять обувь. Пока он не предстал перед ним в одних длинных белых атласные брюках, которые носил под халатом, на его теле были только шрамы, оставшиеся от прошлой жизни. Юнги наклонил голову и мило улыбнулся Тэ, который наконец-то смог оценить его. — Что ты делаешь?       Его голос был настолько глубоким, что сразу же начал плавить внутренности Юнги. Он мог слушать, как этот человек говорит, вечно, но сейчас ему хотелось извлекать из его идеального рта совсем другие звуки. — То что я хочу, — широко улыбнулся Юнги, потянувшись вверх, чтобы развязать кимоно Тэ с его плеча. Взгляд Тэ последовал за его движениями, он слегка прислонился к нему, и тепло, которое они оба любили, начало разливаться в пространстве между ними. Одна сторона позолоченной чёрной ткани соскользнула с плеч Тэ, и Юнги принялся развязывать вторую. — Видишь ли, — начал он тихо, не отрывая глаз от задачи, которую решал кончиками пальцев, — всю мою жизнь за меня принимали решения. Чему я могу учиться. Кого я могу видеть. Каким королём я должен быть… — другая сторона божественного тела Тэ была освобождена, и ткань с тихим шумом коснулась о камень под ними. Юнги положил руки на грудь Тэ, и от него не ускользнуло, как сжались челюсти дракона, когда он медленно провёл рукой по его груди. Он наслаждался теплом тела Тэ под своими ладонями, широко раздвигая пальцы. — Ты так часто говоришь о сне, которому предался много лет назад, как ты лежал, чтобы умереть, пока я не пробудил в твоём сердце желание жить. Но видишь ли, — руки Юнги добрались до подола брюк, и он не спеша провёл кончиками пальцев по чувствительной коже над ними, — именно ты пробудил во мне что-то, о чём я никогда не подозревал. — И что же это было… — голос Тэ стал таким хриплым и таким прекрасным. Юнги сделал паузу, закрыл глаза, чтобы собраться с мыслями, а затем открыл их, чтобы посмотреть со всей нежностью, которая отзывалась в нём, в прекрасные огненные глаза Тэ. — Желание стать королём.       Он улыбнулся, когда брови Тэ слегка дрогнули, явно не понимая, что он имеет в виду. Он двинулся вперёд, проводя рукой по телу Тэ, обходя его по кругу. — Я никогда не хотел быть королём, — теперь он говорил более мягко, стоя позади Тэ, положив обе ладони на его спину и позволяя им исследовать пульсирующие мышцы так, как ему того хотелось. — Я никогда не хотел этой жизни, лишь делал то, что было решено за меня, как хороший принц, о котором мне говорили. Я смирился с судьбой, которая нависла надо мной так сильно, что утопила моё сердце в океане, из которого я никогда не думал, что смогу выбраться.       Он поднял руки вверх, расстегнул воротник, который был надет на Тэ, и осторожно снял его, чтобы бросить на пол. Он снова двинулся вперёд, продолжая свой круг, по ходу дела проводя рукой по нему. Остановился у его бока, руки пробежались вверх и вниз по руке, а затем подняли запястье и расстегнули застёжку манжета. — Но потом ты вытащил меня из той реки, — выдохнул он, проводя рукой по большой ладони Тэ, переплетая их пальцы и притягивая тыльную сторону руки к своему рту, — и ты снова вдохнул в меня жизнь, — он поцеловал кожу на ладони, его глаза смотрели мимо их рук в постоянно темнеющий взгляд Тэ, его ресницы низко свисали и обрамляли чёрным бархатом кружащиеся янтарные радужки. — Ты вытащил меня из океана, — он высвободил свою руку, перейдя к другой руке, осторожно поднял её, чтобы снять манжет с запястья. — Теперь я хочу быть королём. Я хочу стоять с тобой рядом и строить мир, в котором ты и все те, кого мы любим, никогда больше не будут знать страха преследования, — он поднял и эту руку, нежно поцеловав запястье Тэ, а затем отпустил её, чтобы она нежно повисла у Тэ на боку. — Юн-а…       Юнги снова повернулся к нему лицом, положил руки на его широкую грудь, мягко улыбнулся сам себе, проводя ими по розовым шрамам, украшавшим его идеально вылепленный торс. Шрамы Тэ, которые он заработал, в очередной раз спасая его жизнь. Сколькими способами и сколько раз этот человек уже спасал его? — Этот трон мой, и он достанется мне… — он поднял голову, его руки прошлись по длинной шее Тэ, большие пальцы ласкали лицо дракона, когда он смотрел на него с таким жаром и любовью. В комнате стало очень жарко, пар от источника начал окрашивать воздух вокруг них в белый цвет. — И ты мой, ты тоже будешь моим. Это самая ценная истина, которой я владею, Тэ-а, — он сделал паузу, задержав взгляд то на одном, то на другом глазу. — Ты мой, ты всегда был моим, и даже если ты повернёшься и убежишь из этой комнаты, чтобы снова похоронить себя глубоко, никогда не желая больше видеть свет дня. Я найду тебя, я всегда найду тебя, и раскопаю в безлунную ночь голыми и любящими руками. Ты никогда не сможешь убежать от меня, Тэ… я… — он сделал паузу, его горло сдавило от нахлынувшего на него цунами эмоций.       Тэ наклонился к нему, его глаза задержались на губах Юнги, и он произнёс: «Скажи это…» — Я люблю тебя, — выдохнул Юнги.

Noodlot Proloog (Acoustic) — Sowulo

      Затем он уже не стоял, а лежал на руках Тэ, который одной рукой обнимал его спину, а другой страстно гладил волосы, пока язык полностью заполнял рот. Юнги стонал, ощущая пульсацию в своём теле, отбрасывая последние остатки стыда и сомнений, которые он мог испытывать, в пламя, охватившее их обоих.       Длинные пальцы Тэ обхватили подол атласных брюк и быстро стянули их с Юнги, прижав его к груди. Он понёс Юнги вперёд, целуя так отчаянно, что трудно было дышать, и Юнги подумал, что если умрёт именно так, то с радостью примет смерть как старого друга.       Он не заметил, что Тэ вошёл в источник, пока вода не обволокла его бёдра, ноги крепко сжали талию Тэ, и он задыхался от её прохладного прикосновения. Он взглянул вниз: от воды шёл пар, её поверхность нарушали раскалённые жерла, вырывающиеся из-под земли. — Холодно, — выдохнул Юнги.       Рука Тэ обхватила его подбородок, снова сближая их рты: «Я знаю, сейчас будет тепло», — пробормотал он, запустив свой язык глубже в рот Юнги, который был просто очарован его сладким привкусом. Он снова застонал, потянул Тэ за волосы и выгнулся ему навстречу. Он хотел больше, больше этого человека, где бы и как бы Тэ ни существовал в его мире, он хотел его.       Он нуждался в нём.       Даже если, а с большой долей вероятности именно так и произойдёт, Тэ будет заниматься с ним любовью до тех пор, пока он не сможет ходить или даже дышать правильно, он знал, что этого недостаточно. Этого было бы недостаточно, чтобы на утро у него осталось ощущение, что в нём достаточно Тэ. Он знал, чего хочет. Он знал, какие слова сказать, теперь он только надеялся, что Тэ хочет того же.       Он прервал поцелуй, прижав их лбы друг к другу, он знал, что его взгляд был полон необходимости в том, что мог дать ему только Тэ, когда смотрел в светящиеся медовым цветом глаза самого прекрасного человека, существовавшего в этом мире. — Моё имя — это то, что твоё сердце взывало в долгую ночь, — он произносил слова медленно, выражая каждое из них с тем глубоким намерением, которое хотела передать его душа, наблюдая, как лицо Тэ смягчается от осознания того, что он говорит, — и я пришёл… — Ты… ты понимаешь, что говоришь… — прошептал он, в его глазах плескалось столько эмоций, что Юнги не мог понять, что он чувствует или думает. — Да.       Руки Тэ отпустили его талию в воде и в мгновение ока оказались на его лице, большие пальцы ритмично пробежались по яблокам щёк Юнги, когда слёзы начали собираться в его глазах. Теперь настала очередь Юнги смягчиться: он наклонился вперёд, чтобы провести губами по кашемировым ресницам, которые стали влажными от эмоций Тэ. — Откуда ты узнал? — прошептал Тэ, его брови плотно сошлась в центре.       Юнги улыбнулся, провёл пальцами по кудрям Тэ, наблюдая, как свет огня играет на его шелковистых и непослушных прядях: «Журнал короля Азры…»       Несколько мгновений прошло между ними, в мышцах Юнги нарастало беспокойство, когда он прикоснулся лёгким поцелуем ко лбу Тэ. Тэ наклонился вперёд и провёл губами по ключице Юнги, кончик его носа коснулся шеи. Юнги закрыл глаза, слегка повернул голову и обнажил шею перед Тэ. — Юн-а, — Тэ начал водить зубами вверх по передней части шеи, когда говорил, — ты будешь моим навсегда, даже после того, как эта жизнь угаснет и серая пелена вернёт нас домой, и даже дольше. До скончания времён, или пока Богиня не вернёт нас обратно в звёздную пыль, из которой она нас породила. Ты ведь знаешь это?       Юнги открыл глаза, его внимание привлёк раскат грома снаружи, он смотрел, как капли дождя падают на каменные террасы вокруг них. Звук дождя, танцующий с треском огня и отражающийся от каждой арки в комнате, был настолько ярким, что он чувствовал его в своём теле. Это было прекрасно, это заставляло его чувствовать себя живым, почти таким же живым, как клыки Тэ, нежно прижавшиеся к его горлу. — Этого всё равно не хватит, чтобы быть твоим, — выдохнул Юнги и улыбнулся, услышав гул в воде вокруг них, исходящий из груди Тэ.       Одна из рук Тэ легла на затылок, наклоняя его вперёд, пока Юнги не оказался в его объятиях на поверхности воды. Он медленно и целенаправленно провёл языком по горлу Юнги, и тот выгнулся дугой из воды навстречу ему, тихо застонав от прикосновения. Он хотел этого, хотел так сильно, что болело всё тело. Тэ был блаженным избавлением от страданий целой жизни, домом, в который он наконец вернулся, и он не хотел ничего, кроме как принадлежать ему до тех пор, пока вселенная не станет для него второстепенной.       Юнги испустил долгий глубокий вздох, когда волна огромного жара накрыла его, но это была не одна волна, волны продолжали прибывать. Они быстро набегали одна за другой, разрушая песчаный берег, который был его душой, смывая всё то, чем он считал себя в этом мире, и оставляя истинного его обнажённым и горящим. Скорость, с которой они накатывали на него, очень быстро изменила его способность дышать, и он обнаружил, что начинает задыхаться, пока его пальцы слегка дергают волосы Тэ. — Юнги… — голос Тэ был твёрдым и сильным, но в то же время тёплым, как медовуха, которая обжигала, разливаясь по нему. — Скажи это снова.       Юнги снова повернул лицо к Тэ, глаза которого теперь светились ещё сильнее. Юнги было удивительно, что он оставался в таком покое в этом жарком роднике, в то время как буря грохотала над горами вокруг них. Звуки грома и дождя гулко разносились по комнате, в которой они так страстно обнимали друг друга. — Гроза, — прошептал Юнги, избегая взгляда Тэ, чтобы собраться с мыслями. Ласки Тэ на время выветрили из его головы все мысли, кроме чужих клыков впившихся в него в этот момент. — Говорят, что в этом мире никогда не бывает большего волшебства, чем во время грозы, — произнёс Тэ мягко, улыбка растянулась на его губах. — Теперь ты тянешь время?       Юнги поджал губы, покраснев на три тона интенсивнее, чем прежде: «Нет, просто собираю свои мысли, которые ты безрассудно растормошил», — он посмотрел на Тэ с насмешливым раздражением, который дьявольски улыбнулся ему. — О? Тебе так понравились мои клыки на твоей шеи? — его голос стал глубже, к радости и удивлению Юнги, он почувствовал, как он вибрирует в воде вокруг его бёдер и посылает новую волну возбуждения по его венам. Тэ мгновенно подался вперёд, впиваясь поцелуями в горло, слегка касаясь клыками чувствительной кожи Юнги. — Богиня… — выдохнул Юнги, мысли, которые он пытался собрать, выскользнули из его хватки и улетели с ветром бури, бушевавшей вокруг них. — Думаешь, она тебе поможет? — усмехнулся Тэ. — Это она создала тебя для меня, — действия Тэ стали более страстными, его руки путешествовали по каждой части тела Юнги, ладони крепко сжимались и оставляли только тепло.       Юнги услышал новый шум и с любопытством посмотрел на воду вокруг них: она начала пузыриться. Его взгляд прошёлся по бурной поверхности светло-голубой воды, которая образовывала белую пену под действием кипения. Теперь, когда он об этом подумал, вода уже не была холодной на ощупь, но, как ни странно, показалась ему недостаточно горячей. Юнги снова наклонил лицо, прижавшись губами к щеке Тэ. — Моё имя — это то, что твоё сердце взывало в долгую ночь, и я пришёл…       Тэ зарычал, крепко прижимая их друг к другу: «Ты — пламя, которое горело ярче всего, когда моя ночь была самой тёмной…», — голос Тэ лился из него плавно и низко, когда он отстранился от Юнги, его глаза оценивали каждый дюйм шеи под ним. — Я твой, — прошептал Юнги, теряясь в жаре, которая снова усилилась, наблюдая за светом, что струился из глаз Тэ и целовал его щёки. Между ними загорелся другой свет, и Юнги посмотрел вниз, его взгляд упал на янтарный свет, который освещал форму их шрамов над сердцем. — Ты мой, — Тэ зарычал, и свет на его груди зажёг золотые и красные реки по коже. Они медленно струились, окрашивая его тело подобно северному сиянию, на ночном небе над дворцом Чимина. Тэ снова посмотрел в глаза Юнги, и всё остальное беззвучно отступило от него. Словно они были единственными на свете, и жили в мире, созданном только для них. Тэ взял его за подбородок, проведя большим пальцем по челюсти Юнги. — Я связываю себя с тобой по доброй воле, — голос Юнги звучал грубо, он провёл пальцами по линиям света на плече Тэ, наслаждаясь их теплом на кончиках пальцев. Они были очень горячими на ощупь, словно маленькие реки лавы, которые целенаправленно текли наружу из драконьего сердца Тэ. — Никогда не потеряем связь, до самой смерти, — Тэ смотрел на его горло, клыки удлинялись, когда он говорил, большой палец осторожно наклонял лицо Юнги назад. Голова Юнги слегка погрузилась в воду, но он не возражал против её бурлящей ласки. Это был тот самый момент, о котором он мечтал всю свою жизнь.       Юнги закрыл глаза, чувствуя, как жар дыхания Тэ обжигает его, словно огонь дракона, неземным и блаженным образом омывая его горло и плечи. Губы Тэ остановились на горле Юнги, которым он любовался несколько мгновений, как будто колеблясь. — Тэ… — вздохнул он, — сделай меня своим…       Он чувствовал, как острые клики Тэ пронзили его кожу, но на этом всё. Никакой боли, на месте раны была река пламени. Юнги наконец-то горел, горел изнутри с той силой, которой так долго жаждал. Он чувствовал, как вся драконья душа Тэ вливается в него, и разум заполняется воспоминаниями, которые пронеслись через его сознание, как светящиеся реки света, в тумане печали и агонии. Он не видел всё глазами Тэ, он переживал его жизнь, как сама Богиня, незримо путешествуя рядом с ним. В то же время, их связь становилась всё глубже с каждой секундой, поскольку душа Тэ бушевала в венах Юнги, соединяя его с чужими эмоциями так, как он и представить себе не мог.       «Погоди». Мысленно Юнги продвинулся вперёд, выхватывая что-то одно из реки памяти, к которой теперь имел доступ, и оказался на коленях рядом с Тэ. Он повернул лицо, наблюдая, как пепел, наполнявший воздух вокруг них, танцует с восточным ветром в лучах восходящего солнца. Его взгляд остановился на печали, которая вырисовывалась на лице Тэ, когда он наблюдал за последним полётом своих родителей. Юнги почувствовал, как его собственное сердце разрывается в груди. Он поднял голову, мысленно подбирая другое воспоминание в реке, красиво бегущей сквозь его сущность и объединяющей их двоих. Он знал, что когда эта река пройдёт свой путь, от Юнги не останется ни одной частицы, которую не объял бы Тэ.       В его сознании рука собрала маленькую лужицу света и стянула её вниз перед собой, распространяя капли воспоминаний по воздуху перед ним. Он увидел древнюю, покрытую мхом истинную форму Тэ, один единственный глаз открылся, когда запах крови наполнил пещеру, в которой он так долго обитал. Его янтарная радужка смотрела на безжизненное тело Юнги, которое проплывало мимо него. Юнги почувствовал, как в тот момент между ними завязалась связь, и тихий голос, раздавшийся в глубинах души Тэ, прошептал: «Только не он».       Перед ним стремительно пронеслись воспоминания о том времени, что они провели в пещере, проливаясь то одной каплей, то другой. Тэ с любопытством стоял над ним, наблюдая, как лихорадка начинает овладевать его телом. Тэ спешно лазил по скалам за пределами пещеры, собирая различные травы, чтобы заварить их для его исцеления. Тэ учил себя, как нежно прикасаться к живому существу, а потом положил голову Юнги себе на колени и прижал к губам травяной чай. Юнги почувствовал, как его охватило беспокойство, что он погибнет прежде, чем Тэ сможет понять, почему его так тянет сохранить ему жизнь.       Но было что-то ещё, что-то, похороненное во всех этих воспоминаниях, что поразило его, что-то блёклое и серое. Воспоминание о воспоминании, настолько блёклом, что даже душа Тэ едва могла нарисовать его.       Это была долина, окутанная туманом, огромное дерево, уходящее в небо, его корни безрассудно извивались в стороны. Прекрасный зелёный луг, настолько зелёный, что сам воздух, наполненный туманом, был того же цвета, что и высокие тёмные травинки, росшие под ним, пропитанные магией и древним гулом. В центре луга стоял силуэт мужчины, его длинные чёрные волосы изящно развевались на ветру, создаваемом большими чёрными крыльями. — Юн-а… — голос Тэ вернул его в собственное тело. Он открыл глаза, быстро моргая, чтобы приспособиться к количеству света, который его встретил. Он посмотрел вниз, на своё тело: свет, который горел на теле Тэ, теперь покрывал его собственную кожу. Он поднял руку, любуясь светом, который струился по его плоти, как реки плюща. Кончики пальцев задели что-то в воздухе, и он наклонил лицо, чтобы лучше видеть. Он не мог разглядеть это, но мог почувствовать сущность тени, которая драпировалась над ними обоими. Он вытянул руку и провёл ладонью по отголоску чёрного крыла Тэ, которое тёмным пятном нависало над ними, переплетёнными в кипящем источнике, и от этого прикосновения на кончики пальцев посыпались маленькие искры и угольки. — Любовь моя, — тыльная сторона пальцев Тэ погладила яблоко его щеки, и Юнги вернул своё внимание к прекрасному лицу, которое было полно любви, когда Тэ смотрел на него. Он мгновенно увидел янтарные глаза Короля Драконов, когда тот крепко обнимал его, что наклонился вперёд и прижался губами к губам Тэ в поцелуе, полном отчаянной потребности. Тэ потакал ему, широко открыв рот и позволяя языку Юнги пробежаться по всем его клыкам.       Снова появилась боль, она зародилась в его челюсти и разливалась, как раскалённое железо, по всей её длине, накапливаясь у основания клыков. Он отстранился от Тэ, его рот приоткрылся, когда он посмотрел на чужую длинную шею. Теперь он понял, почему Тэ так долго оценивал форму его горла: Юнги был полон сильнейшей потребности найти идеальное место, чтобы оставить свой след. Он наклонил лицо Тэ к себе, проведя краем большого пальца по его челюсти, рот буквально вибрировал в этот момент. — Мой принц, — вздохнул Тэ, снова посмотрев на него, и Юнги отвлёкся на лужицы красного цвета, образовавшиеся на его скулах, — ты должен ещё кое-что сказать. — Верно, мы ещё не закончили.       Он отвлёкся на волшебство, которое испытывал, наслаждаясь каждым мгновением, каждым ощущением. — Тебе придётся… — Тэ сделал паузу, его глаза задержались на приоткрытом рте Юнги, когда он заговорил, его брови мягко сошлись посередине, — повредить кожу, — его рука потянулась вверх, большой палец осторожно провёл мимо губ Юнги и прижался к его клыкам. От ощущения того, что Тэ так своевольно вводит палец в рот, всё тело Юнги затрепетало. Большой палец Тэ отстранился, на его кончике осталось немного крови. — Похоже, что у тебя теперь есть клыки… — пробормотал Тэ, — и они острые, как у новорождённого, — Тэ широко улыбнулся, уткнувшись лицом в шею Юнги, чтобы схватить его за горло, где он укусил его несколько минут назад. Юнги откинул голову назад, из него вырвался протяжный жаркий стон. — Мой новорождённый принц-дракон… — заурчал Тэ, вода снова завибрировала вокруг них, бёдра Юнги снова задрожали от ощущений, которые быстро становились слишком сильными для него. Руки Юнги запутались в волосах Тэ, и он оттянул его голову назад, снова открывая шею для жаждущих клыков. — Ты мой… — прорычал Юнги. — Я твой, — Тэ лукаво улыбнулся.       Юнги провёл языком там, где шея Тэ соединялась с плечом и ключицей, в том самом месте, которое он укусил, когда Тэ звал его во сне. Он не знал, почему ему так нравится эта точка, в тот момент он руководствовался инстинктами и феромонами. Но это место ему очень нравилось, и он отчаянно хотел, чтобы следы его зубов навсегда окрасили кожу Тэ в розовый цвет именно здесь. — Со мной ты свяжешь себя по доброй воле, — Юнги выдохнул, раскрывая рот, чтобы провести зубами по коже Тэ, наслаждаясь дрожью, которая прокатилась по нему. — Никогда… не потерям связь… даже после смерти… — прошептал Тэ, кончиками пальцев впиваясь в плоть спины Юнги.       Затем он сделал это, он укусил, сильно. Он почувствовал тот же самый привкус кожи, что и Тэ несколько минут назад, вкус металла крови Тэ поцеловал его язык, когда он провёл им по плоти, которую взял в рот. Юнги наблюдал, как свет, который Тэ влил в него, распространяется по всему телу от точки их контакта, до брачного знака, который Юнги только что дал ему. Он танцевал по нему, распространяясь так же быстро и разрушительно, как огонь дракона Тэ пожирал горный склон. Юнги отпустил его, язык нежно прошёлся по ранам дракона, и они превратились в шрамы под его лаской.       В комнате было так много пара, наполнявшего помещение от потоков кипящей воды, которая злобно бурлила вокруг них, что Юнги уже не мог видеть потолок над ними, но его завораживало оранжевое свечение, оранжевое потому, что оно отражало линии лавы и света, которые теперь танцевали над ними обоими. Он снова уловил тень крыльев Тэ, когда они всколыхнули густой воздух вокруг них, и потянулся к ним. Кончики пальцев снова засверкали и заискрились, когда он провёл ими по их форме. Комната наполнилась гулом дракона, и Юнги полностью растворился под ним. Он всё ещё горел, горел с головы до ног, но вместо того, чтобы быть окутанным тревогой, от которой хотелось уползти из собственной кожи, он наконец-то нашёл в ней успокоение. Это было похоже на то, как после долгого дня погрузиться в ванну и обнаружить, что она идеально подходит тебе по температуре.       Это было идеально. Это было всем, чего он когда-либо хотел в своей жизни. Это было домом.       Тэ был прав, он привёл его домой. На глаза навернулись слёзы, и впервые в жизни он почувствовал, что плачет не от отчаяния, а от счастья. Он чувствовал это, душа Тэ текла через него, а он в это время блаженно плыл сквозь сущность Тэ. Словно они были уже не порознь, а одним единственным и ярким пламенем.       Тэ прижался губами к его щеке, целуя слёзы, которые текли по ней: «Мой Юн-а, мой спутник жизни…», — задыхаясь, проговорил он.       Юнги обхватил руками его шею, свет в их телах начал тускнеть, когда он провёл открытыми губами по челюсти Тэ. — Мой дракон, — проворковал Юнги, — мой король.       Тэ наклонил лицо к нему, его наполненный пламенем взгляд восхищался каждой чертой в выражении лица Юнги, глядя на него с любовью и вожделением. — Ты нашёл меня.       Юнги широко улыбнулся: «Нашёл», — вздохнул он, затягивая нижнюю губу Тэ в рот и нежно посасывая её. — Тэ? — пробормотал Юнги, глядя на него сквозь ресницы. — Да?       Юнги провёл языком по внутренней стороне губ Тэ, наслаждаясь тем, как темнеют его радужки от этого ощущения и демонстрируют потребность: «Теперь ты собираешься трахнуть меня?»       Тэ зарычал и сжал челюсти, когда Юнги освободив его рот и игриво посмотрел на него: «Если ты хорошо попросишь…», — голос был глубоким, когда он обхватил Юнги за талию и крепко притянул к себе, отчего глаза Юнги закатились. — Пожалуйста, — вздохнул он.       Тэ двигался быстро, без колебаний и оговорок, как и прежде. Он легко поднял и подстроил Юнги под себя, их губы впились друг в друга так, словно они ждали веками. Между жаром, который всё ещё распространялся по нему, и страстью их поцелуя, Тэ оказался внутри Юнги ещё до того, как тот полностью осознал происходящее.       Он отстранился от Тэ со вздохом: «Тэ-а…», — простонал его имя, и в этот момент он не знал, что доставляет ему больше удовольствия. Душа Тэ, которая переплелась с его собственной, или то, как он двигал бёдрами, ритмично выбивая остатки сознания Юнги из его тела.       Он провёл ногтями по позвоночнику Тэ, задыхаясь от удовольствия, чувствуя, как его лицо и грудь пылают от желания, а между бёдер разливается жар возбуждения. Его бедро задрожало, когда Тэ провёл по нему рукой, а губы впились в его горло с поцелуями, от которых по нему пробегали волны пламени, доставляя неистовое наслаждение. — Юн-а, — прорычал он рядом с его брачным знаком на шее, — я чертовски хорошо ощущаю тебя.       Юнги откинул голову назад, снова погружаясь в воду, и начал испытывать незабываемые ощущения от того, насколько был хорош его избранник в качестве любовника. Тэ умело и довольно быстро подгонял их к краю обрыва, доводя до полного экстаза и освобождения, а Юнги был просто добровольным пассажиром, умоляющим его никогда не останавливаться.       Юнги поднял голову и, собрав все силы, прижался лбом ко лбу Тэ, когда оба застонали задыхаясь друг от друга. — Я люблю тебя, Тэ.       Тэ широко улыбнулся и поцеловал Юнги, заполнив весь рот своим языком, так что Юнги едва мог вздохнуть. Он не мог не стонать, возбуждение начало бурлить, как родник, в котором они лежали.       Его тело напряглось в чужих объятиях, первая волна оргазма обрушилась на него, как цунами. Тэ освободил рот Юнги: «Посмотри на меня, любовь моя».       Юнги едва мог держать глаза открытыми, едва мог дышать, так как его рот был приоткрыт от огромной вторичной волны удовольствия, охватившей его, но послушно выполнил просьбу и уставился взглядом, полным блаженства, в глаза Тэ, которые отражали то же наслаждение, которое он испытывал. — Я люблю тебя, — прошептал Тэ, наклоняясь, чтобы быстро впиться зубами в метку Юнги, когда третья волна разрушила всё существо Юнги. Он снова откинул голову назад, ногтями разрывая кожу Тэ, и закричал в ночной воздух. Он почувствовал, как Тэ пульсирует внутри него, и в этот момент понял, что по-прежнему чувствует всё, что чувствует Тэ, когда волны чужого наслаждения прокатываются по нему. Ощущения вызвали четвёртую и последнюю волну, которая утопила остатки его рассудка в пламени удовольствия и чистого, без примесей, небесного блаженства.       Они так и остались переплетёнными друг с другом и со сбитым дыханием, Тэ не спеша провёл языком по месту, которое только что укусил. Юнги поднял руки и медленно прошёлся пальцами по влажным кудрям, на его губах заиграла милая улыбка. Его тело вибрировало, напевая песню, о которой он только мечтал. Оно онемело, а разум онемел ещё больше. Он чувствовал себя полностью опустошённым. — Чёрт, я так сильно тебя люблю, — голос Юнги звучал глубоко и серьёзно, когда он повернул лицо, чтобы ещё раз прикусить метку Тэ. — Аккуратней, продолжишь в том же духе, и я трахну тебя снова, — прорычал Тэ в ответ.       Юнги улыбнулся, прежде чем отпустить его: «Отличная идея, но не могли бы мы сначала поесть? Я проголодался».       Тэ искренне рассмеялся, встал и закружил их обоих по кругу в успокаивающей воде вокруг них. — Ну и зверь же ты, — пробормотал он, целуя челюсть Юнги. Тот только удовлетворённо хмыкнул, впервые в жизни почувствовав, что он цельная личность. — Я больше никогда тебя не отпущу, — прошептал Юнги. — Я и не хочу.

The Kiss — Luigi Rubino

      Он глубоко вдохнул, из всего, чего ему не хватало в мире смертных, запах был самым важным. Этот луг был полон полевых цветов, но он чувствовал только запах застарелого мха, который рос на стволе древнего Великого древа и так крепко держался за интенсивные туманы вокруг него. Это был единственный запах, сохранившийся в святилище магии, которое Богиня создала для бессмертных, которых она так сильно любила.       Он наклонил лицо, глядя на бутоны, слегка покачивающиеся на ветру у его талии, и провёл по ним кончиками пальцев. Может быть, если он попросит достаточно вежливо, она по крайней мере снова даст ему почувствовать запах его спутника жизни.       Над ним пронеслась огромная тень, и уголки его рта слегка опустились, когда он собрал волосы, чтобы заправить их за ухо. Он почувствовал, как вокруг него сменились ветры, туман закружился, как мутная жидкость в чашке, и он понял, что дракон теперь человек. — Вот ты где, — приятный глубокий тон его любимого нежно заполнил пространство между ними. — Мир тесен, я же не прятался от тебя, — резко ответил он, оглядывая луг. Шум окружающего мира теперь был очень громким, в то время как раньше это святилище было тихим, теперь же слишком много смертных отправились домой. Он знал, что это значит, они оба знали. — Но ты прятался, — его избранник был уже ближе, он чувствовал дыхание дракона на своём плече, даже сквозь тонкий серебристый шёлк кимоно. Этот огонь всегда обжигал его, вечно опьяняя и вызывая жажду тепла.       Рука его спутника жизни обвилась вокруг плеча, грудь прижалась к спине, а кончики пальцев провели по отметине, оставленной им на его шее почти четыре тысячи лет назад. Неужели время пролетело так быстро? В юности он никогда не думал о бессмертии, жизнь была ценна, когда она быстротечна, но когда он задумывался об этом, то полагал, что почувствовал бы, как время ползёт, словно насекомое. Он закрыл глаза, задерживаясь на ощущении тёплых кончиков пальцев на шраме, украшавшем его розовую плоть, но в нём всё ещё жила безысходная тоска, какой он не испытывал уже очень давно. — Азра-а, — тихо проворковал дракон. — Не надо, — вздохнул он, чувствуя, как слёзы скапливаются в его глазах, — не уходи. — Я должен… — прошептал его избранник, боль была очевидна в голосе, когда длинные чёрные локоны поцеловали щёку, пока он наклонился, чтобы мягко поцеловать их брачный знак. — Она также нуждается во мне, в нас… — Мы уже отжили свой срок, — его голос сломался под волнами печали, прокатившимися между ними. — Азра, послушай, — он сделал паузу, и по лугам разнёсся шум магических существ и зверей, — послушай, многие вернулись домой, слишком быстро. Мир смертных больше не безопасен, он вышел из равновесия…       Он развернулся в его руках, прижав собственные ладони к чужой груди, и слёзы потекли по его лицу: «Но почему мы, Ларс, почему мы должны идти?!»       Большие ладони любимого нежно обнимали его лицо, и, привыкнув к интенсивности своих ощущений, он поднял голову вверх, чтобы больше не избегать тёплого взгляда янтарных глаз. Ларс с грустью улыбнулся ему, нежно поглаживая яблоко его щеки. — Потому что я её любимчик.       Он насмешливо хмыкнул и закатил глаза, высвобождая своё лицо из рук Ларса, который усмехался над ним: «То, что ты первый, не означает, что ты любимчик». — Именно это и значит, — Ларс наклонил его голову, чтобы снова посмотреть ему в глаза, он повернув лицо так, чтобы можно было стереть слёзы с щёк, — точно так же, как наш первенец является твоим любимцем. — Тиа великолепный дракон и я не могу не гордиться ею за то, как она защищала наш мир, — он поджал губы, внутренне надувшись. — И она вернулась домой слишком юной, Азра, — он закрыл глаза, правда его слов ударила по сердцу сильнее, чем хотелось в данный момент. — Я должен идти… мы должны идти…       Он снова повернулся к своему дракону, плотно прижав его лицо к своей груди: «Прежде никого ещё не отправляли назад…» — Я знаю, — прошептал Ларс. — Как скоро я смогу присоединиться к тебе? — Не знаю, — он прижался губами к его волосам, — она говорит, что есть вещи, которые мне необходимо увидеть первым, — Азра почувствовал одинокую слезу, поцеловавшую его макушку, и крепче прижался к своему спутнику жизни, молясь о том, что, если он сожмёт их вместе достаточно крепко, они снова станут единым пламенем, которое она возродит заново. — Что, если я не смогу найти тебя снова? — вздохнул он, и слёзы покатились по груди Ларса, пока он раскачивал их обоих взад и вперёд. — Ты найдёшь, — вздохнул его дракон. — Я знаю, что найдёшь. — Мой король, — Азра наклонил лицо, прижимаясь губами к брачной метке, которая почти докрасна выделялась на чужой прекрасной оливковой коже, слёзы бежали всё сильнее, когда он пытался впитать каждую деталь человека, которого он так горячо любил. — Поцелуй меня, — вздохнул он, поднимая лицо.       Их губы соприкоснулись, метки пылали жаром, как в ту ночь, когда они связали себя друг с другом. Они целовались, как в ту ночь, полные отчаянной потребности и страсти. Потом они почувствовали, как поднялся ветер, и энергия Богини пронеслась мимо них, призывая в тумане своего повелителя драконов.       Азра первым вырвался из объятий, тихие рыдания сотрясали его тело. Руки Ларса крепко обхватили его лицо, губы быстро собрали слёзы. Азра в отчаянии протянул руки вверх, проводя ими по его шее, волосам, рукам. — Это не прощание, любовь моя, — прошептал Ларс, голос был сдавленным и надломленным. — Это оно, — задохнулся он.       Ларс крепко поцеловал его в лоб, когда ветер усилился, быстро отпустил его и направился прочь с поляны. Азра потянулся, чтобы схватить его, но затем опустил руки, наблюдая, как тень и уголь злобно кружатся вокруг него.       «Найди меня».       Голос его избранника прозвучал над ним в последний раз, когда огромный чёрный дракон расправил крылья и устремился с луга, оставив своё сердце позади себя. — Найду, — прошептал он, глядя, как чёрный дракон исчезает в тумане.       «Дождись меня».

Gayane: Gayane's Adagio — Aram Khachaturian

      Юнги моргнул, открывая глаза: величественные арки потолка купальни медленно проступали в фокусе. Он поднял голову, провёл рукой по волосам, быстро обнаружив, что они всё ещё короткие.       Это был сон? Но всё казалось таким реальным, и тот человек выглядел очень похожим на Тэ, за исключением шрама на щеке и более непокорной шевелюры.       Внезапно ему вспомнилась картина, которую он видел в библиотеке дворца Чимина. Та, что так трепетно была помещена в бронзовую раму с резными драконами, охраняющими её. На ней был изображён красивый мужчина с длинными чёрными волосами, поразительно похожий на Юнги, и более высокий смуглый мужчина с кудрями, закрывающими его лицо, который целовал в висок другого.       Его разум затих, когда душа начала нашёптывать свою правду. Тэ зашевелился во сне, это был первый раз, когда Юнги знал, что он спит с тех пор, как они встретились несколько месяцев назад. Он приподнялся на локте, поглаживая щеку тыльной стороной ладони. — Что случилось? О чём ты думаешь? — пробормотал он голосом, настолько грубым от сна, что у Юнги возникла куча мыслей, которые нужно было подавить, чтобы сосредоточиться на текущем осознании. — Я Азра, — Тэ свёл брови, несколько раз моргнул и вопросительно хмыкнул. Юнги перекатился на бок, чтобы лучше рассмотреть его миндалевидные янтарные глаза, такие же как у дракона из его сна, — рождённый заново. Это новое тело, но та же душа, а ты… — он протянул руку вперёд и провёл пальцами по губам Тэ. — Ты — король Ларс, первый дракон, созданный богиней, переродившийся снова.       Тэ слегка отстранился от него, на его лице отразилась растерянность: «Я… откуда ты это знаешь…» — Мне привиделось это во сне… — начал он. — Сны не являются правдой, Юн-а.       Он слегка нахмурился, раздражённый тем, что его прервали: «Тогда скажи мне, правда ли то, что у Ларса на левой щеке был шрам, который он заработал, защищая Азру от грифона в день их встречи?» — Откуда… откуда ты… это знаешь? — глаза Тэ расширились до предела. — Вот именно, откуда мне это знать, если я никогда не видел изображения его лица целиком? — он вопросительно хмыкнул. — Может ты прочитал об этом в том дневнике? — предположил, насмешливо хмыкнув, Тэ. — Азра никогда не упоминал об этом шраме, ты можешь прочитать его дневник сам, но подумай, как я узнал, что глиняное ложе у окна — это гнездо, как я узнал, что эта комната находится здесь? Как я сразу понял, как именно надо летать с тобой? — он начинал волноваться, и это отражалось в его тоне. — Совпадение, — пробормотал Тэ, опустив глаза к полу, пытаясь осознать всю тяжесть того, что сказал ему Юнги. — Я тоже так думал, — Тэ снова встретился с ним взглядом, — пока прошлой ночью не вытащил из твоего сознания те самые образы луга, которые пронеслись сквозь меня. — Это было… — пробормотал Тэ. — Сон о воспоминании, о прощании, которое твоя душа произнесла перед рождением этого тела. Обещание, данное человеку, которого ты любил больше всего в жизни, — Юнги потянулся вперёд, ощущая вес своей собственной сущности, прекрасно сочетающийся с тем, кем он был в прошлой жизни. Теперь он чувствовал себя так спокойно в своём теле, истинная сила его души излучалась через него. Он больше не задавался вопросом, кто он и каково его предназначение. Он знал и был зол. Он был очень зол на то, каким стал этот мир. Как будто огромная часть его самого пробудилась от глубочайшего сна прошлой ночью, чтобы в отчаянии оглядеться вокруг, чувствуя, что его дом был разрушен. — Мне снился этот сон в ту ночь, когда я вытащил тебя из реки, — прошептал Тэ, его глаза закатились от мягкого выражения на лице, которое, по мнению Юнги, красило его. — Мне тоже, — вздохнул он, — и много ночей после. — Ни с кем прежде не случалось реинкарнации, — Тэ снова нахмурил брови, но Юнги чувствовал, как он полностью расслабляется, его тело и разум принимают то, что, как уверяла его душа, было правдой. — Она послала нас обратно, чтобы мы снова уравновесили мир смертных.       Тэ закусил нижнюю губу между зубами, слегка пожёвывая её, и Юнги почувствовал, как древнее существо зашевелилось внутри него, ресницы занавесили глаза, дыхание стало неровным под воздействием энергии, которая текла через него. — Возможно, поэтому я родился мальчиком, а не яйцом… — пробормотал Тэ, но Юнги его почти не услышал. Наклонившись вперёд, он провёл носом по шее Тэ, задержавшись в том месте, где сходились острые челюсти. Именно в этой точке его запах был наиболее сильным, и он пах именно так, как он помнил. «Именно так, как он помнил?» Он внутренне усмехнулся про себя, полагая, что к этому чувству ему придётся привыкнуть. — Юн-а… мы… мы разговаривали… — дыхание Тэ стало неровным, Юнги поднял на него глаза и чуть не зарычал от восторга, увидев, как красные пятна безрассудно заливают переносицу и щёки Тэ. Он опустил взгляд на брачную метку, оставленную им на теле Тэ, на том же месте, где он оставил её раньше, тысячи лет назад. Он улыбнулся, широко открыв рот, чтобы прикусить её, наслаждаясь глубоким стоном, который прокатился по всему телу Тэ под давлением его зубов. Отстранившись и всё ещё улыбаясь, он провёл пальцами по метке и замер, как только увидел их.       Кончики его пальцев светились точно так же, как светились руки Тэ уже много раз. — Ч-что это? — промямлил он.       Глаза Тэ открылись, и он быстро перевёл взгляд туда, куда смотрел Юнги. Он взял его руку в свою и притянул её ближе, чтобы рассмотреть. — Это… моя магия… — прошептал он.       Юнги посмотрел мимо мехов, на которых они лежали обнажёнными, его глаза быстро нашли листок, покачивающийся на утреннем ветерке рядом с ними. Он поднял его пальцами, широко улыбаясь, когда тот загорелся между ними. — Тэ! Смотри, что я теперь могу! — он подпрыгивал от радости, как ребёнок, и Тэ улыбнулся, наклонившись вперёд, чтобы прикоснуться губами к метке Юнги. — Прямо как новорождённый, — пробормотал он.       Юнги схватил его без раздумий, застонав под давлением зубов Тэ на его коже, затем быстро отстранился. — Прости, я забыл… ты в порядке? — он осматривал место, которое захватили его пальцы, когда рука Тэ обхватила кончики пальцев, и он остановился, наблюдая, как от прикосновения поднимается пар. — Каким бы я был драконом, если бы сгорел от собственного пламени? — Тэ широко улыбнулся. — Хочешь, я тебе кое-что покажу?       Юнги улыбнулся и снова кивнул. Тэ усмехнулся и поднял руку, кончики его пальцев раскалились докрасна. — Это эмоция, которая проходит через тебя, как пламя, и если ты питаешь это пламя, то приручаешь его. Понимаешь? — Юнги кивнул, наблюдая, как сияние распространяется по плоти руки Тэ, пока не поглотило её целиком.       Он оглянулся на свои руки: свечение немного потускнело, задерживаясь, как угли, на кончиках пальцев. Это потому, что он не подкармливал его, но что же оно поглощало раньше? Он закрыл глаза, вспоминая, что чувствовал, когда одержимо проводил носом по горлу Тэ. Тот огонь, тот жар страсти, который он так отчаянно любил и жаждал. Он позволил этому огню снова разгореться в нём, распространяясь по нему самым прекрасным образом. — Вот и всё, любовь моя, — проворковал Тэ, прижимаясь губами к его щеке, — ты такой хороший ученик.       Юнги открыл глаза и увидел, что вся его рука светится, как у Тэ. Он широко улыбнулся и повернул руку к утреннему свету, чтобы полюбоваться ею. Он снова взглянул на гордость, исходящую от Тэ, и полностью растворился в ней. Тэ улыбался, глядя вниз, на грудь Юнги, и медленно поднёс свою руку, покрытую пламенем и светом, к его груди. Юнги напрягся, ожидая боли, но не ощутил её.       Однако то, что он почувствовал, заставило его перевернуться на спину, закрыть глаза и глубоко вздохнуть, когда от прикосновений Тэ исходило то же тепло, что и прошлой ночью. Ощущения были совершенно божественными, приятными и комфортными, и он был очень рад снова почувствовать, как оно разливается по нему. Он приоткрыл глаза, закусив нижнюю губу, так как его щёки раскраснелись, а грудь начала неустойчиво вздыматься под ладонью Тэ.       Он последовал его примеру, обхватив рукой горло Тэ и скользнув пальцами по его груди. Тэ закрыл глаза, и по комнате снова разнёсся гул, который так безумно нравился Юнги. — Я очень рад, что теперь ты можешь так делать… — Тэ говорил закрыв глаза, — я боялся, что больше никогда не почувствую этого тепла. — Я тоже, — вздохнул Юнги. Тэ посмотрел на него краем глаза, и на его губах появилась ухмылка. — Похоже, ты в чём-то отчаянно нуждаешься, любовь моя, — начал он своё размышление. — В тебе.       Тэ перекатился на него, Юнги встретил его на полпути, обхватив ногами и запустив свою горячую руку везде, куда только мог дотянуться. Тэ притянул одно из его коленей к своей груди и прижался к нему, а Юнги уже выкрикивал его имя, когда пламя, пляшущее от длинных пальцев, целовало кожу, которую он так любовно ласкал.       Он боялся, что они никогда не покинут этот замок и не исполнят желание Богини, пославшей их сюда. Но в то же время он считал, что после пятнадцати сотен лет разлуки им полагается этот маленький райский миг.       Он провёл рукой по лицу Тэ: «Я люблю тебя, я всегда любил тебя, мой дракон».

***

— Я никогда не спрашивал тебя, — сказал Тэ, снова застёгивая манжеты на запястья, — почему твой дядя не король? Он ведь старший из них, верно?       Юнги нахмурился, уже находясь в плохом настроении от мысли о том, чтобы наконец-то одеться и покинуть это место: «Я не уверен, но он что-то сделал. Что-то очень плохое, и мой дед отобрал у него корону и отдал её младшему сыну». — Это было мудро, представляешь, что было бы, если бы ему позволили стать королём, — хмыкнул Тэ, его губы сжались в раздумье. — Да, так и было, и мои дедушка и бабушка умерли вскоре после этого, — Юнги поправил мантию, затем скорчил гримасу, решив, что ему слишком жарко, и стянул её с себя. Он чувствовал себя намного лучше без рубашки и обуви, как будто его кожа могла дышать. Он улыбнулся про себя, наконец-то поняв пренебрежение Тэ к одежде. — Это он обнаружил обгоревшее тело бабушки в постели, и её фамильяра, единственного дракона в королевской семье на протяжении нескольких поколений, который стоял на коленях, убитый горем. Он убил её, и сказал всему миру, что это она убила бабушку, потому что драконы жаждут только власти и должны быть очищены из этого мира, — Юнги сделал паузу, оглядываясь через плечо на треск, раздававшийся позади него. Тэ мрачно стоял на своём месте, его кимоно развевалось на ветру, который дул от тени, исходившей от него, распространяясь по камню рядом с ним и раскалывая его.       Юнги сократил расстояние между ними, не боясь этой тьмы, в его существе не осталось никаких колебаний, и он целеустремлённо шёл через реки пепла и угольков. Он обхватил лицо Тэ, ритмично поглаживая его щёки большими пальцами. — Дракон никогда бы… Анна никогда бы… — Тэ оскалился, его глаза наполнились слезами. — Я знаю, — прошептал Юнги, — я знаю, и он заплатит за это. Клянусь, Тэ. Он заплатит высокую цену за все жизни, которые забрал.       Потоки теней вокруг них успокоились, и гнев Тэ утих под утешением Юнги. Это приносило ему радость, бесконечную радость от того, что теперь они могли так легко общаться, даже без слов. Каждая мысль, которую они хотели донести до друг друга, находила отклик в сердце другого. — Я думаю, — Юнги сделал паузу, пытаясь подобрать слова, — я думаю, она видела его насквозь. Видела чудовище, которым он являлся, и сказала моей бабушке, что он уничтожит это королевство, за это он убил её. Потом он настроил королевство против тех, кто остался из её рода, чтобы они не смогли сорвать его планы.       Его руки опустились с лица Тэ, так как его собственная печаль зародилась внутри него. — Моя мать умерла неестественной смертью при родах. Мой отец с годами медленно терял рассудок, а мой брат загадочно умер за три дня до коронации. Этот дворец — опасное место для меня, но я должен вернуться, Тэ. Мне нужно вернуться.       Тэ подошёл ближе, обхватив его лицо и наклонив, чтобы можно было заглянуть глубоко в глаза. — Ты не один, ты никогда больше не будешь один. Что бы нам не пришлось сделать, мы сделаем это вместе.       Юнги улыбнулся, надеясь, что улыбка дойдёт до его глаз: «Вместе».

****конец главы****