Неприкосновенная территория.

      — Новый год на носу! — радостно заявляет Серёжа, ошарашивая как Антона, так и Диму. Ведь ни тот, ни другой такого поворота не ождиают. Ха, ну да… Ведь никто из них не ждёт десяти дней отдыха, чтобы нажраться и не вылезать из-под одеяла примерно никогда. А это достаточно длинный промежуток времени.       — Сейчас ноябрь, — констатирует Дима, на всякий случай заглядывая в календарь — но он ничего не упускает, а на улице ещё не тридцатое декабря. Как был ноябрь, так и остаётся ноябрём. В современном мире его называют «недрочабрь», но для парней это точно обычный ноябрь…       — Я, блять, говорю тебе, что скоро Новый год, так ты, сука, порадуйся, а не стирай мою радость в труху! — Серёжа с недавнего времени очень часто агрессирует. Ещё бы. Антон ссылается на то, что это общество Кристины на него так влияет. Матвиенко не понимает, во что вляпывается. Увязнуть в этом болоте Антон другу не даст, однако, ему всё так же тяжело наблюдать за тщетными попытками затащить её в эту недосягаемую для неё же цель — отношения.       Антон же целыми днями ходит окрылённый. После их с Арсением удачной встречи, отношения у них точно идут в гору. Как и знания в физике! За эти две недели Шастун узнал больше об Арсении и, например то, что он не любит фиолетовый… Шастуну тогда было очень неловко, когда он осознал, что подарил Арсению именно сиреневые цветы. И это приятное «Арс», которое Антон произносит при каждом удобном случае, потому что просто любит это сокращение, ему приятно осознавать, что Арсений настолько ему доверяет. По идее его цель — вернуть себе привычное внимание — достигнута, а на конце строчки уже давно можно поставить галочку, как после выполненной миссии, но рука не поднимается взять карандаш и всё-таки отметить этот жизненный пункт. Потому что, наверное, для Антона Арсений — уже не пункт. Да и, если немного поразмыслить и не лукавить, не был им никогда.       Антон вдыхает прохладный воздух, пока Диму на заднем плане пытаются утопить в найденном сугробе. Осадков в этом году небеса точно не жалеют. Серёжа радостно восклицает, когда лицо Позова полностью оказывается в снегу. Иногда Антон задаётся вопросом почему эти двое всё ещё не вместе, чтобы хотя бы обоснованно испускать эти гейские вайбы, а потом вспоминает, что у каждого из них по страшно-сложной бестии, которую ещё нужно уметь разбирать. И если заёбы Димы Антону вполне ясны, потому что Катя хотя бы сущий ангел, то чувства Серёжи всё ещё остаются чем-то слишком далёким и непонятным. Как физика в начале этого года.       — Да заканчивайте, потом поебётесь! — орёт Шастун на всю улицу, не стесняясь прохожих. Ему всегда нет до них дела. Ну побесятся они и пройдут дальше и все дружно про них забудут, так что он с самого начала не парится. Заранее, так сказать.       Один из таких прохожих, мирно проходя свою дорогу, не упускает возможность вставить бранное слово, которое, по его мнению, должно поставить грешников на место. Однако Серёжа на это лишь картинно изображает стоны, после чего заходится громким и звучным ржачем. Дима, выбравшись из снега и вытряхивая его из очков, пытается понять, над чем это его друзья смеются, но те, разумеется, ничего объяснить не в силах.       Парни ещё минуту отходят, приводя себя в порядок. Они, вообще-то двигаются в сторону местного парка, чтобы немного разгрузить себя и свои мысли. Каждый из них загоняется по собственному поводу и Антон не может заявить, что он самый главный страдалец их компании. У Серого вообще проблемы в семье, что тоже может быть причиной его приклеенного к Кристине состояния. Она тоже бедная и несчастная… Конечно, Матвиенко отзывается о ней иначе, но… Шастун же знает её и усердно себе это повторяет. Как будто она умеет колдовать и Серёжа находится под её чарами.       — Ты так и не рассказал про вашу с Арсением прогулку, — Серёжа вздыхает, запрыгивая на спинку деревянной, присыпанной снегом, скамейки.       С их последней встречи проходит не так много времени, а снег уже лежит пушистым кучками на улицах, так и зазывая прыгнуть в сугроб. Но это снова обманчиво. Снег слишком лёгкий и не клеится — даже друг с другом в снежки не поиграть, только белую пыль покидать. Антон скучает по зиме, которая была пару лет назад.       — У нас прогресс, — он смущённо улыбается, отворачивая голову ко входу в парк. Это хорошее место — тут не так много людей, потому что парк находится в глубине домов, а так же здесь гораздо меньше ветра всё по той же причине. Лишь слабые отголоски того, что называют ветром, носятся под куртками, шапками и носками, заставляя редко подрагивать.       — Говоришь так, как будто завёл на него новое дело… — опасливо говорит Дима, зная, что хорошим такое никогда не заканчивается. Всё хорошее настроение Антона сбрасывается со скалы и разбивается о морскую гладь внизу обрыва, потому что только Поз может такое сморозить. Он умеет портить моменты своим скептицизмом, но Антон всё равно его не винит. Как минимум — они друзья, а как максимум — должен быть хоть кто-то с реалистичным мировоззрением, чтобы держать своих витающих в облаках товарищей в узде настоящего времени и мира.       Тем не менее, реакция Поза ему не нравится, поэтому Антон решает помолчать. Ему сейчас не до нравоучений Димы.       — Какое дело? — Серёжа смотрит сначала на одного друга, потому на другого, но те отвернулись, чтобы не видеть лиц напротив.       — Никакое. Я ничего не заводил. Так… — Антон опускает взгляд на грязные кроссовки, которые следует поменять в ближайшие пару дней на что-то более тёплое. Ноги итак сильно мёрзнут, а тут он, видите ли, решает их добить ко все чертям, чтобы в конец окоченеть. Затем поднимает взгляд на недовольного чем-то Поза. Чем-то?       — Что «так»? — он специально пародирует его, что ещё немного и Антон поверит, что перед ним зеркало.       — Мысли записывал. Это не досье, остынь, — говорит он ему, швыряя в лицо небольшую горку снега.       — Я бы с удовольствием подогрелся, а не остыл, — Позов выплёвывает всё то, что в него кинули изо рта, потому что мало ли, что с этим снегом делают.       Парни дружно — но уже не очень — двигаются в сторону ближайшего магазина, чтобы там отогреться и дальше пойти исследовать улицы итак изученного ими города. К вечеру будет холоднее и надо успевать всё делать днём.

***

      Продуктовый встречает друзей, видимо, не в самом лучшем расположении духа. Через десять минут их уже пытаются выставить за двери магазина на улицу, потому что они ничего не покупают, да и нет у них такой цели. Серёжа, кажется, готов послать всех и вся, лишь бы их оставили погреться в тепле.       — Суки… — всё-таки выдаёт он, немного успокоившись. Серёжа запихивает руки в карманы и прячет нос в подтянутом шарфе. Ему всегда холодно, однако он никогда не носит шапку, в отличии от обоих своих друзей. — Ой, точно, там же горки открылись! Погнали! — горки находятся как раз недалеко от парка, где они пытались утопить друг друга в снегу, а Серёжа активно указывает в другую сторону.       Дима с Антоном переглядываются, а после дружно поворачивают головы в сторону, куда указывает Серёжа. Кажется, что перед глазами проносится красная строка, на которой написано «тупость и не умение ориентироваться в пространстве и всё это в одном человеке — Сергей Матвиенко!», прямо как реклама.       — Куда погнали-то? — спрашивает в итоге Антон, чувствуя, как куртка уже не спасает его от холода. Дима, заметив это, тоже ёжится.       — К тебе, Шаст, за ледянками и картонками! — кажется, что эмоции Серёжи — это бесконечный поток, его очень легко развеселить, а после ввести в состояние гнева, из которого его сможет вытащить лишь ангел с небес. В конкретных случаях этим ангелом становится Дима, так как он читает Серёжу, будто тот открытая книга.       — Если пойдёт дождь, то нам явно не до твоих горок будет. К вечеру обещают тучи и возможные осадки, — ради этой фразы Дима специально достаёт телефон и показывает вкладку с погодой Матвиенко. Тот берёт его в руки и всматривается, после чего хмыкает, кивая и немного расстраиваясь.       — Ну, давайте тогда просто чай попьём, — выдыхает он, уже представляя в руках чашку горячего чая. А лучше кофе. А лучше энергетик, но тогда уже не горячий.       На том и порешив, ребята двигаются в сторону дома Шастунов. Мама Антона очень гостеприимная женщина, которая готова принять к себе любого человека, а в добавок к этому она его накормит, напоит, оденет и спать уложит. Самый наивный герой типичной сказки. Антон любит в ней эту черту. На его памяти есть множество историй, когда родители не доверяют своим детям и их окружению, поэтому не разрешают водить гостей. У Шастуна же иногда бывает и такое, что Дима или Серёжа остаются ночевать, когда сам Антон дома не присутствует. У Серёжи такое чаще, он вообще редко появляется в стенах квартиры родителей, а наладить с ним отношения не хочет. С отцом ещё, вроде бы, сохраняется нейтралитет, а вот с матерью у них вечные разлады. Иногда Антон думает о том, что если бы он предложил Майе усыновить Серёжу, то она была бы только за эту идею.       Дома Серёжа с Антоном активничают, предлагают посмотреть кино, на что Дима лишь устало кивает. Практически сразу — а это примерно восьмая минута фильма — Позов вырубается и парни убавляют звук, чтобы не тревожить друга. Он сел на краю дивана в гостинной, так что ему в любом случае можно удобно устроится на подлокотнике. Антон вообще предпочитает сидеть или лежать на спинке, потому что «ну так же удобнее!», а Серёжа, как самый настоящий сын маминой подруги, сидит посередине и пьет чай, только мизинец не оттопыривает.       К середине хронометража Шастун уже сидит в интернете, Матвиенко разваливается на пустой части дивана, забирает подушку со спинки и подтягивает ноутбук поближе к себе, положив его на грудь.       — У него есть вторая часть, — внезапно говорит Шастун, листая странички актёров в интернете.       — Дома гляну, — отзывается Матвиенко, подкладывая руку под голову. Для диванов делают очень жёсткие подушки, на них же совершенно невозможно лежать!       Шастун хмыкает, соглашаясь. Он, как никто другой знает, что Серёжа дома ничего не посмотрит, потому что это не в его духе. В его духе обещать досмотреть последнюю серию Джессики, однако его руки до сих пор не могут до этого дойти, а идёт уже третий месяц с его последнего просмотра. Таким образом, вторая часть останется либо до следующих гостей, либо Серёжа не посмотрит его никогда.       В дверь звонят и Антон почти сразу срывается в коридор, босиком наступая на грязный ковёр. Видимо, опять придется мыть его, а потом и себя, ведь одно без другого не работает. Серёжа ставит кино на паузу — отлично, теперь он и эту часть не досмотрит — и шагает за Антоном, случая задевая спящую красавицу. Дима просыпается и сонный плетется за ними. Родители ещё не работе, Кристинка вроде тоже, мелкая сама домой не придёт, а больше никто объявляться не обещал. Серёжа предлагает сходить за ножом — кухня недалеко, Антон предлагает Серёже заткнуть рот, а Дима предлагает открыть дверь из-за выносящей мозг трели звонка.       — Ну ты и… ну вы и тормозы конечно. Я уже две минуты стою! — Кристина сегодня не в самом лучшем расположении духа. На её слова младший брат закатывает глаза, скрещивая на руки груди, но пропускает её.       — Чего у тебя на этот раз нет? — с раздражением спрашивает Антон, наивно надеясь на внятный, адекватный и конкретный ответ, а то, зная Кристину, она начнёт все шкафы, все ящики и морозилки, как будто видит эту квартиру в первый раз. Акцентируя внимание, она ещё жила здесь почти пятнадцать лет, хотя… и тогда она не особо ориентировалась.       — Тупизм закончился, а тут он аж на три умножается, вот я и пришла, — Серёжа довольно улыбается и два недовольных взгляда направляются в его сторону, чтобы урезонить это влюблённое облачко надежд и чувств. Это война, в конце концов.       — Вот так же можешь и уходить.       Кристина цокает, раскрыв настежь холодильник. Как будто в нём мышь повесилась, хотя он полный. Она специально долго рассматривает каждую полочку и даже берёт в руки яблоко чтобы минуту стоять и пялить на него, как будто там послание. В последнее время у неё на странице появляется всё больше постов с Шерлоком, так что ни в коем случае нельзя отметать эту версию. В конце своего бессмысленного рассмотрения, она кидает фрукт в ящик и разворачивается на сто восемьдесят, чтобы раскрыть шкаф в котором она ещё не рылась и забрать из него тёмную бутылку.       «Вино» — сразу смекает Шастун, пожав плечами, тем самым как бы отвечая себе и одобряя свой ответ. С ума по одиночке сходят. Не нужно боятся, когда ты один, бойся, когда ты два. И всё в таком духе. Крыша уже не просто едет — она мчится со скоростью света.       — Ты чего это посреди дня пить собираешься? — на самом деле Антон знает, что Кристина пьёт очень редко и любому алкоголю предпочтёт стакан сока. Он знает, кто в её окружении любит вино больше своей жизни.       — Не без повода, Тош, — многозначно отзывается Кристина, бегая глазами по этикетке. После этого она одобрительно хмыкает и направляется к коридору, по пути улыбнувшись Серёже.       Матвиенко тает и чуть ли ни на крыльях летит вверх, если бы не якорь в виде двух его друзей, которые смотрят на него, как на врага всей человеческой цивилизации.       Антон выходит из квартиры за сестрой, закрывая дверь прямо перед носами друзей. Те, ошалевшие, через десяток секунд всё равно выходят, однако, давая Шастунам фору.       Как Антон и ожидал, на лестничной клетке, ближе к окну, стоит ещё одна девушка. Ира поворачивается на звук замка и, заметив Антона, улыбается так ярко, что даже солнечные очки не помогут. Антон сдержанно улыбается ей в ответ. Если сейчас она подойдёт к нему вплотную и начнёт тискать, то в его голове проскользнёт мысль, что насилие всё же выход. Это не проявление заботы или любви, это мучительные терзания человека, который видит что-то милое и хочет это убить.       Ира действительно подходит ближе, но не для того, чтобы задушить Антона в объятиях, а только ради создания гнезда на голове Шастуна. Потрепав его, она здоровается с ним и подходит к Кристине, которая упрямо мучается с замком. Последнее время у неё очень часто дрожат руки и Антон не знает, с чем это может быть связано. Но Кристинка по жизни странная, так что такие штуки в её жизни — обычное дело.       Матвиенко и Позов, которые всё это время наблюдают за лестничной клеткой, замечают взгляд Антона и тут же ныряют обратно в квартиру. Ни один, ни другой Иру не знают и с этим им повезло. Она хихикает, прикрывая рот рукой и в итоге открывает дверь сама, забирая ключ у нервной подруги.       Они были подругами ещё со школы. Антону трудно забыть этот период, когда Кристина ещё жила с ними и тащила к себе в гости всех, кого не попадя. Это были и дети со двора, и животные, и однажды она принесла домой гнездо с яйцами. Это было самое неожиданное, ведь Майя никак не ожидала увидеть у себя на кухонном столе гнездо и сидящую рядом с ним дочку, в волосах которой запутались ветки. То ещё зрелище. Потом Кристина стала куда спокойней.       Сейчас Антон не видит в этой Кристине той девочки, которая была за любую движуху. А если они пьют, зачастую это не самый радостный повод. Несмотря на все мемы «все мои друзья с семьёй и я с тремя котами», у Кристины в друзьях мало у кого рождаются дети и вообще есть хоть какая-то семья, чтобы за это всё праздновать. Скорее, умирает кто-то, это и звучит правдоподобнее.       Антона закатывает глаза и всё-таки заходит в приоткрытую входную дверь, ведущую в квартиру Кристины. Несмотря на то, что он ненавидит компанию Иры в любом проявлении, ему интересно, что у них случилось на этот раз, а если ещё и дверь открыта, значит Антона в этой квартире ждут.       Хотя бы один человек точно ждёт, и очень редко это Кристина.       — Тошенька, а где твои друзья? — ох уже этот приторно-сладкий тон, который она использует всегда, как только видит макушку Шастуна. Она очень часто доставала его в детстве и, кажется, не собирается прекращать делать это сейчас.       — Они заняты своими делами. — без всякой вовлечённости в их диалог отвечает Шастун. Если пару раз сказать Ире «нет», то она с большой вероятностью предпочтёт отстать.       На фоне их короткого разговора, Кристина распечатывает бутылку и осушает какую-то её часть, не удосужившись даже в стакан налить.       — Я слышу в твоём голосе отголоски вранья. Прости за тавтологию, дорогой. Неужели вам часто предлагают выпить в хорошей компании?       На слове «хорошей» Антон мысленно усмехается. Нет, не усмехается — он истерически смеётся Определённо можно назвать хорошей компанией ту, где девушка улетает со второй бутылки пива, выпадает из окна второго этажа, ломает себе ногу, а на десерт решает, что дойти в больницу она и на своих двоих может. И всё это она одна. Ира полна неожиданностей, и иногда Антона это очень пугает.       — Думаю, мы сможем найти компанию получше, — Ира ему не нравится даже больше, чем Кристина. Рядом с ней он вечно чувствует себя ребёнком, а это не то, к чему он стремится. И это совсем не мило, Антону от этого действительно неприятно. То ли дело Арсений, который его уважает как человек и лишь иногда попрекает его в том, что он иногда ведёт себя как маленький. Но этим грешат все. Кому-то детства не додали, а кому-то просто иногда охота подурачиться.       — Антон. Просто познакомь их. Ты же знаешь Иру, она от тебя не отстанет, — убито говорит старшая сестра, снова отпивая из горла. Грация во всей её красе.       — Говоришь так, будто совсем меня не ценишь.       На это Кристина неопределённое ведёт плечами и уходит в комнату, чтобы скинуть жаркую толстовку. Несмотря на то, что у них один этаж, у Крис в квартире куда теплее в любое время года.       Вздохнув, Шастун выходит из квартиры под всё то же раздражающее улюлюканье Иры. Наконец-то, эта девушка теперь переместить своё любвиобильное внимание на кого-то ещё.       Зайдя в свою квартиру, Антон забегает в свою комнату, чтобы на полке над кроватью, за парой книг найти недокуренную пачку. Последнее время он курит гораздо реже, но Ира всегда вынуждает его курить, стоит ей появиться на горизонте.       Антон выходит на лестничную клетку, чтобы лишний раз убедится, как на него влияет раздражение. Он не любит отрицательные эмоции, которые нужно подавлять, чтобы не навредить или чтобы просто чувствовать себя лучше. Мама, да и Олег, говорят, что таким образом он лишь создаёт себе иллюзию того, что все чувства у него текут в положительное русло, но… Антон не очень этого придерживается.       В квартире на удивление тихо. Антон заходит в комнату, где до этого парни были заняты просмотром кино, и находит Позова с Матвиенко там же. Почти там же. Они сидят у самой стены с двумя стаканами, вслушиваясь в звуки за стеной. И Антон не уверен, работает ли такой метод подслушивания в действительности, но выглядит он забавно, особенно когда они друг на друга шикают, чтобы услышать, что обсуждается за стенкой.       Заметив Шастуна во время очередного шиканья друг на друга, парни дружно оборачиваются, неловко улыбаясь ситуации. Дима слышит еле заметный запах сигарет, который быстро разносится по комнате, и неоднозначно морщится. Иногда Антону кажется, что Дима — это его мама, которая умеет менять лица, как парень из мультика, который ему приходилось недавно смотреть с Лесей.       — Ира хочет с вами познакомиться, — цедит Антон сквозь зубы. Дима закатывает глаза. У него и с Кристиной не очень хорошие отношения, а что будет с её подружками, остаётся только гадать.       — Она симпатичная, — задумчиво говорит Серёжа, отталкиваясь от пола, чтобы встать в полный рост. Они — два дурака — зачем-то сидят на корточках.       Антон смотрит на него, как на больного. Хотя в чём-то он согласен. Ира действительно симпатичная, но ведёт себя, как мамочка для всех, кто младше её больше, чем на минуту. Это действительно неприятно, кто бы что не говорил. Возможно, Антон нетактильный, но только в её отношении.       — Ну, что стоим, народ? Погнали! — Серёжа тут же выходит из комнаты, оставляя двух своих собеседников без возможности ответить.       Они синхронно вздыхают и медленно плетутся на выход из квартиры, откуда Матвиенко уже летит к Кристине. На лестничной клетке Дима останавливает Антона, выставляя ему преград, в виде руки поперёк груди.       — Не видел тебя курящим почти несколько месяцев, — настороженно говорит он, с прищуром глядя на Шастуна. Антон ценит его беспокойства, но понимает, что в этом нет необходимости.       — У меня есть резоны чтобы курить и чтобы не курить, — он специально подчёркивает это сравнение, не желая выслушивать нравоучения и заставлять ждать милых дам. И Серёгу, — Пойдём.       Дима громко цокает и шагает за Антоном, который уже стоит на пороге квартиры. Иногда он думает, что Антон — это большой ребёнок, которому вечно не хватает организации в жизни. Он не из тех, кто действует на «вдруг повезёт». По крайней мере не всегда. Антон любит, когда весь день по минутам у него раскидан и он никогда никуда не торопиться. Хотя… он часто опаздывает. В нём много несоответсий, который Дима, как друг, пытается понять. Получается ли у него? Пока не очень.       На кухне уже вовсю воркуют Ира и Серёжа, а рядом с ним в домашней чёрной майке и светлых шортах стоит Кристина, не вслушиваясь в болтовню на фоне. Дима почти сразу присоединяется к ним, желая выяснить, что Ира за человек, но уже через пару минут остаётся молча сидеть рядом и листать ленту в телефоне. На самом деле он пришёл лишь в надежде, что ему тоже нальют чего-нибудь выпить. Сегодня особенно хочется.       Антон подходит к сестре, чтобы лишний раз убедится, что она сама у себя на уме. Как только он трогает её плечо, Кристина резко оборачивается, как будто совсем этого не ожидала. Он понимающе кивает, хотя… ничерта он не понимает. Кристина просит помыть посуду после посиделок и уходит к себе в комнату, оставляя компанию на кухне без хозяйки квартиры.

«Если честно?»