Дождь трупов

      — Приветик, — альфа натягивает доволную улыбку и разводит руки для объятий прежде, чем Юнги успевает полностью откртыть дверь.       — Привет, — омега обнимает и вскользь целует друга в щёку, — ой, ты мокрый! — морщится парень, замечая капли воды на одежде — сегодня сильно потеплело и пошёл дождь. — Проходи, я почти собрался.       — Твой муженёк не дома? — довольно громко спрашивает Чонгук. — Честно, не горю желанием с ним пересекаться…       — Я тоже с трудом выношу тебя, Чонгук, — сообщает знакомый голос из гостиной и альфа только беззвучно проклинает острый вампирский слух.       Чонгук скидывает ботинки и куртку, проходит в комнату, где в кресле сидит Хосок, и с притворной улыбкой отвешивает мужчине поклон.       — День добрый, — альфа не отрывает от телефона взгляд, слабо реагируя на присевшего рядом парня. Эта холодная неприязнь между ними взаимна — Чонгук всегда настороженно относился к ухажёрам лучшего друга, а Хосок просто не любит видеть альф рядом со своим мужем. Так или иначе, ничьим отношениям это не вредит, и ограничивается только лишь тихой неприязнью с одной стороны, и наглыми издёвками с другой. — Как продвигается расследование? — спрашивает Хосок, всё так же не отрываясь от телефона.       — Расследование… — рассеянно хмурится Чонгук, провожает взглядом скрывающегося в дверях ванной Юнги и осознаёт для себя, что озабочен сейчас чем-то более важным, нежели расследованием, в которое он и так не сильно посвящён. — Пока что всё тихо.       — Никаких зацепок?       — Не-а, — альфа пожимает плечами, — подожди, а разве тебя не навещала следователь?       — С чего это следователю его навещать? — вклинивается Юнги, поправляя волосы на ходу. Он останавливается позади кресла Хосока и кладёт ладони на спинку.       — Полиция проверяет конкурентов задержанных вампиров. Это могла быть попытка устранения, — поясняет Чонгук, исподтишка следя за Хосоком. — Ли Сумин и Чхве Хёсон были влиятельными бизнесменами.       — Чхве Хёсон… — задумчиво проговоривает Юнги, — разве ты…       — Если следователь не связался со мной, значит, я с ним не работал, — довольно грубо перебивает его Хосок, и омега тушуется, но всё-таки замолкает. Чонгук подозрительно хмурится.       — Ладно, — пожимает плечами Юнги, — нам пора, — он целует мужа в макушку, — до вечера.       — Позвони, как освободишься, я заберу тебя, — в след ему кидает Хосок, и Юнги не берётся протестовать — бесполезно.       — Он как маньяк, честное слово, — уже на улице замечает Чонгук, пока они ждут такси на пустынной, покрытой тонким слоем воды дороге.       — Просто волнуется, — отмахивается Юнги, пряча лицо в объёмком шарфе, — это всего лишь забота, Чонгук.       — Как скажешь.

***

      Они подъезжают к дому через несколько минут, вводят хорошо знакомый код и оказываются в подъезде. Лифт двигается слишком медленно, на этажах высотки слишком тихо, и обоим им как назло нечего сказать. Чаще всего поездка к другу является чем-то приятным и радостным, но только не у них и только не с Тэхёном. Юнги и Чонгук чаще оказываются на пороге его квартиры, когда уже не могут найти других способов связаться. Тэхён пропадает часто. Тэхён пропадает столько, сколько длится их дружба, и, кажется, началось это ещё задолго до знакомства. Он часто пропадал ещё в интернате, где они трое впервые встретились и начали дружить, и за этим не мог уследить даже сосед по комнте. Он объяснял это тем, что нуждается в личном пространсве и одиночестве, или же и вовсе не объяснял ничем. И это не должно было так сильно пугать друзей если бы не бесчисленные «но» — Тэхён крайне нестабилен, излишне раним, он одинок и травмирован, он наполнен проблемами и тоской. Юнги и Чонгук ещё до того, как позвонят в злополучную дверь, точно знают, что им никто не откроет.       Лишённый надежды вздох синхронно падает с губ. Так и происходит всегда.       — Ты слышишь? Он внутри? — поникшим голосом спрашивает Чонгук. Юнги сосредотачивается и вслушивается — за дверью не абсолютная тишина. Это могут быть шорохи от развивающейся на ветру занавески или тихое гудение вентиляции, но Юнги вряд ли ошибается — Тэхён в квартире. Вслушивался бы Юнги ещё лучше, обязательно смог бы уловить звук падающих на пол слёз.       — Я думаю, он внутри, — вздыхает омега. — Давай Намджуну позвоним, вдруг он знает.       — Не нравится мне этот его Намджун, — хмурится альфа, но Юнги уже ищет номер в телефоне.       — Почему альфам так не нравятся другие альфы, ошивающиеся рядом с знакомыми омегами? — бесцветно усмехается Юнги, прикладывая смартфон к уху.       — Он не альфа, — недовольно бросает Чонгук и снова зачем-то звонит в дверь.       — Алло, да, это Юнги, друг Тэхёна, — омега быстро представляется, когда вместо гудков слышится голос.       — Да, слушаю, — недовольно бросает Намджун.       — Извини, что беспокою, мы просто ищем Тэхёна и переживаем за него…       — Он со мной, — грубо перебивает хриплый голос. — У меня дома.       — Правда? — оживляется Юнги. — Я могу с ним поговорить?       — Он спит, — холодно отрезает парень, но слегка смягчается и поясняет: — он приехал ко мне и мы гуляли полночи.       — Ладно… — Юнги переглядывается с Чонгуком. — Надеюсь он…       — Он в порядке.       — Хорошо, тогда передай ему, пожалуйста, что мы волнуемся. Пусть позвонит, как будет время, ладно?       — Я передам, — отвечает Намджун и тут же сбрасывает.       — Говорит, всё в порядке и Тэхён у него, — омега выгибает брови печально и смотрит на Чонгука выжидающе.       — Не нравится мне этот Намджу, — повторяет свои слова альфа, — будем ждать тогда.       — Да, — соглашается Юнги, — пойдём. Зайдём в кофейню? Кажется, ты что-то хочешь мне рассказать.       — Я? — не очень убедительно удивляется Чонгук, шагая к лифту.       — Что-то, что тревожит тебя сильнее расследования, — проницательно поясняет Юнги, улыбаясь уголком губ.

***

      Они занимают столик на двоих в кофейне напротив дома, заказывают себе одинаковые капучино. Чонгук загадочно молчит, пока Юнги сам не просит рассказать, как будто и без того не было очевидно, что у альфы в жизни произошло нечто волнительное, и сам он горит желанием поделиться. По Чонгуку всегда это слишком явно видно — извечно шумный и шебутной, теперь он становится немного задумчивее, немного серьёзнее. Они достаточно долго дружат, чтобы считытвать такие изменения мгновенно.       — Помнишь Чимина? — альфа начинает, как ему кажется, издалека, но Юнги этого вполне хватает, чтобы предположить:       — Тот омега, что вскружил маленькому тебе голову, потом без объяснений ушёл в закат, а теперь, дай угадаю, очень внезапно вернулся в твою жизнь?       Юнги знал достаточно и в прошлом прошёл весь спектр стадий от лёгкого и закономерного негодования до всё ещё недовольного принятия. Он никогда не осуждал друга за такую крепкую привязанность к первой и, кажется, единственной любви, скорее даже уважал за преданность и серьёзность намерений, но… прошло уже восемь лет, и с каждым годом эта одержимость Чонгука становилась всё более странной и всё более пустой. Это переживалось бы спокойнее, будь Чонгук асексуалом, который прекрасно справляется в одиночку, но нет. Чонгук отвратительный романтик и просто человек, напрочь застрявший в своей первой любви. За эти восемь лет были беспорядочные связи, были другие отношения, но заканчивались эти отношения скорее, чем вообще могло зародиться какое-либо серьёзное чувство. Чонгук пытался, но, кажется, сердцу и правда не прикажешь. Юнги никогда не видел его счастливее чем в моменты, когда альфа окунался в воспоминания и рассказывал о том загадочном Чимине.       — Позавчера я встретил его на улице, — выдыхает альфа, и Юнги сокрушённо качает головой. Это словно должно было рано или поздно произойти.       — Он узнал тебя?       — Да, но сделал вид, что нет, — Чонгук настолько печально улыбается, что сложно даже поверить. Ничто на памяти Юнги не заставляло его так грустить. — Ну и к слову, он оказался вампиром, заехал мне по лицу и просто укатил на своей охуенной тачке, — Чонгук рассказывает так, словно всё это было не более чем анекдотом, и тоска в его глазах выводила этот рассказ на какой-то запредельно болезненный уровень. Это не шутки вовсе, это его жизнь.       — Ты не успел расспросить его? — участливо спрашивает Юнги, накрывая ладонью чужую руку.       — В тот вечер нет, но вчера я подловил его около офиса.       — Чонгук… — Юнги качает головой — не одобряет.       — Мне нужно поговорить, — упрямо отмахивается альфа. — Я спросил его напрямую, какого чёрта вообще произошло, но… — Чонгук печально усмехается, нервно постукивая пальцами по стакану кофе, — он ясно дал понять, что меня это не касается, и просто ушёл.       — Чонгук, — ещё раз снисходительно изрекает омега, слабо понимая, что следует в такой ситуации говорить.       — Да какого чёрта вообще? — эмоционально восклицает Чонгук. — Касается это меня, и ещё как!       — Тише, — Юнги сжимает его руку. Чонгук его совсем не слышит.       — Мы встречались, а потом он просто бросил меня без объяснений. Разве я не имею права знать?       То, что могло показать обидой на первый взгляд, на деле было не более чем глубокой тоской. Чонгук слишком остро ощущал это сейчас, слишком ярко вспыхнули все те чувства, что захлестнули его в далёком прошлом. И если годы смогли хоть немного эту грусть сгладить, если получилось успокоить собственное сердце, то теперь всё обрушилось с новой силой. Увидев его снова Чонгук, кажется, навсегда потерял всё то, что смог себе внушить. Возможно, это походило на одержимость, но иначе уже не получалось. Чонгук обязан был узнать.       — Тебе не кажется, что ты не узнать правду хочешь, а просто тоскуешь по нему самому? — осторожно спрашивает Юнги, глядя другу в глаза так ласково и успокаивающе, что Чонгук едва ли не сдаётся. Может он и прав. Чонгук не хочет разбираться хотя бы в этом, не хочет закапываться в причины своих же переживаний. Ему просто необходимо поговорить с Чимином. Это всё на данный момент. — Ну и что ты собираешься делать?       — Я знаю его домашний адрес…       — Ты что, сталкерить его собрался? — тут же возмущается Юнги.       — Ну, не совсем…       — Чонгук, это так и назвается. Тебе не кажется, что он не хочет тебя видеть и тебе пора его отпустить?       Альфа хмурится, смотрит на свои руки, собранные в замок. Рассматривал ли он такой вариант? Где-то в глубине души, да. Мог ли так просто принять его? Вовсе нет. Возможно, это всё и правда следовало списать на обыкновенную одержимость, возможно, Чонгук просто сошёл с ума, но ему действительно казалось, что Чимин в нём нуждался. Люди не сбегают от любимых просто так, и их отношения не были ошибкой или глупой детской любовью. Это было что-то необыкновенное, и Чонгук практически уверен, что может говорить не только за себя. С Чимином точно что-то произошло, и теперь важно выудить это из него.       — У меня есть план, — тихо признаётся альфа, — есть маленький шанс сблизиться с ним, после чего мы либо разойдёмся окончательно, либо…       — Либо вы поженитесь, родите детей, заведёте собаку и станете счастливой семьёй, — заканчивает за него Юнги, вызывая тем самым едва заметную улыбку. — Ну и что за план?       — Ну, ты вряд ли такое одобришь… — виновато улыбается Чонгук, на самом деле слабо осознавая, насколько плохая идея витает у него в голове. — Дело в том, что… когда мы говорили вчера, я почувствовал, что у него начинается течка…       — Даже не думай! — восклицает Юнги, от возмущения тихо ударяя кулаками по столу. — Ты с ума сошёл?!       — Тише! — шипит Чонгук. — Что в этом такого?       — Ты им воспользоваться решил. Это ужасно!       — Что значит воспользоваться? Он был моим омегой и мы, между прочим, не расставались официально. Я же не насиловать его собираюсь.       — Это использование течных омег, — с явным презрением бросает Юнги, от негодования неосознанно отстраняясь от Чонгука, потому что всё это слишком. Юнги, как омега, понимает гораздо больше, вот только вразумить Чонгука уже удастся вряд ли.       — Как ещё мне с ним сблизиться?       — Никак, Чонгук, — недовольно качает головой омега. — Если он сказал тебе нет, это значит нет.       — С ним что-то случилось, — упрямо настаивает на своём альфа, — всё, чего я хочу, это просто разобратся.       Юнги скрещивает руки на груди, отводя от него взгляд. Иногда Чонгук просто невыносимо ужасен, иногда его наглость просто не укладывается в голове.       — Хорошо, знаешь что? — омега обращается к нему строго, всё ещё надеется переубедить. — Это не моё дело, так что я не хочу больше это обсуждать, но просто не будь идиотом и хорошенько подумай, прежде чем сделать что-то настолько глупое!       — Обязательно, — язвит альфа, раздражённо отворачиваясь. Юнги вскоре уходит, бросив холодное «пока» на последок и очень сильно сдержавшись, чтобы не высказать, что он был о друге лучшего мнения. Это ложь, на самом деле, Юнги знает его слишком хорошо, чтобы удивляться. Иногда Чонгук просто колоссально безрассуден, иногда эгоистичен до безобразия и абсолютно ослеплён чувствами. В такие моменты нет никакой возможности его остановить.

***

The Neighbourhood — Daddy Issues

       Чонгук идёт по пустынному району, мысли съедают своей глубиной, сердце странно часто стучит. Это волнение пробирает до самых костей. Ледяной дождь со снегом рушатся сплошной стеной, окатывает с ног до головы. В дом, уходящий вершиной в тучное небо, Чонгук заходит промокшим насквозь. Вода льётся на чистый пол, подъезд освещает вспышка молнии, раскат грома сотрясает панорамные окна огромных дорогих квартир. Этот альфа никогда не бывал в таких, этот альфа никогда не прикасался к омегам, что живут тут, к тем, что пригреты под крыльями боснословно богатых альф. Его Чимин не такой. Чонгук тяжело улыбается, вспоминая его гордый взгляд. Совсем не такой.        Звонок озаряет тишину квартиры, в которой стоит только сдавленный полустон-полухрип. Чонгук слышит медленные нетвёрдые шаги и сам теряет всякие силы, когда щёлкает замок, когда на пороге показывается он в амбре своего непередаваемого аромата. Для Чонгука он пахнет сексом, похотью и животным желанием. Это сложно просто взять и объяснить, это просто заполняет лёгкие, это бежит по венам, как тяжёлый наркотик. Чонгук теряет землю под ногами, когда видит его таким. Чёрные волосы липнут ко лбу, безмерно усталый взгляд пытается быть надменным, искусанные губы сжаты, на теле только шёлковый халат.        — Какого чёрта забыл здесь? — выплёвывает Чимин, сжимая дверной косяк нетвёрдой рукой. Чонгук видит его побелевшие пальцы и странную силу, таящуюся в них, а потом роняет взгляд вниз. По внутренней стороне лодыжки медленно стекает вязкая капля.        Чонгук перестаёт слышать и чувствовать себя в тот самый момент. Из тяжёлого спёртого воздуха быстро выбрасывает каждую молекулу живительного кислорода, там остаётся только этот страстный всепоглощающий разврат. Этот альфа не из тех, кто станет пользоваться, но разве омега перед ним не его от и до? Голова дёргается, лицо укрывает серая тень. На бледной коже только губы, кривые от бесконтрольной усмешки. Он пьян от этого пошлого аромата, он безбожно утоплен в том, что зовёт своими воспоминаниями о нём. Чонгук думает о подростке-омеге из своего прошлого, думает о незабываемом омеге, что на два долгих года старше его самого. Чонгук думает о почему-то пахнущих клубничной смазкой волосах, думает о его уже таком складном для своих лет и таком обнажённом для раннего вечера теле перед своими глазами, думает о его прикрытых от смеха глазах с налётом пошлости и желания. Чонгук думает о нежности своей первой и последней любви, когда опускается на колени и тянет руку к этой недвижимой статуе. Мурашки бегут по бледной коже, Чонгук видит светлые волоски, вздрогнувшие на этих лодыжках, когда он подцепляет вязкую каплю пальцем, провожая дорожку вверх до самого колена, и может быть ещё выше, если бы руку не перехватила препкая ладонь.        Дверь хлопает оглушительно громко, Чонгук слышит стук своего шумного сердца, когда получает свой первый с того самого дня поцелуй. Чонгук думает о мягких губах с оттенком розовой гигиенической помады, когда его рот вылизывает горячий язык. Чонгук думает о маленьких пальцах, когда с него стаскивают тяжёлый ремень. Кожаная куртка кромко шлёпается на пол, но слышно только, как уже обнажённая спина альфы укладывается на тёплый пол. Раскат молнии освещает кромешную темноту квартиры, вырывает из мрака омегу, забравшегося верхом. Чонгук чувствует влагу и тяжесть у себя на животе, и точно в наркотическом трипе вспоминает цветные шорты, которые так любил его Чимин. Что произошло за эту пропасть лет?        Узкие джинсы летят куда-то в сторону вместе с влажным халатом и бельём. Гром выкалывает барабанные перепонки, но слух выкручивает на максимум, когда высокий голос громко стонет куда-то в потолок. Чонгук помнит, как красиво он пел на залитой солнцем кухне по утрам. Омега выкрикивает из себя концентрированные ощущения, когда резко насаживается на всю длину. У Чонгука заканчиваются всякие мысли, когда стройную фигуру снова освещает гроза. Первый раскат — он видит закинутые вверх руки, второй — ловит глубокий поворот головы, он словно танцует на нём, третий — Чонгук слепнет от его взгляда. Лопатки жжёт жёсткий пол, а пульсация от члена катится по всему наэлектризованному телу. Руки тянутся к дрожащим бёдрам, но резким движением тут же оказываются прижатыми к полу. Вместе с громом комнату наполняет звереный крик — шипение. Блеск клыков слепит глаза и чёрные зрачки выбивают остатки воздуха из раздутых лёгких. Омега роняет голову вниз, клыки скользят по коже, но Чонгук снова может дышать — его вылизывают и до кровавых засосов целуют, пока он потерянно смотрит в потолок, не находя сил пошевелить онемевшими руками. Ночь тонет в раскатах бушующей грозы, Чонгук слышит запах их секса даже в густом беспробудном сне.