Дождь трупов

      — Тэ! — радостно вскрикивает Чонгук, тут же подхватывая на руки омегу в небесно-голубом свитере.       — Привет! — смеётся ему на ухо Тэхён, не ощущая пол под ногами и крепко вцепляясь в плечи друга.       Как только его выпускают из объятий, он подлетает к заказанному столику и обхватывает Юнги со спины, на что тот широко улыбается и накрывает его руки своими.       — Я уже стал забывать, как ты выглядишь, — беззлобно замечает Мин, когда все трое усаживаются за небольшим столиком в любимом баре и нетерпеливо жмутся друг к другу, укладывая локти на стол и сильно клонясь вперёд.        — Да брось, мы не виделись пару недель, — отмахивается Тэхён и делает такое привычное для друзей — натягивает беззаботную улыбку, говорит радостным тоном и мастерски обходит тему своего очередного выпадения из жизни. — Что пьём?       — Мне хватит полбокала красного полусухого, — сразу же вставляет Юнги.       — Мин Юнги! — возмущается другой омега, пихая друга в плечо. — Что такое?       — Ты же знаешь, как быстро может опьянеть вампир? — напоминает тот. — Недавно мы с Хосоком взяли бутылку шампанского на двоих и буквально не помнили, чем закончился вечер. Так что я пас.       Это странное побочное действие, которое мало кому из вампиров может доставить удовольствие. Алкоголь не приносит им приятное расслабление, тут речь идёт о полнейшей потере контроля и возможных провалах в памяти, это уже не говоря о явной агрессии, жажде и нездоровом возбуждении. Юнги такого счастья не надо, тем более что странный навязчивый недуг всё так же не отпускает, и алкоголь вряд ли сможет заглушить эту тошноту.       — Ну ладно, — быстро отстаёт от него Тэхён, оборачиваясь к Чонгуку. — А мы с тобой что? Не думаешь, что такая встреча не будет полноценной без текилы?       — Детка, ты знаешь, что я всегда на твоей стороне? — Чонгук отвечает омеге таким же блеском в глазах и уходит к барной стойке за напитками.       Они уже давно в тех отношениях, когда неловкости просто не откуда появляться. Друзья знают, что не стоит затрагивать тему душевного состояния Тэхёна, пока он не заговорит об этом и не попросит помощи сам. Они просто выбрасывают этот факт из головы, словно ничего не произошло, и, как ни в чём не бывало, делятся новостями, подкалывают друг друга, много смеются и участливо слушают. Они слишком долго дружат, чтобы находиться на том самом уровне доверия и взаимопонимания, когда всем хорошо, комфортно и так по-семейному счастливо.       — За мужиков! — с иронией провозглашает Чонгук, когда они выслушивают рассказ Юнги о решении его мужа переживать гон на подавителях.       — Просто он… — слегка запинается уже немного опьяневший омега, — он просто даже не обговорил это со мной, понимаете?       — Я думаю, это забота, — хмурится Тэхён.       — Я думаю, он мудила, но вы это и так уже слышали, — вставляет альфа, на что получает испепеляющий взгляд Юнги.       — Это у вас в крови, умник, — скалится омега, — не хочешь рассказать Тэ о своих любовных похождениях?       Он выжидающе смотрит на друга, на что Чонгук только раздражённо закатывает глаза. Они не ненавидят друга друга, как может показаться со стороны, просто опекают не самым очевидным образом и сами же это осознают.       — Что за похождения? — цепляется за слова Тэхён, напирая на Чонгука. — Неужели ты наконец-то выбросил из головы того легендарного Чимина?       — О, нет, дорогой! — смешно взмахивает руками Юнги. — Дело как раз-таки в этом самом Чимине!       — Ого…       Чонгук хмурится, нехотя рассказывает, как встретил его, как повторно пришёл к нему в офис, походя на безумного сталкера, в целом говорит о своём помешательстве этим омегой. Алкоголь развязывает язык и явно усиливает эмоции, так что альфа часто прерывает свой рассказ тяжёлыми вздохами, находясь на той самой уязвимой стадии, когда спокойно может разреветься.       — Расскажи ещё, как собирался наведаться к нему во время течки! — строго напоминает Юнги, уже явно кренясь к столу, потому что горизонтальная плоскость невероятно привлекает и тело очень быстро начинает тяжелеть.       — Отвратительно!.. — вставляет Тэ, одаряя друга недовольным взглядами ровно за секунду до того, как Чонгук виновато роняет:       — Мы переспали.       — Вы что?! — в один голос восклицают омеги, за что на них недовольно пялится добрая половина бара.       — Занялись сексом, если вам так больше нравится, — ехидно поправляется Чонгук, шутками прикрывая своё явно сконфуженное состояние. — Мы даже поговорить не успели, он просто набросился на меня, как только открыл дверь.       — Потому что у него была течка, придурок! — всё ещё злится Юнги. — Конечно, он набросится на тебя.       — Или он не мог скрывать своих чувств! — упрямо отвечает Чонгук, на что Тэхён только снисходительно похлопывает его по плечу.       — И что потом?       — Он выгнал меня утром, сказал, чтобы я больше не приходил, и что меня его проблемы не касаются, — поникшим голосом рассказывает Чонгук, на что омеги только молча вздыхают, прекращая ругать его и теперь уже просто выступая опорой и поддержкой. — А ещё… — альфа запинается, но текила всё равно продолжает выталкивать из него слова. — Я вам этого не говорил, если что, и много, на самом-то деле не скажу! Но… Моя начальница немного его подозревает в том деле…       — Оу… — удивлённо вздыхает Юнги, протягивая руку через стол, чтобы накрыть ладонь альфы. — Всё серьёзно?       — Не сказать что очень… — хмурится Чонгук, — но там правда есть некоторые сомнительные моменты, так что… Я не знаю, правда, — он удручённо роняет голову, а друзья поджимают губы, не зная, что следует говорить.       — А в целом как дело идёт? — слегка переводит тему Юнги.       — Никак, можно сказать, — качает головой альфа. — Сегодня нашли следы крови на улице. Помните, месяца полтора назад пропала Кан Миён? Так вот, это она. Все ждут, что инцидент на Хондэ скоро повторится…       — Кан Миён?.. — не своим голосом спрашивает Тэхён, меняясь в лице, настолько, что становится жутко просто смотреть на него. Ким всегда умел скрывать то, что бурлит внутри, но явных признаков волнения не заметить нельзя.       — Да, — кивает Чонгук. — Что-то не так?       — Нет, просто… — омега сконфуженно качает головой, нервно дёргая коленом под столом. — Имя кажется знакомым.       — Ты скорее всего слышал в новостях, о ней много говорили, когда пропала, — предполагает Юнги, незаметно переглядываясь с Чонгуком, который тоже не может понять, что происходит.       — Да, наверно, — неубедительно улыбается омега.       Больших усилий стоит унять нарастающую дрожь, выровнять дыхание и спрятать свой забегавший обеспокоенный взгляд. Тэхён всем готов поделиться с друзьями, но только не этим. Он слышал имя Кан Миён не в новостях.       — Слушайте, а тебе не кажется, что ты жутко исхудал? — внезапно вставляет Чонгук, решая просто исключить возникшую неловкость из их разговора. Альфа щекотит омегу за бока и тянет на себя, заставляя лечь на кожаный диванчик и уронить голову себе на колени.       — Мне кажется, тебе не кажется, — вставляет Юнги и встаёт из-за стола, — я отойду в уборную.       — А мне кажется, что вы оба отвратительно бестактные! — наигранно обижается Тэхён, ёрзая головой на чужих коленях. — Знаешь, вес и так не простая тема, особенно для омеги, особенно излишняя худоба! Ты же знаешь, работа, нервы… Не так-то просто держать себя в форме, а мы вообще о здоровье говорим! — пускается в рассуждения омега, на что Чонгук только недовольно закатывает глаза.       — Знаешь, не будь ты таким занудой, мы бы уже давно начали встречаться!       — Мы бы начали встречаться, не будь ты вечно одержимым одним омегой! — парирует Тэхён.       — А ты одним стрёмным бетой, — по-детски отпирается Чонгук, когда к ним возвращается Юнги.       — Мне кажется, я только что побывал в борделе… — сконфуженно роняет омега, усаживаясь обратно за стол. — Смотрите, там, за барной стойкой, — он кивает куда-то назад. — Мне кажется?       Тэхён и Чонгук смотрят в указанном направлении, где в узкий коридор сворачивает группа из нескольких специфично одетых людей. Чонгук приглядывается, замечает, как все они закрепляют на запястьях небольшие устройства, а у одной девушки удаётся разглядеть что-то вроде смарт часов с одной крупной кнопкой. Тэхён быстро вспоминает, что уже видел нечто похожее.       — Да, это что-то типо проституции, — поясняет омега, — мне дядя рассказывал. Чонгук, закрой уши, — он косится на полицейского и продолжает. — Они оказывают услуги вампирам. В основном позволяют себя кусать и вызывают охрану, если клиент увлечётся. Возможно, в стоимость входит и секс.       — Это же запрещено, да? — осторожно интересуется Юнги.       — Ага, — кивает Чонгук, решая для себя, что он тут ничего не видел, и, главное — не слышал ничего о дяде Тэхёна. — Ну ладно, может нам закругляться пора?       Все согласно кивают, собираются уходить, нетрезво покачиваясь на нетвёрдых ногах. Омеги первыми выходят на вечерний холод, кутаются в пальто, и Чонгук уже практически выходит за ними, но останавливается в последний момент, замечая знакомое лицо около барной стойки и мгновенно меняя ориентир. Альфа быстро бросает друзьям, что забыл телефон на диване, и просит не ждать его на холоде. Планы в одно мгновение меняются, Чонгук уверенно шагает к запримеченному ранее коридору, в темноте которого секунду назад скрылся Чимин.

***

      Бармен указывает, куда идти, омега кивает в знак благодарности и уверенно шагает в тёмный коридор. Там его ловит администратор и, пока ведёт в подсвеченное неоном подвальное помещение, уточняет необходимый пол, количество человек и другие предпочтения, а так же быстро рассказывает о правилах и ограничениях. Не применять грубую силу, не наносить вред здоровью, слушаться малейшего протеста. Чимин это и так знает, потому лишь говорит, что ему нужен один омега, остальное не имеет значения. Администратор учтиво кивает, ведёт клиента по запутанным коридорам и открывает одну их одинаковых чёрных дверей, за которой комната с широким диваном, столик с разнообразным алкоголем и больше ничего. Чимин оглядывает стены приятных синих тонов, светодиодные ленты по периметру, полное отсутствие естественного освещения, как и окон. Подобранный омега приходит быстрее, чем вампир успевает выпить второй бокал рома. Сегодня он хочет, чтобы кружилась голова.       Эффект не заставляет себя долго ждать. Всё быстро смазывается, Чимин теряет контроль над собой за считанные минуты. Алкоголь бурлит в крови. Худой полуобнажённый парень целует его так, словно пытается съесть чужие губы, и Пак не замечает, как под его напором садится на диван, проваливается в мягкой поверхности, слепо поглаживает податливое тело. Голова нещадно кружится, и омега просто поддаётся этому, откидывает голову на спинку, позволяя парню растегнуть свои брюки и сразу же, без каких-либо прелюдий усесться на член. Воздух наполняется сладковатыми феромонами, и они никак не могут утолить голод омеги, но Чимину хватает другого — выброса энергии, сумасшедшего отрыва, полного растворения в ощущениях. Он резко возвращается в реальность, с трудом выныривает из того потока, что накрывает его с головой. Парень активно двигается у Чимина на коленях, громко и пошло стонет, подставляя шею под поцелуи, а когда губы заменяют клыки, даже не вскрикивает — привык.       Чимин сходит с ума. Он глотает горячую кровь прямо из рваной раны, упивается лёгким градусом от бокала шампанского, который парень явно опрокинул в себя перед походом к клиенту. Чимин давно не пил такую свежую кровь, такую горячую, словно вот-вот пойдёт густым паром. Он сжимает обнажённые бёдра омеги, стонет от переизбытка ощущений и останавливается лишь когда горло сдавливает ошейник.       Тревожную кнопку у парня на руке заранее подключили к ошейнику Чимина, так что теперь серебрянное кольцо медленно сжимается, потому что парень напоминает — им можно питаться, но нельзя убивать.       Чимин отрывается от его шеи, смотрит абсолютно безумными глазами омеге в лицо и неосознанно кивает, когда тот просит отлучиться, чтобы обработать слишком кровоточащую рану. Пак провожает взглядом его голую задницу, тут же исчезнувшую в дверном проёме, и снова откидывается спинку. Холод покрывает обнажённый торс, голова кружиться даже в неподвижном состоянии, словно сотрясение это рождает сама Земля. Чимин не знает, как много времени проходит, когда дверь открывается снова.        Язык собирает остывающую кровь с губ. Голова уже неконтролируемо кружится, пол уходит из-под расслабленных ног, и Чимин неуклюже шевелится, теряя ощущение горизонта. Дверь распахивается и громко бьёт ручкой о стену. Зрачки хищно расширяются, когда настигает запах, это безумие охватывает с новой силой. Вся концентрация направлена на подъём головы, перед мутными невидящими глазами уже успевает возникнуть он.

Halsey — I'm not a woman, i'm god

      Кажется, словно попал в сложную мишень, когда вцепился губами в его сладкую кожу на шее. Чимин чувствует привкус корицы на языке, что-то напоминающее шоколад. Чонгук растопленный податливый шоколад, когда его силой толкают на диван, а руки уже под футболкой, нащупывают твёрдые мышцы. Чимин громко стонет в поцелуй, с трудом удерживая нити реальности, когда ему в ширинку давит, и внизу так горячо.        Чонгук сдавленно смеётся-кричит, откидывает голову назад. Зубы неосторожно рвут кожу, алые дорожки бегут по оголённой спине, пачкается подбородок. Чимин захлёбывается на первом же глотке, сдавливает плечи до синяков, запускает пальцы в короткие чёрные волосы, тянет, а альфа под ним стонет и без стеснения стискивая его в своих руках.        Каждый глоток наполняет странной энергией, тело куда-то летит, вампир откидывает голову назад, дрожит от наслаждения. В ушах пульсирует, стучит — это чонгукова отравленная кровь разбегается по венам. Чимина странно ведёт, комната вокруг окончательно смазывается в общий поток. Он пытается встать, но падает обратно, обжигаясь лопатками о его грудь, валится назад, неустойчивый, а его обхватывают со спины, широкая ладони грубо давит между ног, а шею теперь кусают человеческие зубы. Омега глохнет от своего же стона. Дыхание невозможно сбитое, сердце больно бьётся о рёбра, бешено колотится, хочет улететь в небеса, и Чимину кажется, иногда он ловит взглядом звёздное небо — через огромные зрачки видно больше, гораздо шире.        Чонгук не позволяет встать со своих колен, часто смеётся, и руками так и блуждает по телу, пытается коснуться всего, чуть вздёргивает вверх за бока, упирается лицом между лопаток и ведёт вниз, распостраняя электрические разряды там, где касается его лицом. Чимин роняет голову вперёд, и после очередного скачка комнаты вокруг перед глазами появляется ещё один.        Чонгук крадётся к нему навстречу, ступая ладонями по кожаной обивке дивана. Синие отросшие локоны лезут в глаза, лицо такое странно юное. Чимин тянет дрожащую руку, зарывается пальцами в волосы и притягивает к себе для долгого сладкого поцелуя. Они снова влюблённые подростки. Чонгук позволяет вести пальцем по губам и садится, чтобы снять рывком футболку, а потом грубо дёрнуть омегу на себя за бёдра. Чимин задыхается, оказываясь у Чонгука на коленях головой, свои же ноги требовательно разводят в стороны… снова Чонгук. Чимин нервно и безумно пьяно смеётся, пока чужие пальцы растёгивают ширинку, а точно такие же выше оглаживают шею и голую грудь. Омега смотрит снизу на его перевёрнутое лицо, видит улыбку, когда его рывком переворачивают и ставят на колени. Бездумный взгляд скользит по татуировке на груди, Чимин обводит языком затвердевший сосок и целует чёрную штангу с шариками на коже.        Пальцы подцепляют за подбородок, медленно тянут на себя, сзади обхватывают за бёдра и требовательно давят. Чимин подмахивает задницей, продолжает тянуться вперёд и закрывает глаза. Две пары рук продолжают съедать его размягчённое тело.