Совращение Небес: В Землях Хаоса

****

– Чжун Ли? Золотое существо вспархивает в воздух, распространяя вокруг себя слабое золотое сияние, наверняка отлично видимое издалека – но прежде, чем Чайльд успевает забеспокоиться, оно ныряет обратно под мокрый камзол. Существо бесплотно, его свет не источает тепло, и всё же это маленькое создание заставляет Чайльда почувствовать себя сентиментальной девчонкой, готовой разреветься от переполняющих чувств. Влага скапливается в уголках глаз, дыхание замирает, к горлу вновь подкатывает комок… и даже замаячивший на грани слуха шум не вызывает ни малейшего интереса. Обхватив себя руками, Чайльд поджимает колени к животу и закрывает глаза. Существо всё ещё никак не ощущается, но он уверен: оно прямо там, под одеждой. А может, даже внутри. Всё так изменилось… их тела, их сознание… Что теперь будет? Звон. Нечленораздельные крики. Топот сотен ног – всё ближе и ближе, но Чайльд продолжает сидеть, скрючившись на земле. Гряда из камней закрывает его от ветра, от озера тянет холодом, а от земли – смертью, однако за всю свою жизнь… был ли момент, когда бы он чувствовал подобное счастье? Ни один бой, ни одна победа не наполняли Чайльда таким всепоглощающим облегчением и желанием засмеяться и зарыдать одновременно. Мимо проносится первый монстр – словно камень, выпущенный из пращи – а следом с оглушительным шумом накатывает основная волна. Твари даже запрыгивают на валуны над головой, чтобы сократить путь, и приземляются в нескольких шагах от Чайльда. Но когда случайные взгляды останавливаются на нём, когда монстры замедляются, уже поднимая дубины и топоры… Чайльд взмахивает рукой. И чёрные воды озера захлёстывают берег, чтобы образовать вокруг него текучую полупрозрачную стену. Эта стена не способна выдержать ни единой атаки, однако на лицах замешкавшихся тварей, похожих на слишком уж уродливых хиличурлов, проступает недоумение, и их сбивают те, что бежали следом. Образуется куча мала. Как Чайльд создал стену, скрывшую от вражеских глаз? Пожелал. И стихия откликнулась… Он не особо задумывался, что произошло в пещере, и почему лёд Царицы внезапно раскололся, однако если подумать: лёд – это вода, а вода – его родная стихия. Получение Глаза Бога тоже произошло в довольно стрессовой ситуации и сопровождалось приливом сил… так что ничего удивительного, если на миг ему удалось перебороть чужую стихию. "Однако неужели я всё-таки стал архонтом?" Та штука, что Чайльд выкинул в озеро, была отдалённо похожа на Сердце Бога. Но воистину, по сравнению с лёгкостью, что он сейчас чувствует, использование Глаза Бога всегда было похоже на попытку вычерпать реку дырявым совком. И эта скрывающая стена – совсем не предел его способностей. Нужно лишь осознать их и развить. Сжав кулак и потянувшись к озеру, Чайльд наблюдает за медленно образующимся водоворотом, пока из чёрных глубин не поднимается матово переливающаяся фигурка, словно слепленная из двух шаров, соединённых на манер песочных часов. Эта фигурка подплывает к нему и беспрепятственно проникает сквозь влажную ткань и плоть, и сливается с сердцем. Внезапно Чайльда с ног до головы пронзает электрический разряд – не причиняя боль, но словно ставя завершающую точку. "Отлично" Всего несколько минут назад ему было наплевать на становление архонтом и Сердце, но теперь, когда выяснилось, что Чжун Ли выжил, пусть и в таком странном виде, потребуются силы, чтобы его защитить. Особенно когда непонятно, куда их занесло. Без особого интереса Чайльд присматривается к заполнившим всё окружающее пространство тварям: зелёные, с распухшими суставами, выпученными глазами и короткими конечностями – таких большинство, но есть и более крупные представители: в полтора человеческих роста. А ещё громадные пауки, бронированные носороги с неестественно длинными рогами, облезлые клыкастые псы, завывающие дурными голосами, и прочая живность, подобной которой не сыщешь ни в одном уголке Тейвата. "А значит, я за его пределами" Где-то неподалёку вопли и скрежет оружия становятся просто оглушительным. Чайльд поднимается и выглядывает из-за груды камней: оказывается было две волны монстров, и они столкнулись буквально в сотне шагов от его укрытия. К счастью, стена из чёрной воды переместилась вместе с Чайльдом, так что толпящиеся со всех сторон твари по-прежнему не обращают на него внимания. – Как интересно, – вдруг раздаётся над головой. И крупный валун, на который только что опирался Чайльд, раскалывается в мелкий щебень, а из образовавшегося облака каменной пыли поднимается некто с зелёными растрёпанными волосами, чья одежда сшита из грубых лоскутов кожи, и на чьей шее, словно амулет, висит гаечный ключ. Успев отскочить, Чайльд по привычке призывает кинжалы, но вместо них в руках материализуются два потока чистейшей, светящейся белым, воды. И тут же проливаются сквозь пальцы, ибо от удивления Чайльд оказывается не способен их удержать. Чёрная земля жадно впитывает эту влагу – буквально секунду спустя на ней остаётся лишь сухой пенистый след. – О-хо-хо, – сужает глаза рухнувший с неба мужик. В темноте сложно рассмотреть черты его лица, но в целом патлатый кажется скорее заинтересованным, чем озлобленным. – Кто это у нас тут? Неужели новорожденный владыка? Странный говор. Но в целом понятный. Толпящиеся вокруг, рвущиеся в бой монстры будто всеми силами стараются не смотреть на прибывшего, но им будто поддали пинка – крики и лязг становятся ещё громче. – И за что тебя выперли, болезный? – прищуривается незнакомец, делая шаг навстречу. – Кто ты? – в свою очередь интересуется Чайльд, прижимая руку к груди. Не то чтобы там что-то болит, скорее уж грудь – единственное место, где он не ощущает тянущей усталости и боли, но один раз кое-кто уже умудрился вылететь из-за пазухи, так что лучше позаботиться, дабы подобное не повторилось. – Я-то? Я… Не договорив, патлатый оборачивается. И только тогда Чайльд замечает группу людей, вклинившуюся в сражение монстров. Точнее, вряд ли они вклинились добровольно, скорее уж случайно оказались втянуты в столкновение армий. – Твои знакомые? – оживившись, незнакомец плюхается на уцелевший валун с видом приготовившегося к интересному зрелищу зрителя и взъерошивает свои и без того стоящие дыбом зелёные волосы. Чайльд не отвечает. Держа в поле зрения странного патлатого мужика, он так же наблюдает за всполохами огня и льда поодаль. Кто бы мог подумать… парочка из Мондштадта неплохо дерётся вместе: лёд и огонь – следуя попеременно, эти стихийные атаки усиливают друг друга, уничтожая разом десятки тварей. "Если бы Кэйа тогда вступил в бой, не думаю, что смог бы продержаться против него с Дилюком хотя бы минуту…" Но людей не двое, а трое. Только вот на Альбедо, если память не изменяет, браслет, аналогичный ошейнику Чжун Ли, так что использовать стихии он не должен… тогда что это за кроваво-красный свет? Что-то движется в темноте, выступает из чёрной земли. Камни? – Вау. Раздаётся громкий хлопок – от широких ладоней незнакомца, восторженно наблюдающим за поднимающим голову големом. Человекоподобный, хоть и неспособный встать на ноги, но всё равно возвышающийся над толпой, словно гора, тот начинает расшвыривать монстров, словно крыс, и братьям из Мондштадта наконец-то выдаётся возможность перевести дух. Впрочем, сражение не останавливается – сколько хватает взгляда, долина кишит бьющимися не на жизнь, а на смерть тварями всех видов и сортов, но больше всего среди них зелёных карликов с топорами и дубинами – мутировавших хиличурлов, поснимавших маски. – Кто ты? – повторяет Чайльд, подходя к патлатому со спины. – А ты? – даже не обернувшись отзывается тот, будто не видя в Чайльде угрозу. – Разве не логичнее, если хозяин представится первым? – "Хозяин"? – на этот раз патлатый оборачивается, смеривает Чайльда оценивающим взглядом, вздыхает и вновь возвращается к созерцанию сражения. – Э-эх, давненько мне не доводилось видеть что-то интересное… мои ребята умеют лишь орать, да беспорядочно махать дубинами. "Так это его монстры?" – Ты архонт? – Я – владыка, – раздражённо сплёвывает патлатый, схватившись за инструмент на груди. И тут поле боя вдруг оглашается воплем то ли восторга, то ли ярости. Едва вспыхнув на горизонте, оранжевая искра стремительно приближается, увеличиваясь в размере, пока не обращается в охваченный огнём валун, безжалостно продавливающий себе путь во вражеском войске. Не успевшие убраться с его пути монстры размазываются по земле. Дьявольски быстро. Чайльд даже рассмотреть его толком не успевает, а валун уже врезается в голема, созданного Альбедо. Врезается и распадается на множество мелких, горящих алым камней – на месте столкновения остаётся лишь крупный мускулистый мужик с красной, словно бы обожжённой, кожей, и с такой же огненной шевелюрой. Что-то выкрикнув, крепыш вытягивает руки в стороны: тотчас же отлетевшие камни устремляются к нему обратно, облепляя и собираясь в довольно уродливую оболочку-доспех. Оболочка растёт в ширь, удлиняя конечности – и вот на поле боя уже вырастает ещё одна громоздкая фигура и вступает в схватку с големом. – Тц… не утерпел… Вскочив, патлатый морщится и сжимает массивные кулаки, удар одного из которых совсем недавно размозжил валун без всяких стихий. А огненно-каменный крепыш тем временем уже разбирает голема на части. Только вот творение Альбедо с той же скоростью каждый раз собирается обратно вновь, будто имея неограниченный источник энергии – и возможно, это действительно так, если красный свет, идущий от рук Альбедо, то, о чём думает Чайльд. Но крепыша, кажется, происходящее лишь веселит. "До чего же должно быть скучно в Землях Хаоса, если обычная драка вызывает у сбежавших архонтов такой дикий восторг?" – едва мысль проносится в голове, Чайльд невольно хмыкает: не так давно, завидев самовосстанавливающееся чудо-юдо, он бы первым бросился в бой, загоревшись идеей уничтожить неуничтожимое. Теперь же… "У меня есть дела поважнее" – Не хочешь помочь своему приятелю? – Чайльд позволяет себе ухмылку краешком рта. – "Приятелю"? – возмущённо переспрашивает патлатый владыка, обернувшись. Но встретившись с Чайльдом взглядом, вдруг успокаивается. Массивные кулаки разжимаются, лицо расслабляется, раздражённый огонь в зелёных глазах приглушается, а тон снова становится лёгким и насмешливым: – "Приятеля"… Верно, мы ведь приятели… Владыка продолжает с интересом следить за сражением. Он даже не пытается вмешаться, когда на крепыша нападает парочка братьев-мондштадтцев, и когда начинает казаться, что перевес теперь на стороне людей. Тем более, что монстров вокруг существенно поуменьшилось, сражение распалось на отдельные группки, занятые друг другом, а вокруг голема, мондштадтцев и крепыша никого не осталось. Чайльд устал стоять, так что присаживается на уцелевшую каменюку в паре шагов от патлатого. По внутренним ощущениям уже прошло несколько часов, но небо остаётся непроницаемо синим, словно рассвет никогда не настанет. Сражение продолжает идти своим чередом: в нём нет побеждённых, нет победителей, монстры рвут и рубят друг друга на части, не прося пощады и не сдаваясь в плен, люди тоже бьются, отдавая все силы: хотя мечи поднимаются уже не так резво, да и вспышки стихий прорезают тьму существенно реже – единственный, кто ещё держит оборону, двигаясь всё так же медленно, но неумолимо – ползающий на четвереньках голем, в сражении с которым даже крепыш, кажется, начинает уставать. От его каменной брони уцелели лишь отдельные куски, тут и там краснеет голая кожа, но он продолжает безумно размахивать конечностями, вырывать целые пласты земли и громить противника, будто резвящийся в песочке ребёнок. Печальное зрелище. Землю усыпали трупы, воздух ещё больше наполнился зловонием. Криков почти не слышно… лишь редкий лязг и столь же редкие вопли. Неподалёку от голема уже некоторое время пытается подняться огромный паук, но из восьми его ног остались неперерубленными только две – так что ничего у него не получается. И когда голем, откинутый очередной мощной атакой, отступает и раздавливает членистоногую тварь, поле боя оглашает последний предсмертный визг. Впрочем, ещё несколько зелёных переростков, залитых кровью, вяло размахивают дубинами, да издыхающий волк продолжает упрямо грызть холку насадившего его на свой рог носорога. Слишком темно, чтобы вдаваться в детали, однако ясно, что обе армии проиграли, потеряв бойцов, что же до людей… – Сдавайтесь, смертные! Дилюк и Кэйа отступают, прикрывая собой еле держащегося на ногах Альбедо. Крепыш наступает на них, оставив за спиной беспорядочно разбросанные валуны, между которыми ещё пробегают красные искры, но кажется, им больше не под силу собраться воедино. – Что будет, если люди не сдадутся? – интересуется Чайльд у патлатого. – Сдохнут, – кисло процеживает тот, уже какое-то время сидящий с довольно унылым выражением. – А если сдадутся? – Станут его пину… "«Пину»? Это ещё что? Какое-то звание в войске монстров? Или аналог «рабу»?" – Но ты же и сам можешь скрестить с ним кулаки? И забрать людей себе? – на всякий случай уточняет Чайльд. – Тогда… – патлатый снова морщится, – это будет совсем не интересно. Заметно, что он в смятении. Не зная ничего о местных правилах, вмешиваться слишком глупо, да и не то чтобы Чайльду есть дело до мондштадцев… однако у них философский камень, а это меняет всё. Ведь с его помощью наверняка можно вернуть то, что Чжун Ли потерял из-за удара божественного копья. Чайльд молча поднимает руку над головой. Секунда, вторая… ничего не происходит, а крепыш, отбив тяжёлый двуручный меч, словно пушинку, уже замахивается огромным каменным кулаком на пытающегося прикрыть Дилюка Кэйю. Но последний вдруг бросает клинок на землю. Крепыш застывает, его широкий рот раскрывается, выпуская на волю оглушительный смех… и в этот момент Дилюк выскакивает из-за спины брата, явно наметившись отрубить врагу руку. Только вот спотыкается и падает на колено. Однако всё равно упрямо пытается встать. "Приятное зрелище", – прикусывает Чайльд губу, вспоминая, что так и не поквитался с этим огненным сухарём. Впрочем, ещё успеется. А пока… Кулак сжимается. И тотчас из заметно посветлевшего над головами неба срывается ослепительно белая молния. Слишком слабая, чтобы причинить вред крепышу, однако её хватает, чтобы добить обессиливших людей.