Совращение Небес: В Землях Хаоса

****

Стряхнув с одежды остатки мелких косточек, патлатый прикладывает два пальца к виску, а мгновение спустя отдёргивает их в сторону – похоже на какой-то символический жест. Но уточнить его значение никто не успевает – владыка взмывает в воздух мощным прыжком, чёрная точка прочерчивает дугу на фоне тёмно-синего, но всё ещё словно бы светящегося неба, и исчезает в направлении горного замка. Чайльд проходится взглядом по горизонту, внимательнее всматриваясь: раньше он не обращал внимания, но похоже, что небо не светится само по себе, а скорее отражает свет от чего-то далёкого, не видимого из-за расстояния. Интересно, что будет, если отправиться к источнику? – Итак… – после отбытия владыки первым над костром раздаётся голос Кэйи. – Получается, мы теперь в одной команде? Чайльд косится на него с сомнением. Если честно, из всей троицы реальную ценность представляет лишь Альбедо… однако попытка украсть его вряд ли найдёт одобрение у остальных двоих. И Моракса. Пусть сейчас тот и свернулся в клубок с равнодушным видом, по дороге от замка Чайльду пришлось дважды объяснять ему, что эти люди вполне способны позаботиться о себе. Да, Моракс забыл Дилюка. И не только. С архонтом произошла странная вещь: всё, что ранее было забыто, вернулось, взамен же несколько тысяч лет просто стёрлись из его воспоминаний – конечно, прямо дракон в этом не признался, однако из его вопросов и равнодушия Чайльд сделал именно такой вывод. Не то чтобы Чжун Ли раньше особо о нём беспокоился… Хотя, нет. Беспокоился. И даже ругался. Вспомнить только те пьяные жалобы Анемо Архонту… Очень досадно. Но, наверное… попытаться выстроить отношения с чистого листа – не так уж и плохо? – Сначала нужно прояснить кое-что, – не став ждать ответа Чайльда, заявляет Дилюк. – Ты стал подручным Царицы, Кэйа? Что за дела у неё с Бездной? [Кто такая Царица?] – Крио-архонт, – на автомате отзывается Чайльд, уже привыкший к такому способу общения с Мораксом. – Что? – оборачивается Дилюк. – Ничего. Не обращай внимания. Мондштадтец морщится, но возвращает взгляд к Кэйе, тот же в свою очередь поворачивается к Альбедо: – Можешь создать ещё кого-нибудь пожевать? – Попробую. Алхимик выглядит очень бледным, на его запястье всё ещё чернеет браслет. Отойдя от костра, он принимается мастерить фигурки из мелких камешков в центре выцарапанного на земле круга – очень похожего на тот, что чертил Голд. Полоснув по ладони, Альбедо окропляет камни своей кровью – и они оживают. Точнее, оживают две фигурки из трёх, превращаясь в причудливых животных. – Без катализатора это мой предел, – словно извиняясь, сообщает Альбедо, поднимая взгляд с третьей, так и оставшейся грудой камней, на Чайльда. – Разве искусство кхемии обязательно требует использование философского камня? – удивляется тот. – Создание живого из неживого требует жертвы, ведь жизнь невозможно создать из ничего, – терпеливо поясняет алхимик, словно завёл этот разговор просто так. И добавляет: – Без катализатора. – Не сказал бы, что в твоей крови много жизни… – качает Чайльд головой. Не то чтобы он научился видеть ауру или запас сил, однако это элементарный вывод из последних событий и бледного вида Альбедо. Похоже, восстановление потребовало кучу энергии, и всё же после пережитого он умудрился ещё и каким-то чудом применить кхемию. – Пока камень был внутри, твоя кровь успела впитать часть его силы, не так ли? Этим объясняется и чудесное восстановление, и текущие успехи в оживлении камней. – Вы наблюдательны. – Знаю. – Кэйа, будь добр? – передаёт Альбедо животных одноглазому, но так неуверенно, словно ему неудобно за эту просьбу, однако одноглазый без единого признака брезгливости их принимает и начинает свежевать. – Простите, я хотел создать как минимум три штуки, чтобы вам с господином Великим Духом досталось по целому экземпляру… "Забавная попытка", – хмыкает Чайльд. Но достав из кармана философский камень, броском через костёр отправляет прямо в руки алхимика. В конце концов, только Альбедо умеет им пользоваться, так что ничего страшного, если ключ и замок окажутся вместе. – Благодарю. Или всё-таки это не самая удачная идея? Ведь обычно ключ хранят подальше от замка? – Вау, это настоящий философский камень? Воткнув нож в землю, Кэйа выхватывает у Альбедо камень окровавленной рукой, вряд ли вызывая у него приятные ассоциации, но покрутив немного и пару раз подкинув в воздух, возвращает, как ни в чём не бывало. – Кстати, господин Тарталья, – оборачивается к Чайльду, вновь берясь за нож. – Не поделитесь, каково это? Стать архонтом? – Пока не знаю, – пожимает Чайльд плечами. "Почему «кстати»?" Странный вопрос, который легко пропустить мимо ушей, но если задуматься: Чайльд ведь не чувствует голод, как таковой, хотя уже давненько не ел – скорее лишь что-то вроде желания полакомиться свежеприготовленным мясом. А ещё изменились его способности, ощущения собственного тела и много чего ещё – не всё он способен объяснить даже себе. Но к чему это участие? Кэйа пытается завязать разговор? [Возможно, за нами погоня] Дракон не поднимает головы и вообще не проявляет никакой активности, разве что, кажется, следит за вновь отошедшим к алхимическому кругу Альбедо. Чайльд досадливо прикусывает уголок губы. И тут в повисшую паузу вклинивается Дилюк, при этом голос его звучит довольно раздражённо: – Царица. Какие у тебя с ней дела, Кэйа Альберих? – Боже! – закатывает одноглазый единственный видимый глаз, рывком пронзая длинноногую и длинноухую тушку только что обструганной веткой. – У каждого здесь есть секреты, которые не хочется раскрывать посторонним… не думаешь, что сейчас не самое подходящее время поднимать щекотливые темы? – "Посторонним"? – приподняв бровь, переспрашивает Дилюк с таким видом, словно именно это слово задело его сильнее всего. – Что до времени: не думаешь, что потом может быть уже поздно? – Мастер Дилюк, – вдруг вмешивается Альбедо. – Если считаете, что кто-то из нас представляет для вас опасность, вы вольны уйти в любое время, – и косится на Чайльда. – Не так ли? Тот благосклонно кивает. – Эти двое представляют опасность для тебя! – не выдерживает Дилюк. И отходит к дереву, с которого Кэйа срезал ветки на шампуры, и усаживается под ним, косится на свою левую ступню, прикрывает глаза. Чайльд замечает мигнувший красным камень, встроенный в его перчатку. Ранее Глаз Порчи закрывал длинный рукав, но сейчас тот обгорел до середины локтя и обнажил запястье. "Лицемер…" Неожиданно ногам становится тяжело и тепло: это дракон решает перебраться подальше от костра. Чайльд опускает ладонь на его спину, чувствуя, как пригибаются шипы. [Это ящеры. Ты легко справишься с ними] – Понял. Почему Никрон не отправился в погоню лично? Неужели ещё не восстановился? Когда Чайльд понял, что огненная стихия отвечает у него за восстановление сил, всё стало до ужаса просто: разряд, который калечит, огонь, который пытается залечить рану… и вызывает стихийную реакцию, которая калечит ещё сильнее. Заслужил ли владыка подобное отношение после того, как помог Мораксу вспомнить себя? Заслужил. Потому что сделал это не потому, что захотел помочь. А если и захотел, стоит только вспомнить, как безжалостно Никрон копался во внутренностях Альбедо, или как рванул к Мораксу по время дуэли, вынудив Чайльда подставиться под удар, и как потом грубо долбился в его нежный зад… "Нет, всё же я, пожалуй, недостаточно заставил громилу страдать" [Они уже близко] – Настоятельно рекомендую всем собраться у костра. Кэйа, как раз пристраивающий вторую тушку над костром, косится на Чайльда, потом оборачивается к дереву – но его брат не выказывает ни малейшего желания встать и подойти. И всё же Чайльд выжидает пару минут, прежде чем призвать скрывающий покров – так он решил назвать эту стену из воды. Развернув её на манер купола над костром и прикрыв себя, человека, гомункула и дракона, Чайльд с наслаждением вдыхает аромат от капающей на угли и закипающей крови. [Что это за способность?] – Кое-что против мошек. Монстры выскакивают из-за ближайшего холма минуты через три и, естественно, их целью становится только Дилюк. Купол же с костром они просто не видят. Хотя когда один ящер случайно влетает в него, Чайльд отправляет намокшего монстра обратно разрядом молнии, чьей силы оказывается достаточно, чтобы наполнить воздух вонью подгоревшей речной рыбы. – Забавно… – развернувшись спиной к костру, Кэйа со странным интересом наблюдает за сражающимся с ящерами братом. – Если он доберётся до нас, монстры поймут, что мы здесь? Чайльд припоминает реакцию зелёных хиличурлов перед сражением армий и мотает головой. Если память ему не изменяет, тогда, после появления стены, монстры словно забыли о том, что увидели – хотя, возможно, потому что были слишком слабы? Едва мелькает эта мысль, огненная птица с шипением прошивает купол насквозь. Испаряя большую его часть. Сразу десяток укороченных крокодильих морд обращается в сторону костра. "Вот ублюдок! Да ты знаешь, как тяжело мне было найти воду в замке?!" Конечно, где-то тут есть озеро, так что ещё можно будет пополнить запас – но прямо сейчас её у Чайльда катастрофически мало! – Братец, тебе стало так одиноко, что ты решил позвать нас поиграть? – хмыкает Кэйа, призывая ледяной клинок. Альбедо же выхватывает из земли нож, которым ранее свежевались животные, и одним движением отсекает себе левую кисть. Чайльд приподнимает бровь. Алхимик же, прикусив губу, приставляет конечность обратно – уже без чёрного рисунка-стража. Всего на эту манипуляцию уходит около тридцати секунд, по истечению которых вокруг костра расцветают прекрасные, светящиеся изнутри, каменные цветы. Моракс поднимает голову, словно залюбовавшись. Странное дело, у Чайльда такая реакция вновь вызывает досаду. [А ты не собираешься драться, млад- …Аякс?] На самом деле, он как раз собирался подняться, а заодно проверить на практике кое-какие идеи, появившиеся после дуэли и тет-а-тет беседы с Никроном… но почему-то желание резко пропало. – Кто-то же должен проследить, чтобы мясо не пригорело?