Совращение Небес: В Землях Хаоса

****

– Итак, что будем делать? Животрепещущий вопрос, с ответом на который Кэйа уже определился. Для себя. Но не помешало бы узнать мнение уважаемого старшего брата. Только вот Дилюк почему-то с ожиданием смотрит на него самого, хотя Альбедо, вроде бы, спросил обоих. Впрочем, алхимик тоже уставился на Кэйю. "Мда-а" – Кхм… разве не очевидно? – улыбка даётся легко. – Мне, как и Альбедо, до ужаса интересно узнать правду об этом месте и прошлом Тейвата, так что… я составлю ему компанию. – Что ты задумал? Подозрение, подозрение, подозрение… случалось ли за последние годы, чтобы Дилюк хоть раз посмотрел на него по-другому? Без этой тени презрения? Хотя тот, кто должен презирать – это он, Кэйа. Потому что предали и обрекли на одиночество именно его. Братские узы разбились, обернувшись холодным противостоянием и выжиданием, неоправдавшееся доверие оставило рану, что никогда не заживёт, мир в очередной раз доказал, как глупо надеяться на других… и прошедшие со дня признания годы совершенно ничего не изменили. Но стоит ли зацикливаться на былом? Нет. Проще плыть по течению, подгребая то к одному берегу, то к другому, лавируя меж лагерей и живя в собственное удовольствие. Должностные обязанности или навязанные долгом происхождения – не так уж и трудно их исполнять, если не углубляться и не принимать близко к сердцу. – Выпить бы не помешало… Альбедо, ты можешь создать вино? В подземном бункере быстро становится душно. Хотя в потолке вроде бы осталась щель, импровизированный факел горит всё слабее, и дым почему-то не тянется к потолку, а равномерно распределяется по помещению. Встав с каменного ложа, любезно призванного Гео Архонтом, Кэйа тянется к ветке-факелу, воткнутому в земляную стену, и аккуратным дуновением льда тушит огонь. Бункер тут же погружается в кромешную тьму. – Зачем? – Боишься темноты, братец? С каких пор? Раздаётся вздох. Похоже, Альбедо. – Я не доверяю вам обоим, – вдруг заявляет Дилюк. – Так что приложу все усилия, чтобы выяснить ваши планы. – Какие планы? – вновь устало вздыхает Альбедо. – Господин Рагнвиндр, вы полагаете, мы с капитаном специально всё спланировали, чтобы попасть в Земли Хаоса? – Но портал создал никто иной, как ты- …эй! – Извини. Возвращаясь на своё место, Кэйа споткнулся о ноги Дилюка, почему-то с самого начала усевшегося на ту же плиту, что и он, хотя Моракс создал три штуки. Чуть не упав, но успев опереться на колени брата, Кэйа задерживается в таком положении немножечко дольше, чем необходимо, когда же его хватают за запястья – отталкивается и передразнивает вежливый тон алхимика: – Не могли бы вы не распускать руки, господин Рагнвиндр? – Да кому ты- – Кхм. Может, и правда поспим, раз выдалась возможность? Устанавливается тишина. Дилюк ничего не отвечает, но с его стороны доносится шорох, и попытавшись лечь, Кэйа натыкается ногами на преграду. – Здесь есть ещё одна кровать, братец. – Вот и иди на неё. – С чего бы? Мне и тут распрекрасно. Ещё раз пихнув Дилюка в бок сапогом, Кэйа поворачивается на бок. Но ногу ловят и сжимают у щиколотки: – Ещё раз пнёшь – я её тебе вырву. – Да-да, конечно… как будет угодно. Даже не верится, что когда-то они спокойно спали рядом. Хотя… нет, не очень спокойно. Просто кое-кому очень не нравилось, когда на него закидывали ноги или отбирали одеяло. Да, этот кое-кто наверняка даже не догадывался, почему Кэйа приходил к нему по вечерам, залезал в кровать и засыпал, пока сводный братец корпел над уроками. Но куда ему было понять? Просто Кэйа не любил спать в своей комнате. А уроки делал в сто раз быстрей. К тому же в комнате Дилюка всегда было тепло, и под скрип пера по бумаге очень легко засыпалось. И не вспоминалось про проваленное задание, про невернувшегося отца… так что проснувшись, у Кэйи даже получалось беззаботно улыбаться. "Получится ли вернуться? Селестия наверняка заблокировала сеть телепортов и следит за барьером… в этот раз они не повторят ту же ошибку. Жаль, что Тарталье, похоже, нет никакого дела до Тейвата: всё, что его волнует, это бывший Гео Архонт… С другой стороны, если Моракс вновь встанет на нашу сторону… даже не вернув свои силы… нет, лучше бы вернул. Великий Дух… не зря они пытались убить его." Сон не идёт, и судя по звукам дыхания, Дилюк и Альбедо так же не спят. Однако так тоже можно частично восстановить силы. "Дилюк точно заметил, что кто-то вылечил его ногу. Интересно, подумал ли он на Альбедо?" У Кэйи не было причин делиться с кем-либо информацией о своих навыках. Тогда зачем он помог? Чтобы в команде не появилась обуза. Ну и в качестве благодарности за, пусть и недобровольно, но взятую на себя роль приманки. В желудке тяжело от мяса. От плиты и стен идёт холод – наверное, зря он погасил огонь… Тишина обволакивает, заставляя вслушиваться в себя, но слышно только сопение – слишком громкое для поверхностного дыхания спящих людей. Почему-то вспоминается Мондштадт и незаконченное расследование о пропавших из архива книгах. "Интересно, нас кто-нибудь ищет? И цел ли ещё город?                   …почему вдруг стало так тихо?" Равномерное сопение умолкло. Внезапно убежище вздрагивает. Не как коробка с игрушками, но вибрация по каменному ложу проходит ощутимая, так что Кэйа вскакивает, задрав голову: а ну никак обвалится потолок? – Полагаю, на этой глубине небезопасно, – раздаётся в темноте задумчивый голос Альбедо. – Углубимся? Или выберемся наружу? "А можно не так открыто интересоваться моим мнением каждый раз?" Конечно, в темноте сложно понять, на кого именно смотрит алхимик, однако этот индивидуалист-исследователь обычно принимает решения сам, не перекладывая ответственность на чужие плечи – так было, например, когда Кэйа пришёл за ним: Альбедо лишь задал несколько вопросов, а получив честные ответы, добровольно позволил надеть на себя браслет. Конечно, весомую долю в его готовности к сотрудничеству сыграло любопытство исследователя, однако будь у Дилюка хотя бы десятая часть открытости Альбедо к новому, до всего этого могло бы и не дойти… – Наружу, – раздаётся в убежище голос брата, после чего стены вновь содрогаются. И тотчас над головой открывается светлое небо. "Что? Светлое?" Взбежав по лестнице, Кэйа замирает, уставившись на далёкий горизонт, залитый голубым светом и пронзительно-белыми молниями. Это из-за них небо значительно посветлело, а земля под ногами продолжает дрожать. – Что там происходит? – Хотите сходить и посмотреть? – словно издеваясь, интересуется поднявшийся следом Альбедо. – Дотуда несколько часов пути. – Необязательно, – алхимик кивком указывает на потрескавшийся круг на земле. – Видимых препятствий нет, так что по прямой я смогу телепортировать нас за секунду. Другой вопрос: будет ли там безопасно? – Мы слишком мало знаем об этом месте, – заявляет Дилюк. – По крайней мере, я. Информация не помешает. – Не помешает, – кивает Кэйа. – Совсем не помешает… В конце концов, задумка Царицы вполне может оказаться обречённой на провал. Альбедо направляется к кругу, но вместо того, чтобы дочертить повреждённые части, некоторое время просто смотрит вниз, после чего резко стирает остатки ногой. И достаёт немного потускневший философский камень. Но когда Кэйа подходит ближе, на земле уже красуется новый узор, причём будто бы выжженный. Алхимик подзывает Дилюка, наступает одной ногой на внешний край рисунка, кладёт им обоим руки на плечи и… внутренности Кэйи вдруг сжимаются в тугой комок, рванувший к горлу. Если честно, даже после прыжка через портал ему не было так хреново. Голову сжимает в тисках, во рту скапливается горечь, и желудок опорожняется сам по себе. Кэйа сгибается пополам, безвольно падая на колени. Судя по доносящимся со стороны звукам, Дилюка постигла похожая участь. – Простите, в следующий раз я постараюсь учесть гравитационный толчок… Голос Альбедо заглушает резкий треск над головой, мгновенно разросшийся до оглушительного грохота. Краем глаза зафиксировав вспышку, Кэйа, тем не менее, не находит в себе сил, чтобы разогнуться и посмотреть, что же случилось. Хотя, наверное, это одна из тех молний, что они видели издалека. – Это… птица? – то ли со слухом что-то случилось, то ли у Дилюка и правда сильно сел голос, но чтобы расслышать его, приходится поднапрячь уши. – Большая птица, – после паузы соглашается Альбедо. И Кэйа сдаётся, косится через плечо, параллельно вытирая подборок тонким шёлковым платком, вряд ли заслужившим подобное обращение. Взгляду открывается вид на котлован, окружённый насыпью из земли и камней. Именно на насыпь Альбедо и телепортировал их троих. На дне же котлована… действительно бьётся птица прямо посреди снежной бури. Нет, Птица. Ибо она и правда "большая". Точный размер оценить сложно, но кажется, она крупнее поселившегося между Ли Юэ и Мондштадтом океанида. Птица машет крыльями у самой земли, словно всё никак не может воспарить к небесам. Почему? Наверное, из-за молний над головой. Молнии эти ослепительно яркие, сливаются с белизной снежного урагана, поднятого мощными взмахами крыльев, однако можно разглядеть, что ни одна из них не касается коричневого оперения, а разветвляясь на сеть из бесконечно более мелких, обтекает гигантскую птицу. Но и Птица не остаётся в долгу, колотя огромным клювом прямо перед собой, всё больше разгоняя вихри и мешая маячащему совсем рядом человеку убраться подальше. Только вот, человеку ли? С одной стороны, Тарталья ещё совсем недавно стал архонтом, но с другой… стал же? Внезапный порыв ветра со снегом заставляет вздрогнуть – холод мгновенно забивается за шиворот и прилипает к лицу. Приятного мало, однако теперь появилось, чем умыться и сполоснуть рот. – Что ты делаешь?! – внезапно бьют по рукам. – Зачем совать в рот всё подряд?! – Святые архонты… с чего бы тебе вдруг приспичило строить из себя старшего брата? Отвернувшись, Кэйа всё-таки сплёвывает попавший в рот снег и… спрыгивает вниз, туда, где что-то мелькнуло между покрытых инеем камней. И придавливает чешуйчатое существо собственным весом, не позволяя поднять вытянутой головы. Монстр. Ящер. Один. Странно одетый: в матерчатый балахон – и вроде бы безоружный. – Б-берегитесь! – выдавливает тварь с сильным хрипящим акцентом. И в тот же миг снежинки, принесённые ветром, буквально застывают в воздухе. А через секунду их соединяет сеть мельчайших, тоньше волоса, молний. Но прежде чем люди оказываются пойманы в смертельную ловушку, их ослепляет вспышка золотого света. Эта вспышка испаряет снежинки в границах узорчатого барьера, окружившего группу и распластанного на мёрзлых камнях монстра. – Здесь опасно, – сообщает существо звонким юношеским голосом, однако звучит тот спокойно и даже покровительственно. Золотой свет смягчается, и становится видно парящего в воздухе дракона. У него нет крыльев, но кончики коричневых рогов всё ещё светятся жёлтым, как и шипы на спине.