Совращение Небес: В Землях Хаоса

****

Сражение архонтов – это одна из тех вещей, что обязательно нужно увидеть хотя бы раз в жизни. Дух захватывает. – Что они не поделили? – раздаётся рядом скучный голос брата. Однако стоит на него взглянуть, и становится ясно: Дилюк тоже впечатлён – просто, как обычно, пытается сохранить невозмутимость. Но приоткрытый рот и распахнутые глаза выдают его волнение. – Это вышло случайно, – неожиданно, что Моракс решает ответить на вопрос. – Когда мы прибыли к Вратам, монстров тут не оказалось, и Аякс- …то есть, этот младший решил устроить небольшое… немного пошуметь у входа. "Кто такой Аякс? Это настоящее имя Тартальи?" – Так Птица и есть тот самый Владыка? – уточняет Альбедо, задумчиво вглядываясь в сверкающую белизну несмотря на слезящиеся глаза, но не то чтобы восхищённо. – Кхм, – Моракс взлетает выше, то ли смутившись, то ли возмутившись. – Эту птицу мы задели случайно… Владыка – тот, кто за ней. "За ней?" Кэйа не видит ничего, кроме снежного урагана, поднявшегося почти до самого неба… Хотя… неужели?! Посреди бури смутно вырисовываются очертания огромного тела – трудно поверить, что это не игра воображения. Покрытое белой шерстью существо практически невозможно разглядеть, если смотреть на Птицу, однако если поднять взгляд выше, к небу, на его фоне уже более отчётливо выделяются смолисто-чёрные ветвистые рога, каждый из которых не меньше великого дуба из долины Ветров. – Олень? – сглотнув, привстаёт Кэйа, всё ещё до конца неуверенный, что правильно разглядел гигантское существо. – Большой олень, – спокойно соглашается Альбедо. И зачем-то достаёт философский камень. Заметно потускневший. "Уже скоро…" – Это Великий Дух Севера, – кивает Моракс, тоже глянув на алхимика. – Я был знаком с прошлым его перерождением. Под ногами Альбедо тем временем сам собой вырисовывается алхимический круг, сотканный будто из молний: красных и чёрных, не смешивающихся между собой, но словно перетекающих друг в друга, как жидкость. – "Перерождением"? – Великие Духи не умирают, а перерождаются, теряя воспоминания, – взмахивает Моракс хвостом. – Вы не знаете даже этого, юноша? – Значит, вы переродились? – интересуется Альбедо, наблюдая, как по алхимическому кругу пробегают мелкие искры. – Я… Замолчавший дракон тоже смотрит на круг и на вырастающий из него самый настоящий мольберт. Но когда Альбедо заинтересованно оглядывается, Моракс отводит взгляд. На котлован. Кэйе не очень удобно сидеть на ящере, пусть и одетым в матерчатый балахон, однако и слезать с него лень, так что повозившись и устроившись на чешуйчатой спине с большим комфортом, он тоже возвращается к созерцанию масштабной битвы. Впрочем, хоть и яркая, битва эта если и удивляет, то только ослепительностью и масштабом. Что же до участников: Птица продолжает долбить клювом и разгонять крыльями бурю, Олень – возвышаться над нею, словно гора, а человек… то есть, бывший человек – метаться по земле. Ветер заметно мешает Тарталье уворачиваться от ударов клюва, так что он вынужден создавать бесполезные водяные щиты – ведь они мгновенно замерзают и разбиваются. Молнии тоже не особенно эффективны, хоть и мешают Птице взлететь. А вот Олень, чья шерсть искрится от электрических разрядов, кажется более обеспокоенным – он время от времени встряхивает рогами, да топчет землю чёрными, словно смоль, копытами, пытаясь растоптать вёрткую мышь, но при этом будто бы опасаясь задеть Птицу. – Вода бесполезна, – вновь подаёт голос дракон, и эта его говорливость уже начинает казаться подозрительной. – Великий Дух Севера заморозит любую гидро атаку. Кэйа тоже уже подумал об этом. Однако стоит ему кивнуть, как над Птицей материализуется купол из серой воды и обрушивается на коричнево-янтарное оперение. Мгновение – и посреди урагана застывает ледяная скульптура с величественно разведёнными крыльями. На этот раз сразу несколько молний заставляют её вспыхнуть изнутри. – Неплохо. Это комментарий брата. Кэйа косится на него, но замечает на себе многозначительный взгляд Альбедо и кивает. Алхимик прав: Тарталья точно им пригодится – если выживет. Как и рогатый гигант. – Великий Дух Земли, – не прекращая наносить на холст стремительные штрихи, обращается Альбедо к насупившемуся дракону. – Разве вы не можете остановить этот бой? – Зачем? – Вы хотите, чтобы сражение продолжалось до смерти одного из противников? – Человек… – дракон переводит снисходительный взгляд на алхимика, словно взрослый – на только что сказавшего глупость ребёнка. – Великий не станет убивать слабого младшего. – Но что, если младший будет слишком настойчив? Снова взмах хвостом – и вот дракон уже следит за Тартальей с толикой беспокойства, однако заметно, что вмешиваться он пока всё равно не собирается. Кэйа вздыхает. А Тарталья тем временем запускает в небо водяную волну – она мгновенно замерзает и всё же врезается в мохнатое тело северного гиганта. Тот отступает. Но за первой волной уже следует ещё целый десяток: Тарталья буквально выстреливает потоками воды при каждом замахе удлинившихся раза в три копий – сложно представить, как ему вообще удаётся с ними справляться. Под прикрытием первой партии волн, второй каким-то образом удаётся достичь морды Оленя, не замёрзнув – а когда туда же бьёт молния, Великий Дух Севера поднимается на дыбы, и его чёрные рога вспыхивают, словно лазурный хрусталь, попавший под солнечный свет. Увесистые копыта тяжело врезаются в землю – и по котловану проходит дрожь – плотная насыпь под ногами Кэйи превращается во внезапный оползень. Хорошо, что под ним так удобно расположилась чешуйчатая доска для комфортного скольжения вниз по склону, но вот Дилюк увязает в оползне по колено. Впрочем, брата тут же выталкивает цветок Альбедо, а в следующий момент земля в пределах барьера успокаивается, в то время как по другую его сторону во всю продолжают катиться камни. – А? Сначала показалось, что под ногами Тартальи тоже возник Цветок солнца, однако когда тот возносится на сотню метров, удаётся разглядеть столб воды, выстреливший из земли. Но словно этого мало, Тарталья вдруг исчезает, оставив в воздухе лишь искрящийся след – и Кэйе требуется целых три секунды, чтобы обнаружить Предвестника прямо над головой Оленя. Рухнув со скоростью падающей звезды, новоиспечённый архонт будто прошивает гигантскую тушу насквозь, но когда человеческая фигура поднимается из пробитой в снегу и земле дыры, на белоснежной шее Оленя всего лишь проступает длинный, стремительно краснеющий след. "Промахнулся?" Внезапно над раной вспыхивает трёхлепестковая метка, вписанная в чем-то напоминающий алхимический круг, которым, наверное, можно было бы накрыть среднего размера деревню – и всё вокруг замирает. С того момента, как Птица превратилась в ледяную статую, ураган начал стихать, сейчас же ветер в котловане успокаивается совершенно. Снег окончательно оседает. Заслонивший собой половину неба величественный Олень опускает узкую голову, подставляя массивные, сверкающие рога – уже раскалившиеся до белизны. Даже на приличном расстоянии чувствуется, как быстро падает окружающая температура. Кажется, Великий Дух Севера немного расстроился, пропустив серьёзный удар от "слабого младшего". Только вот там, куда направлены его рога, уже никого нет: Тарталья вновь исчез, взмыв в небеса со скоростью, за которой невозможно уследить глазами. Зависнув в самой высокой точке, Предвестник натягивает полупрозрачный лук и выпускает неисчислимое количество водяных стрел, что на излёте мгновенно замерзают и обрушиваются на Великого Духа Севера под аккомпанемент всего трёх молний – однако свет от них прожигает глаза. И сколько Кэйа не моргает, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь сквозь отпечатавшийся на сетчатке рисунок – добивается лишь усилившейся слезоточивости. Причём слёзы замерзают прямо на ресницах, приходится зажмуриться и заставить себя перетерпеть хотя бы пару минут. Но даже по их истечению зрение возвращается не полностью. Очертания предметов двоятся, расплываются, части картинки выпадают из поля зрения, превращая её в недособранный пазл. Прикосновение к плечу заставляет вздрогнуть и, щурясь, вскинуть голову. – Всё закончилось. Дилюк тоже щурится, но смотрит не на Кэйю, а туда, где шло сражение. Кэйа тоже переводит взгляд. Сначала он ничего не видит, кроме крупных пятен чёрного и белого, но постепенно те становятся чётче, проявляются новые цвета: например, золотой. – Он победил… – Похоже на то, – прикусив губу, соглашается Альбедо. Дилюк же отмалчивается. "Плохо. Этот гигант пригодился бы нам живым…" Вглядываясь в разлёгшуюся на дне котлована тушу, заполнившую его почти целиком, Кэйа сразу находит упавшего неподалёку Тарталью: серебристую фигурку окружил золотистый барьер, а над головой завис маленький дракон. "Он его лечит?" – П-простите… – вдруг доносится снизу. – В-вы не могли бы… когда вы уже слезете с меня, господин?