Совращение Небес: В Землях Хаоса

****

Он совершенно точно использовал барьер. Призвал воду. При том, что последние её остатки потратил на решающую атаку… Но какая разница, если от этого барьера не было толку? Не выдержал даже барьер Моракса, и теперь дракон растянулся на выжженной до песка земле с вырванными взрывом чешуйками, расплавленными гребнями и наверняка повреждёнными внутренностями. "Это я виноват… я слишком расслабился…" Чайльд пострадал меньше всех: увеличившийся в размерах дракон обвил его и людей своим телом, видимо, предугадав, что одного только барьера не хватит, и… теперь вокруг раскинулась пустыня: выброс энергии снёс стены кратера и близлежащие горы, в земле обнажилась широкая расщелина, скрытая ранее крупными валунами, но те раскрошило в пыль. Что до людей… кровь запеклась на их лицах и шеях. Чайльд проводит рукой под носом и чувствует спёкшуюся корку, она же забила уши. И всё же Чайльд может хотя бы стоять. Ступор. Должно быть это так называется, когда в пустой голове беспорядочно мечутся мысли, но ни одну из них не удаётся поймать. Не то чтобы он никогда не видел, как умирают люди. Или даже его собственные подчинённые. Но это всегда причиняло боль – ведь причиной всегда служила его собственная некомпетентность. И вот он опять не справился… переоценил свои силы, расслабился… Взгляд падает на то место, где ещё совсем недавно лежала окровавленная туша оленя, но если сравнить её с тем, как сейчас выглядит Моракс… Дракон будто попал в мельничьи жернова. "А я ничем- …ничем не могу…" Сжав и разжав кулаки, Чайльд подтягивает к себе Альбедо и встряхивает. Но реакции нет – гомункул словно безвольная кукла. Разве что красный камень выпадает из его руки, но для Чайльда это всего лишь бесполезный булыжник. Он даже выглядит так. Да, для Чайльда. Но не для алхимика. Отпустив парня на землю, Чайльд медлит всего лишь секунду, а потом призывает уменьшенную версию копья, больше похожую на кинжал, и вспарывает мягкий живот Альбедо. Камень легко погружается в горячие внутренности – но блеска в нём от этого не прибавляется, несмотря на обильно наполнившую рану кровь. – Давай же, демон тебя задери… В груди Чайльда всё застыло, сжалось в готовый вот-вот треснуть комок, но сейчас важнее другое. Самобичеванием заняться можно будет и потом. – Давай! Оживай! Кровь пропитывает робу алхимика, рана в животе совершенно не спешит затягиваться… почему? Почему в Обители он смог восстановиться, а сейчас нет? Потому что тогда камень уже какое-то время был в его теле? – Проклятье… – М-м-м… – вдруг доносится с совершенно другой стороны. Это Кэйа пытается сесть и разлепить глаза, запекшиеся кровью, но когда под его руку попадает плечо Дилюка, резко распахивает, а всё потому, что повязка со второго его глаза упала. – Как-… какого… Хрип, а не голос. Кровь, брызнувшая изо рта, задрожавшие алые зубы. "Живучий". Всё произошло слишком быстро, и, возможно, Чайльду показалось – но разве барьеров было не три? Кэйа судорожно пытается нащупать у брата пульс, только всё это бесполезно. Видимо, сообразив что к чему, парень переключается на Альбедо, даже умудряется кое-как подползти к нему на коленях. Но увидев дыру в животе, застывает и вскидывает безмолвно злобный взгляд на Чайльда: – Есть другие идеи? – сдержанно интересуется тот в ответ. Ему нет никакого дела до тёмного рисунка на лиловой радужке одного из глаз уроженца Каэнри'ах, как нет дела и до его злых слёз. Но когда Кэйа опускает голову и забирается рукой в открытую рану Альбедо, Чайльд хмурится. Вдруг ноги обвивает кончик длинного хвоста. Не такого длинного, как у поддельного тела в Золотой Палате – может быть, в половину короче… [Я в порядке. В первую очередь позаботься о людях] Стремительно обернувшийся Чайльд успевает заметить чуть приоткрывшийся и уже вновь закрывающийся золотой глаз, как в воздухе повисает тонкий, прозрачный почти до невидимости, золотистый барьер. – О людях?! – хватается Чайльд за переднюю лапу дракона, но тут же отшатывается, почувствовав, что кости в ней перемолоты. – Позаботься о се- [Не указывай мне] Невыносимо. Вновь что-то рвётся внутри. Что-то, и без того уже разорванное в лоскуты. Моракс опять пытается приоткрыть глаз, но зрачок в нём остаётся под тонким веком, словно дракон отключился опять. – Кха-кха-кха… Кашель за спиной. Вспыхнувшая надежда. Это и правда Альбедо? Дыра в его животе по-прежнему кровоточит, но парень хотя бы открыл глаза. Кэйа же устало запрокинул голову и задрал голову к небесам. Камня в его руках нет, а значит, он его не вытащил – но что тогда сделал? – Почему… кха… у меня такое чувство… кха… что во мне опять проделали дыру? – повернув голову, Альбедо замечает Дилюка и вздрагивает. – Ох… Он силится подняться, Кэйа поддерживает его под локоть, Чайльд же от бессилия сжимает кулаки. Обвивший его ногу хвост пропал, Моракс снова уменьшился… но ран на его теле от этого не стало меньше. Наоборот, теперь дракон ещё больше похож на истерзанного стаей волков маленького зверька. Не выдержав, Чайльд зажмуривается. Он не должен проявлять жалость, Великий Дух этого не простит. Сейчас это Моракс, а не Чжун Ли. В нём ещё не накопилась усталость, но зато воскресла былая гордость – кто ему Чайльд? Всего лишь младший, без которого Великий вполне способен обойтись. Моракс никак не отреагировал на условия дуэли, ничего не сказал, когда Никрон уносил Чайльда, словно добычу, и ни о чём не спросил после – не значит ли это, что архонту всё равно? И от выброса энергии он укрыл их всех лишь потому, что посчитал более слабыми. Исполнил долг "сильного"… только вот не рассчитал собственных сил. "Не смей умирать, слышишь?" – Тс-с… Ах… Что же делать… – тяжело и быстро дыша, Альбедо смотрит на собственные колени, на живот с выпадающими внутренностями, его губы поджаты и искривлены в отвращении, корка крови на лице трескается и шелушится. Но вдруг алхимик задерживает дыхание и поднимает голову. – Вы не могли бы помочь, господин Тарталья? Глядя на протянутую ладонь, Чайльд уточняет: – Хочешь встать? – Мне нужен громоотвод, – как-то опустошённо улыбается парень. – Я бы мог вылечить себя… или вас… но не всех разом, и уж тем более… не Великого Духа… моё тело просто не выдержит тако- – Объяснять не обязательно. Чайльд без колебаний сжимает его руку. Тотчас по венам пробегает разряд, и в кровь будто впрыскивают кислоту – смутно знакомое ощущение, оживившие в воспоминаниях потрескавшийся потолок подземелья Натлана и самодовольную харю Дотторе. Так же в воздухе появляется не менее знакомая чёрная дымка. А вот вспыхнувшие красным широко открытые глаза Альбедо – что-то новенькое, как и внезапно появившийся под ним алхимический круг: не выцарапанный на земле, а словно сотканный из множества красно-чёрных молний. Круг этот рывком расширяется до границ полупрозрачного барьера, лишь потом опускается и, будто нож в мягкое масло, глубоко погружается в землю. В прожжённые щели начинает стягивать кровь. Альбедо отпускает рану на животе – и поток крови становится гуще. Ладонь, которую сжимает Чайльд, стремительно холодеет… Кэйа отрывает взгляд от тела брата и нерешительно берёт Альбедо за вторую руку. Та выскальзывает, но он упрямо ловит её. Кровь заполняет узор на земле и даже переполняет его, начав растекаться. – Альбедо, – встряхивает Чайльд алхимика. – Очнись. Если ты перестараешься и откинешься… Бледные, покрытые чёрной коркой губы сжимаются, и кровь, вытекающая из раны на животе, немного замедляет течение. Но вдруг Альбедо с неожиданной силой вырывается и прижимает ладони к земле – кровь в узоре тут же вспыхивает. Завороженный происходящим, Чайльд не сразу замечает изменения в окружающем пространстве, но когда под ногами загорается алый свет, его взгляд случайно проходится по расщелине, что появилась на месте кратера. Эта расщелина тоже светится. Только тёмно-синим. И из неё уже вовсю лезут монстры. Вокруг не осталось ничего, ни холмов, ни деревьев. Так что лезут монстры, конечно же, в сторону золотого барьера. "Почему вы так не вовремя, гады?"