Совращение Небес: В Землях Хаоса

****

"Проклятье". – Ку… да… вы? Альбедо моргает, ловит рукой воздух, но Чайльд уже поднялся и, пошатываясь, перешагнул границу барьера. Монстры ждать не станут. А барьер этот… только светится. В нём почти нет силы. Хорошо, что хоть копья удаётся призвать. И из чего они только? Струящаяся вода кажется очень чистой, не то что из озера… Ах, монстры – такие слабаки. Чтобы расшвыривать их, даже не приходится напрягаться. А то, что из ушей почему-то опять потекла кровь… так это же не мешает. Только вот прут твари толпой. Вода. Нужно больше воды. "Я же призвал как-то барьер… но как?" Некогда думать о постороннем, сейчас важнее следить за врагами, экономить силы и выкашивать их, выкашивать, как сорняки. Свет за спиной довольно ярок – тянет монстров к себе, словно магнит. "Сколько уже прошло времени? Эти твари когда-нибудь кончатся?" Зелёная кровь воняет, пауки верещат, рвутся к барьеру – но ни один не успевает нанести больше пары ударов, как лишается головы или других частей тела. Однако по паре ударов от сотни или тысячи тварей – и никакой барьер не выдержит. Особенно барьер, созданный полумёртвым драконом. И всё же на едва видимом золотистом барьере пока ни единой щербинки. Чудеса. Хотя, не то чтобы у Чайльда есть время разглядывать что-то. Поэтому мелодичное позвякивание, словно от столкновения тончайших хрустальных пластин, вполне может быть всего лишь плодом его воображения, как и холодное мерцание, время от времени проявляющее себя поверх золотистого узора. "Хочу спать… и почему я не поспал? …ах да, я же отправился к озеру…" Гул в ушах. Скрежет когтей. Собственная кровь, которой, кажется нет конца… Кровь – это не вода, но… "Вот как. Значит, так я тоже умею." Остановившись, Чайльд смотрит на валящихся с ног монстров, каждого из которых будто только что вытащили из давилки для фруктов. Но это лишь несколько десятков, а из расщелины уже вылезло несколько тысяч… В Бездне Чайльд таких не встречал, но тогда откуда они? Неужели из других измерений? "Без разницы. Просто подыхайте быстрее." Повинуясь его силе, чёрная и зелёная кровь собираются в гарпуны и атакуют врагов – теперь монстры дохнут, даже не добираясь до барьера, но на сколько Чайльда ещё хватит? После боя с парнокопытным он был готов поклясться, что выжал из себя всё до последней капли, однако пусть колодец и кажется пустым, стоит зачерпнуть из него последние крохи, как на дне обнаруживается ещё немного, ровно на ещё один раз… но и этот раз не оказывается последним. "Меня будто подключили к чему-то…" Внезапно накатывает раздражение – с противоположной стороны чувствуется приближение ещё одной толпы монстров. – Да вы издеваетесь… Споткнувшись о глазастую голову гигантского паука, Чайльд не падает лишь потому, что его поддерживают за локоть. – Я помогу. Веер из ледяных снарядов обрушивается на разношёрстных тварей. Кэйа выглядит довольно неплохо, даже порозовел и снова нацепил повязку, причём новую, чистую, словно всегда таскает с собой несколько про запас. Но как работает его лёд? Он ведь должен что-то замораживать… ту же воду. Откуда он её взял? И как вообще работает эта сила? Чайльд никогда не задумывался об подобном, принимая свои навыки за должное, и теперь всплывает слишком много вопросов. – Да, давай. В плечо толкают. Это без единого слова выходит из-за барьера Дилюк, поправляя перчатки. "Ну надо же, ожил, огненный хрен…" Втроём они окружают барьер, пока Альбедо продолжает колдовать над драконом. И пусть таинственного позвякивания больше не слышно, как не видно больше и ледяного мерцания поверх золотистого узора, но теперь до алхимического круга не добраться уже никому. . . . – Вах… как же так? Когда появляется Миллинелли, Чайльд сидит, прислонившись к чешуйчатому боку. Одежда провоняла, земля пропиталась кровью и стала, словно болото, но здесь полегла лишь часть того полчища тварей, что выползли из расщелины-Врат – остальные разбежались в поисках более лёгкой добычи. Чайльд видел, как Миллинелли отдал приказы явившимся с ним пину, и как те разбились на несколько отрядов, отправившись в погоню – словно собаки в поисках разбежавшегося стада. – Поверить не могу, Ёлта мёртв… Подходя ближе и почёсывая висок, владыка действительно выглядит поражённым, но вряд ли бы он привёл сюда своих лучших бойцов, если бы рассчитывал на иной исход. – Это был твой приказ? – поднимает взгляд Чайльд. И рядом с ним встают два человека, угрожающе подняв мечи. – Какой приказ? - вздёрнув брови домиком, изображает удивление Миллинелли. – Что такие возбуждённые, а? Утомились же небось? Так отдыхайте. Кстати, а где же ваш повар? Он было начинает оглядываться, но тут Моракс разворачивает часть хвоста с мягкими гребнями, показывая, кого именно укрыл в своих объятиях. После лечения дракон снова подрос, став чуть больше лошади, и похоже, так извозился в грязи, что Миллинелли принял его за труп одного из монстров. – Как он? – сразу становится серьёзней владыка. – Отдыхает, – резко отвечает Кэйа, почти не разжимая губ и не опуская меча. Чайльд кивает. К сожалению, на него у алхимика сил уже не осталось. Философский камень, может, и мощная штука, однако его использование точно подвергает пользователя сильнейшей нагрузке. Так что теперь остаётся лишь ждать, когда раны Чайльда заживут сами, или когда Альбедо очнётся. Впрочем, просить помощи не очень-то хочется, учитывая, что в бою и так уже пришлось положиться на парочку братьев. – Не хотите вернуться? И погостить немного в Обители? Миллинелли предлагает это вроде бы без задней мысли, но оба брата тут же отступают на шаг. Чайльд же интересуется: – А Никрон ещё гостит у вас? Уверены, что он захочет оказаться со мной под одной крышей? На этот раз Миллинелли морщится, словно проглотил что-то кислое. – И всё же я настаиваю. Крупные зубы обнажаются в хищном, совсем не гостеприимном оскале. Что-то изменилось, и владыка Магнитус больше не намерен их отпускать? – Не так уж и плохо быть настойчивым, – Моракс поднимает голову, окружённую медной гривой. – Но иногда излишняя настойчивость приносит с собой лишь неудобства. Кажется, или даже манера его речи изменилась? Миллинелли тоже наверняка это заметил. Какое-то время он смотрит дракону прямо в глаза, словно между ними идёт невидимый диалог, и вдруг склоняет голову: – Как будет угодно, Великий… – И насчёт того рептилоида, – Моракс словно продолжает прерванную мысль. – Если его послал не ты, младший, тогда кто? – Многие наблюдали за этими Вратами, – уклончиво отзывается Миллинелли. Но дракон продолжает ждать ответа, и патлатый вздыхает: – …возможно, это Наместница. В её силах заставить монстров делать что-то против их воли. – Как будто тебе они подчиняются добровольно… – с сомнением вклинивается Чайльд, хотя он так устал, что даже произнесение слов кажется ему обременительным. Миллинелли роняет на него недовольный взгляд, словно его глубоко обидело подобное заявление, но губы вновь растягиваются в ухмылке: – Тарталья, я не устаю тебе поражаться! Как ты довёл Скалу до такого состояния? Даже мне такое оказалось не под силу за две тысячи лет! – М-м-м… Чайльд косится на Моракса и решает отделаться многозначительным пожатием плеч. Собственно, на этом разговор и заканчивается. Правда Миллинелли несколько раз поглядывает на Альбедо, словно ожидая, что тот очнётся и тут же бросится создавать ему длинноухих зверьков, однако атмосфера остаётся достаточно напряжённой, и владыка в конце концов откланивается. После его ухода Дилюк расковыривает в земле довольно глубокую яму и разводит в ней огонь. Деревьев поблизости не осталось, так что на дрова идут деревянные щиты, которыми были вооружены многие монстры. Моракс наблюдает за ним без особого интереса, всё ещё оставаясь неподвижной грелкой и колыбелью для пребывающего в отключке Альбедо – Чайльд старается не смотреть в ту сторону, но его спину тоже греет тело Гео Архонта, так что всё не так уж и плохо. – Помыться бы, – бросает взгляд на Чайльда Кэйа, не получает ответа и вздыхает: – Выпить бы тоже не помешало… На что от Дилюка доносится сдержанный фырк. Так они и сидят у костра, каждый думая о своём. Сколько уже прошло времени с ритуала на Драконьем Хребте? Три дня? Четыре? Неделя? Чайльд сбился со счёта. Его неумолимо клонит в сон, и в какой-то момент он действительно отключается, хотя покрытый твёрдыми пластинами бок Моракса не кажется особенно удобным. А когда просыпается, на огне уже жарится свежее мясо.