Совращение Небес: В Землях Хаоса

****

Когда гигантские хрустальные рога снова чернеют, и северный владыка устало опускает голову, его шерсть буквально выскальзывает у Чайльда из пальцев, вынуждая спрыгнуть на покрытую толстым слоем снега землю. Удивительно, но именно в этот момент ледяная статуя неподалёку раскалывается, отвлекая внимание – птахе-переростку наконец-то удаётся сбросить заморозку. Что-то сердито выкрикивая, она усиленно стряхивает с перьев остатки льда и рывком взлетает. Невысоко. Делает круг над котлованом, продолжая кричать. Вновь поднимая ветер… Чайльд призывает водяной лук и прицеливается – птаха тут же широко распахивает крылья, едва не перекувыркнувшись в воздухе, и взмывает повыше. Великий Дух Севера назвал её "Вестником Селестии", но почему-то первым делом потребовал отпустить этого "Вестника". С какой стати? Разве изгнанные архонты не ненавидят Селестию? Держа тетиву натянутой, Чайльд провожает стрелой отлетающую всё дальше птицу: она то и дело оборачивается, улетая, пока превращается в еле различимую точку. Тогда Чайльд опускает лук и оборачивается к Мораксу – но не застаёт его на прежнем месте. На всякий случай глянув в сторону зрителей, не обнаруживает дракона и там. "Куда он… неужели и правда так оскорбился, что решил уйти?" Нет, кажется, Моракс всё ещё где-то поблизости – так твердят собственные ощущения. – Х-ха-а-а… Ещё раз оглядевшись по сторонам, Чайльд замирает, уставившись на Духа Севера. Олень уменьшился? …нет, он продолжает уменьшаться, тая на глазах! Сейчас парнокопытный уже размером с двухэтажный особняк, и если так продолжится… "Только не говорите мне, что помощь Мораксу стоила ему последних сил?!" Снег под огромной тушей успел пропитаться кровью, и чем меньше становится Великий Дух, тем больше окружающее его пространство обретает схожесть с замёрзшим озером крови. Уменьшение останавливается, лишь когда северный владыка достигает размеров обычного оленя. Он снова предпринимает попытку встать – и на этот раз она увенчивается успехом. Чайльд же испытывает внезапный приступ вины, словно покалечил невинное животное. – Кхм. Всё так плохо? – Не тебе обо мне беспокоиться, младший, – голос Великого Духа Севера больше не разносится громовыми раскатами, а звучит вполне себе обыденно, разве что всё ещё очень заносчиво. Чайльд кивает, отступая и наблюдая, как олень делает несколько шагов, но на большее его не хватает: дрожащие ноги подгибаются, и древнее существо оседает на снег, залитый собственной кровью. – Ты сказал, что не осталось никого, кто мог бы позаботиться об этих землях, кроме тебя. Что это значит? Вытянутые уши сердито вздрагивают и прижимаются к мохнатой голове, олень закрывает глаза, всем видом показывая, что не намерен больше общаться с кем-то настолько никчёмным. Но почти тут же Великий Дух вздрагивает, ибо его вдруг самым непочтительным образом хватают за длинные ноги и отрывают от земли, взваливая на плечи. – Как ты смеешь?!! – Не дёргайся. Я ведь обещал, что не убью? Став архонтом, Чайльд не обзавёлся внушительным телосложением, так что целый олень для его плеч – не самая удобная ноша. Однако она совершенно не кажется тяжёлой. Разве что холод от Духа продолжает идти такой, что вот-вот – и Чайльд превратится в ледышку, совсем как та птаха-переросток недавно. Чтобы ускориться, он призывает водяные коньки, только вот тонкий слой воды мгновенно замерзает, примораживая к кровавому озеру ноги – приходится отправиться в путь пешком. В путь к зрителям. Подниматься вверх по склону кратера особенно неудобно из-за постоянно скатывающихся камней, и всё-таки он добирается до людей, и обнаруживает с ними ящера-монстра, подмятого Кэйей, и свернувшегося клубком между крупных камней дракона. Нет, кажется, его размер совсем не изменился… – Альбедо, ты же можешь подлатать Великого Духа? – Великого? – алхимик озадаченно косится на Моракса, потом переводит взгляд обратно на ношу Чайльда. – Попробую. И присаживается на корточки у опущенного на землю оленя. А Чайльд замечает за его спиной самый настоящий мольберт, неизвестно откуда взявшийся – неужели этот парень, ещё совсем недавно демонстрировавший нежелание использовать философский камень по пустякам, пустил его на то, чтобы немножко порисовать? "Так, ладно" Обернувшись к ящеру и встретив настороженный взгляд Кэйи, Чайльд расправляет плечи. Моракс помог ему немного восстановиться, но простая прогулка с оленем свела эту помощь на нет. Хочется рухнуть прямо на месте. Однако кто знает, что предпримет эта троица, продемонстрируй он свою слабость? Да и Моракс… лучше бы ему поскорее прекратить относиться к Чайльду, как к младшему, какой бы смысл не вкладывался в это понятие – а значит, расслабляться нельзя. – Эй, крокодилья морда, твой хозяин приказал тебе только проследить за сражением? Или что-то ещё? Весьма унылого вида ящер отводит взгляд. Кэйа расселся на нём, словно на бездушном бревне, так что, возможно, монстру сложно говорить? Или он вообще не умеет? В Обители не все слуги использовали человеческий язык… – Эй, язык проглотил? – вдруг опускается на темечко ящера кулак уроженца Каэнри'ах. – Только что же болтал за милую душу! Словно и не было никакой настороженности, и это вовсе не он буквально несколько секунд назад держал руку отведённой в сторону, готовясь в любой момент призвать меч, Кэйа ухмыляется, плотно сжав губы. Всё-таки, его брат куда проще – без всяких колебаний уже призвал и воткнул свой двурук в землю, и вовсю сверлит Чайльда откровенно враждебным взглядом. "Замечательная собралась компания… никто никому не доверяет… а если и доверяет, то на что-то обижен." – Г-господин приказал дол-ложить об ис-сходе… – с шипением просачивается сквозь острые зубы в продолговатой пасти. "Тц… Так меня и правда заманили сюда специально?" – Зачем было нападать на защитника этих земель? – сердито вмешивается Дилюк, перебив монстра. Похоже, он прекрасно слышал всё, о чём ранее так громогласно вещал парнокопытный… – Чтобы быть "защитником", недостаточно лишь называть себя так, – вяло отзывается Чайльд. Судя по тому, как слегка смягчается взгляд красных глаз, ясно, что их владелец согласен с озвученным утверждением, однако не торопится признавать это вслух. Ну и ладно. Чайльд и не собирался поддерживать спор, важнее, как там дела у Альбедо. Вдруг за спиной раздаётся шипящее: – Ес-сли вы не с-собираетесь… убивать Владыку Севера… м-может от-дадите мне? Я отнес-су его гос-спо- – Мне прибить этого монстра? – с подозрительным энтузиазмом предлагает Кэйа. "Решил взять на себя роль моего подчинённого?" Чайльд косится на безучастно сидящего в стороне Моракса, всё ещё не проявившегося к происходящему не малейшего интереса, и вздыхает: – Какой толк в бессмысленном убийстве? Отпусти. – Нет! – внезапно доносится со стороны Великого Духа Севера, на вычищенной от камней площадке вокруг которого уже появился довольно сложный узор. – Нельзя, чтобы предатели узнали, что я повержен! – Не слишком ли поздно беспокоиться об этом? – склоняет Чайльд голову к плечу, рассматривая встревоженно навострившего уши оленя. – Пошумели мы славно. – Нет! – олень почти вскакивает, взрыхлив исчерченную перед ним землю. – Предателей нельзя подпускать к Вратам! Они давно копят силы, мечтая разрушить барьер и уничтожить последний уцелевший кусок нашего мира! Разогнувшийся Альбедо вроде бы мягко кладёт руку Великому Духу Севера на лоб между ветвистых рогов, однако ноги оленя подгибаются и пузо вновь прижимается к каменистой насыпи. – Пожалуйста, не двигайтесь, уважаемый Великий Дух. – Я- – Не двигайтесь. Олень сердито косит на него большим чёрным глазом, но подняться вновь уже не пытается. Зато с места сдвигается Дилюк, прихватив с собой меч: – Что там насчёт разрушения Тейвата? – ЭЙ! Треск заставляет оглянуться, но Чайльд не успевает этого сделать – перед носом проносится длинная тень, и вот уже распахнутая пасть вцепляется в белоснежную шею оленя. Эта пасть очень похожа на крокодилью. Узкую спину в длинном балахоне тут же пронзают три меча. Но даже после смерти ящер не разжимает челюсть. Люди пытаются освободить шею Великого Духа, закатившего глаза и трясущегося, словно под ударами тока… а Чайльд лишь тупо смотрит на них. Как же так вышло? Как он это допустил? Почему эти слабаки среагировали быстрее, чем он? На мордочке взлетевшего Моракса тоже отражается недоумение. Сделав пару быстрых кругов, он опускается Великому Духу Севера на спину, закрывает глаза… но всего через вдох внезапно распахивает их обратно: – БЫСТРЕЕ ПРОЧЬ! Крик прошибает насквозь. Как по команде, люди отбегают на несколько метров, но быстро замедляются, видимо, сообразив, что сделали это не по своей воле. Даже Чайльд невольно отступает на пару шагов. Золотая вспышка ослепляет, мелькает что-то чёрное, и вот его уже обвивает длинный мощный хвост. Земля вздрагивает, и воздух в лёгких буквально взрывается. Нет, не только в лёгких… Наступает звенящая тишина.