Совращение Небес: В Землях Хаоса

****

– Не понимаю. Зачем тебе это? – Продолжайте не понимать, Рекс Ляпис, сколько вам угодно. Прищурившись, Наместница больше не смотрит в сторону Моракса, вместо этого её пристальный взгляд остаётся прикованным к Чайльду. К Чайльду, действительно опустившемуся на колени. "В такие игры я ещё не играл…" Самое забавное, что подобное унижение ему приходится испытывать, став архонтом. Действительно хочется посмеяться, только происходит всё это на глазах Моракса, которому Чайльд только-только сумел доказать, что чего-то стоит. Подстава подстав. И почему Кэйа смог, пусть и недолго, сопротивляться внушению? В то время как в приказы для Чайльда Наместница будто бы даже не вкладывала сил? – Смотри на меня, рыжик. Да, вот так. Наместница подходит к столу и, подпрыгнув, усаживается на него, выставив точёную ножку в плетёном сандалии на мягкое сидение кресла. Чайльду приходится разогнуться, чтобы коснуться этой ноги. Но стоит ему потянуться к бледной коже губами, как в лицо прилетает удар, и его отбрасывает на пол с горящей щекой. Наместница же с довольной миной оглядывается на невозмутимого Моракса, наблюдающего с другой стороны стола. – В моих силах превратить этого парня в вечного раба, мой господин. Сделать игрушкой низших орков. Скулящей тварью, постоянно испытывающей сильнейшую боль… и не только его одного. Думаете, почему другие владыки обходят мои владения стороной, а если мы встречаемся – ведут себя очень учтиво? Потому что боятся. Потому что я одна обладаю подобной властью! – На меня твоя сила не действует. – Тц… – сжав кулачок, Наместница прикусывает ноготь большого пальца и вновь дёргает ногой, не позволяя Чайльду коснуться себя. Но уж лучше получать пинки, чем лизать её ноги на глазах у Моракса. Даже если изяществу и красоте этих ног позавидовали бы и богини. – …какой толк во внушённой преданности? – вдруг резко выдыхает Наместница. – Да, я могу подчинить себе любого! Но… господин мой, я желаю вашей искренности. Неужели вам не знакомо это трепетное чувство? Она настолько сосредотачивается на ожидании ответа, что в этот раз Чайльд успешно добирается до цели. И осознав, что в рамках выполнения приказа способен немного контролировать свои движения, рывком проскальзывает рукой вверх по голени Наместницы, задирая подол её воздушных одежд и приникая губами к округлой коленке. – А? – дёргается сучка, уставившись на него вытаращенными глазами. – Да как ты смеешь пялиться на меня так бесстыдно?!! Удар прилетает в живот. Но вцепившись в точёную ножку, Чайльд остаётся на месте, словно приклеившись. "Никто не тянул тебя за язык, дорогая… Просила полизать тебе ножки? Ну так я полижу!" – Это… Чайльд краем глаза наблюдает за Мораксом, пока Наместница пытается отпихнуть его и одёрнуть одежду. Моракс кажется напряжённым. – Да отцепись ты! Увы, но Чайльду приходится последовать новому приказу – и тут же его тело перестаёт пытаться выполнить предыдущий, покорно застыв на месте. "Один приказ отменяет второй? Или это происходит, только когда приказы противоречат друг другу? Интересно… но что волнует меня больше…" [Моракс, может, перестанешь упрямиться? Переспи с этой болезной. Всё равно это ничего не изменит. То, что было между нами, и то, что мы чувствуем друг к другу…] [Аякс… я же уже говорил, что не по-] – Так и знала! Резко спрыгнув со стола, Наместница вонзает пылающий взгляд в Чайльда и отвешивает звонкую пощёчину, вновь отправляя на пол: – Да как ты посмел! С самим Рексом Ляписом!? Наверняка ему понравилась только твоя мордашка! Для кукольной внешности уж как-то слишком сильны её нежные на вид ручки. Упав, Чайльд продолжает получать удары в живот, довольно болезненные, однако возмущённые вопли мелкой сучки заставляют его давиться смехом. Как же легко Наместница купилась на провокацию! Но вот ступня в плетёном сандалии опускается на висок, прижимая его голову к твёрдому полу, и что-то там издаёт подозрительный хруст. – Прекрати. Хруст заглушает скрежущий звук – это Моракс поднялся из кресла. – Вы знаете, что произойдёт, если вмешаетесь, – ядовито осклабившись, предупреждает Наместница. – Предпочтёте, чтобы он убил себя сам из-за вашего вмешательства? Или чтобы его прикончила я? …мой господин, эта погремушка – не более, чем очередной мутант, жалкая попытка создать живой инструмент. Почему вам вообще есть до него дело? Вам! Великому Духу! За несколько тысяч лет ни разу не спустившемуся с Изумрудной горы и отвергавшему все молитвы людей?! – Я… изменился. Нога продолжает давить на висок, но Чайльду видно потемневшее лицо Моракса и понятно, как тяжело ему далось это признание. Но сейчас больше волнует хруст в собственной голове. Если её всё-таки раздавят… это будет очень неприятно и почти наверняка смертельно. [Не думайте обо мне, господин Моракс… но знайте, я буду любить вас даже в следующей жизни!] – ТЫ! Нажим усиливается. Снова хруст. "Надеюсь, что пола…" И тут двери в коридор неожиданно раздвигаются, порог перешагивает человек-волк. Чайльду видно только ноги в сапогах, однако это точно слуга Наместницы, Фредерик, потому что тут же раздаётся его слегка порыкивающий голос: – Всё испол-лнено, госп-пожа. После чего в комнате повисает затишье. – Госпожа? – А тебе идёт, – как бы между делом бросает Наместница, но тут же обращается к Мораксу: – Рекс, вы, должно быть, верите, что этот рыжий мальчишка влюблён в вас? Хотите, я продемонстрирую, насколько изменчиво это чувство? – Не хочу. Такой ответ заставляет окровавленные губы Чайльда вновь растянуться в ухмылке. Однако от следующего, что он слышит, они стремительно леденеют: – А придётся. Фредерик, поставь метку этому ничтожеству. А ты лежи и не смей сопротивляться. Нога убирается с головы. Приближаются сапоги. Человек-волк опускается позади него на колени и, ухватившись за ворот Чайльда, оттягивает в сторону, а потом вонзает зубы в плечо. "Дрянная псина". Вытянутая слюнявая пасть, острые клыки… Чайльд уже готовится к боли и хрусту костей, однако Фредерик не прокусывает так глубоко. Вместо этого замирает на несколько секунд, а потом разжимает зубы и поднимается обратно на ноги. – Готово, госп-пожа. – Точно? Пинком Наместница заставляет Чайльда перекатиться на спину. Теперь её ножка надавливает ему на грудь. Внимательные серые глаза вглядываются в лицо – и Чайльду становится трудно дышать. То есть, ему и до этого было немного сложно из-за боли в избитом животе, словно какие-то органы порвались, и их скудное содержимое просочилось наружу… но сейчас это нечто другое. Как если бы… Лёгкая улыбка возникает на розовых губах. Торжествующая улыбка. – Ну что, малыш? Теперь-то глупые мысли покинули твою рыжую головку? – Х-ха-а… – срывается с губ. И глаза застилает мутная дымка. – Посмотри, Рекс, твой любовник готов разрыдаться от счастья при виде меня. Я топчу его, но он искренне счастлив. "Вообще-то, это не так…" Но возразить вслух не получается. А всё из-за, похоже, ещё действующего приказа "не вмешиваться". Хотя со стороны он, наверное, выглядит сейчас как безумец, опьянённый наступившей на него богиней… на деле же каждая клеточка Чайльда пульсирует и дрожит, требуя прикосновений – любых, совершенно не важно, болезненных или приятных. Это похоже на зуд, на нервный мандраж. И с каждой секундой ситуация становится только хуже – хочется застонать, даже заскулить, глаза щиплет, сухие губы ловят воздух… – Это- Моракса перебивает внезапный вой, заполнивший комнату и многократно отразившийся от стен. Зато в голове Чайльда немного проясняется. – Проклятье… – Наместница зло прикусывает губу, уставившись в сторону дверей. – Кто посмел?! Человек-волк без лишних слов бросается к выходу, причём что-то в его облике кажется смутно знакомым… Но Чайльду сейчас не до него. Ведь хозяйка монстра медлит, продолжая всё сильней кусать губы, пока всё-таки не убирает ногу с его груди. – Мне нужно отойти. Рыжий, ты останешься здесь, и если Рекс Ляпис попытается уйти – задержи его даже ценой собственной жизни, а в остальном – делай, что пожелаешь. Не сдерживай свои низменные позывы. Она не дожидается ответа, сразу направившись к пока не закрывшимся дверям, но оборачивается на пороге: – Господин мой, Рекс Ляпис, если вам дорог этот мальчишка, вы останетесь здесь и дождётесь моего возвращения… однако если вдруг не сможете выносить его убогое общество… я вас пойму. И обязательно найду, куда бы вы не подались, ведь Земли Хаоса – моя вотчина. "Это она так разрешает ему уйти, даже если для этого придётся убить меня?" Наконец взбалмошная сука удаляется. Чайльд же остаётся лежать, тяжело дыша и чувствуя, как склеиваются в единый неповоротливый ком тяжёлые мысли. Его разум уже вновь заволакивает пелена, однако он ещё способен понять, что не следует давать себе волю: Моракс не из тех, кто приемлет вульгарное поведение, тем более, что сейчас он именно "Моракс", "Рекс Ляпис", "Великий Дух", а никак не "Чжун Ли"… и если последовать приказу "не сдерживаться", о восстановлении отношений с ним можно просто забыть. Но приказу невозможно сопротивляться.