Совращение Небес: В Землях Хаоса

****

– Кто… кто такая Гуй Чжун? Губы начинают слипаться, стоит их облизать. Чайльд поворачивает голову, наслаждаясь прохладой каменного пола, но всё его существо сходит с ума: зудит не кожа, а мясо под ней, мышцы сокращаются, пытаясь унять этот зуд, плечи двигаются сами, ягодицы сжимаются, колени трутся друг о дружку… и на то, чтобы заставить себя оставаться на месте, удовлетворяясь подобной малостью, уходят остатки выдержки и сознания. – Архонт Пыли, – односложно отзывается Моракс. Он всё ещё стоит по другую сторону стола. Хотелось бы Чайльду не видеть отвращения на непривычно юном лице, однако как ещё трактовать эту складку над переносицей и поджатые губы? – Ты вспомнил? Она- …она была- …твоей женой? – У духов не может быть детей, мы не заводим семьи… в человеческом понимании этого слова. – Но у человека и адепта ведь- …ведь может родиться ребёнок? Странный разговор. У Чайльда едва хватает дыхания, чтобы говорить, Моракс же словно специально делает паузы. Он будто заворожён омерзительным зрелищем, от которого не в силах отвести взгляд, и в то же время на которое добровольно ни за что не захотел бы смотреть. – Может. Тебе больно, Аякс? От чего-то из-за этого простого вопроса Чайльда накрывает волна – ему приходится сильно сжать ноги и зубы, чтобы не застонать. Даже зажмуриться. – Я могу… тебе чем-то помочь? "Знал бы ты, как это звучит в моих ушах, Моракс…" Зуд не утихает, даже когда Чайльд напрягает все мускулы, лишь бы заставить себя перестать ёрзать, а наоборот: в таком замершем состоянии нестерпимое раздражение будто бы просачивается в кости. В ушах поселяется нарастающий звон. И из-за него Чайльд не сразу разбирает приближающиеся шаги. – Н-не подходи! – Но ты страдаешь. Из-за меня. Мы пришли сюда только из-за меня. Архонт всё ближе. Чайльд не выдерживает и отворачивается, сжимаясь в комок оголённых нервов, зная, что не перенесёт даже обычного прикосновения. – Ты – Великий Дух. Я – всего лишь- …всего лишь младший… и помогать тебе – мой долг. – Тогда мой – заботиться о своём младшем. Ставший ещё более низким голос пробирает до спинного мозга, вызывая бурный прилив мурашек по всему телу. "Прошу прекрати, я же сейчас кончу от одного твоего голоса!" Моракс опускается на колени, Чайльд чувствует его присутствие спиной. Но больше ничего не происходит… похоже, архонт понятия не имеет, как помочь. Однако если узнает… "этот" Моракс, скорее всего, ужаснётся и испытает глубочайшее омерзение. Как он там говорил? "Люди плодятся как муравьи"? И "от гибели одного муравейника ничего не изменится"? – Мне не угрожает смерть, и я не испытываю невыносимую боль, поэт- …поэтому тебе, правда- …не стоит утруждать себя. Планируя начать всё с начала, Чайльд собирался пройти старым путём: от невинных прикосновений, возможно, массажа, к чему-то большему, чтобы не шокировать архонта, а дать ему время постепенно привыкнуть, прочувствовать суть таких отношений. Даже если тот всё вспомнил и теперь специально ведёт себя отстранённо, чтобы не возвращаться к прошлому – Чайльд готов прикинуться наивным простачком, лишь бы остаться рядом и попытаться всё изменить. Но если он сейчас поддастся этому безумному, снедающему изнутри желанию, всё точно пойдёт прахом. Прахом… – Аякс, ты сказал, что будешь любить меня даже в следующей жизни. Я действительно так много значу для тебя? "Зачем ты вспомнил об этом?!" Это безумно смущает! Чайльд тогда специально выбрал выражение посмачнее, чтобы уязвить наглую суку, но, похоже, Моракс запомнил его слова. – А Архонт Пыли много значила для тебя? – Чайльд меняет тему, чтобы хоть немного отвлечься. – Много. Удачно. Одно слово – а в грудь словно вонзили длинную спицу. Даже нервный зуд притаился, позволяя пару раз поглубже вздохнуть. – Она научила меня любить людей. "Как много ты всё-таки вспомнил?" – Э-эх… – Чайльд косится через плечо и, заглянув в светящиеся золотые глаза, прикусывает губу, чтобы не застонать. – Вы… ты… правда хочешь помочь? – Хочу. Глаза Моракса не выражают ничего. Его лицо кажется очень юным, как и тело, и всё равно Чайльд чувствует незримое давление, словно от огромного и могущественного существа. Впрочем, почему "словно"? Именно. Огромное и могущественное существо должно быть побеждено и покорено. Но дело не в этом. – На самом деле… – Чайльд ещё сильнее прикусывает губу, чтобы ощутить вкус свежей крови, и продолжает, немного взяв себя в руки: – На самом деле мы уже делали это раньше. Раз ты не помнишь… можешь сильно удивиться. – Просто скажи, что я должен сделать, Аякс. – Это называется- …"заняться любовью". Долгие секунды Моракс не отвечает, просто смотрит на него, не моргая – но в конце концов вздыхает и опускает взгляд: – Для тебя я сделаю всё, что в моих силах. Теперь настаёт очередь Чайльда молча рассматривать смуглое лицо. Не настолько смуглое, как у Кэйи, но всё же на такой коже плохо видно румянец. Особенно если его там нет. Встать на ноги – непростая задачка, когда член стоит колом и трётся о тесную ткань. Однако само по себе движение приносит толику облегчения, задействовав сразу множество мышц, буквально сгорающих от нетерпения. Моракс поднимает голову, вопросительно глядя на Чайльда. – Разденься, – просит тот. – Догола. – А ты, Аякс? – Мне это не понадобится. Чайльд отводит взгляд, чувствуя, что вступает в опасные воды. Но какие бы муки не испытывало сейчас его тело, другой возможности может и не представиться. – Хорошо. Поколебавшись, Моракс тоже встаёт, и его халат буквально растворяется в воздухе, являя взору юношеское тело: гибкое, стройное, с зачатками выступающих мышц. Чайльд сглатывает образовавшийся в горле комок, и его рука, уже потянувшаяся к острому плечу, замирает в воздухе. – В чём дело? – чуть наклоняет голову Моракс. – Ты ниже меня, – через силу улыбается Чайльд. – Это забавно. – Разве тебе не станет легче, если мы поторопимся? "Ему словно не терпится… побыстрее со всем покончить". – Я просто собираюсь с духом. Это правда. Помимо того, что Чайльд понятия не имеет, выдержит ли даже обычное прикосновение, он так же всё ещё до конца не уверен, может ли позволить себе пойти на обман. Но как иначе удостовериться, лжёт ли ему Моракс? "Ладно, была не была…" Кончики пальцев буквально пронзает током от простого касания к неестественно гладкой, но знакомо горячей коже. Удовольствие обволакивает Чайльда, с губ срывается тихий выдох. Но он не останавливается, поглаживая плечо, шею Моракса, а потом резко спускаясь ладонью вниз. Словно перед прыжком в прорубь, Чайльд затаивает дыхание и прижимается с источающему тепло телу – наслаждение, охватившее его, похоже на продолжение пытки: раздражающее, но проникающее в каждый нерв. Он всё ещё может остановиться. Но приказ Наместницы толкает вперёд, даже если рассудок пытается направить мысли в более безопасное русло. Ведь делать, что хочешь, можно по-разному. Так почему его руки уже опустились на бёдра Моракса и сжали его ягодицы? – Это… – сдержанное дыхание щекочет ключицу. – Подожд- – Это то, чем мы уже занимались, – поспешно выдаёт Чайльд в ответ. – Расслабься, Чжун Ли. Поверь, тебе это очень нравилось раньше. Раньше… Раньше Моракс ни за что не подпустил бы Чайльда к своему драгоценному заду. И вряд ли сделает это теперь. Но если он и правда обо всём забыл… и если правда хочет помочь… – Твой палец. – Мой, – соглашается Чайльд, поглаживая дырочку меж раздвинутых ягодиц. Тесное нутро буквально затягивает, буквально умоляет проникнуть в себя. Моракс резко вскидывает голову, явно собравшись вновь возмутиться, но Чайльд приседает, подхватывает его и усаживает на стол – прямо на то место, где недавно восседала Наместница. – Просто позволь- …пожалуйста. Движения становятся всё более суетливыми и торопливыми, хоть Чайльд и пытается успокоиться. Но всё бесполезно. Чжун Ли превратился в подростка, и потаённые желания воскресли с новой силой. Как и обида. "Как ты мог пойти на смерть?! После всего?!!" Мысли путаются, чувства накрывают с головой. Толкнув Моракса, Чайльд нависает над ним, лаская маленькие соски и чувствуя, как губы покалывает от удовольствия, раздвигает напряжённые ноги, забирается между ягодиц… захлёбываясь в ощущениях и ненавидя себя за них, прекрасно понимая, что без метки человека-волка всё было бы совсем по-другому – но он уже не в силах остановиться. Голодный не способен по достоинству оценить вкус супа, даже приготовленного лучшим поваром мира. Так и Чайльд сейчас не способен по-настоящему насладиться давно желанным телом архонта – ведь он не просто голоден, он сходит с ума, словно утопающий, отчаянно барахтающийся, но с каждой секундой погружающийся всё глубже под воду. В голове не остаётся ни единой мысли. Телом овладевает лишь похоть. Брюки давно намокли от истекающего соком члена, и приставляя его к напряжённым ягодицам, Чайльд лишь огромным усилием воли заставляет себя не впихнуть головку в уже растянутую дырочку. Вместо этого подхватывает ноги Моракса, поднимая их и обнимая, чтобы член протиснулся меж плотно прижатых друг к другу бёдер. Почти тут же белая жидкость брызгает Мораксу на грудь, но Чайльд даже не чувствует, что кончил. Зуд распространился во всему телу, мышцы одеревенели, и толкаясь вперёд, он уже ничего не видит вокруг и не слышит. Лишь слабо осознаёт, насколько отвратителен прямо сейчас.