Совращение Небес: В Землях Хаоса

****

Дилюк не настолько слаб, чтобы подчиняться собственным слабостям. Нога давит на пах, причиняя боль, но вид снизу на злобно ухмыляющегося брата будоражит ту часть мозга, что давно пора бы замуровать или отрезать к херам. От неё одни лишь проблемы. Сколько раз Дилюк повторял себе, что должен видеть в брате лишь шпиона, потенциально опасного для Мондштадта… повторял, но… так и не сумел убедить себя до конца. Именно поэтому у него скручивает сейчас низ живота? От этих вот грубых движений между ног, когда ещё чуть-чуть – и раздавят член нахер? "Чёртов извращенец… какой же я чёртов…" – Хватит. – Заткнись. Ухмылка исчезла, сейчас на лице Кэйи скорее задумчивое выражение. Что он задумал? "Нет, нельзя позволять этому продолжаться…" Трепещущее удовольствие внизу живота нарастает, как не пытайся абстрагироваться от него, и Дилюк не выдерживает, приподнимается на локтях, чтобы вцепиться в ногу брата и убрать её подальше. Только вот Кэйа, похоже, ослаб сильнее, чем казалось – вот и не удерживает равновесия. Но вместо того, чтобы упасть назад, обрушивается прямо сверху. Удар лбами. Резкая боль в затылке от рикошета об пол. Всё мутнеет и расплывается, а когда вновь собирается в чёткую картинку, перед собой Дилюк видит два распахнутых глаза, совершенно целых, разве что один кажется темнее второго. Света недостаточно, чтобы рассмотреть больше деталей. "Его руки! Как он с такими руками…" Резкий поворот головы вызывает прострел в шее и новую порцию искр из глаз, и всё же Дилюку удаётся разглядеть, что Кэйа навис над ним, упираясь в пол более или менее целыми руками. На обнажённых запястьях всё ещё много запёкшей крови, но торчащие кости словно по волшебству вернулись на место. "Странно… разве он такое умеет?" – А? Пока Дилюк пялился на руку рядом со своим плечом, в его шею вонзились острые зубы. Недостаточно острые, чтобы легко прокусить кожу, но из-за этого только больней. Дёрнувшись, Дилюк невольно соприкасается с Кэйей животом и мгновенно прижимается обратно к полу, словно обжёгшись. Но боль в шее слегка уменьшается – потому что зубы разжались. И по месту укуса уже скользит влажный язык, заставляя зуд во всём теле стремиться к позвоночнику и затылку. Это слишком приятно. И слишком мерзко. – Кэйа! Колено плотнее прижимается к паху, заставив сжать зубы, чтобы не застонать ненароком. – Это твоё наказание… – шепот на ухо слишком горяч для этого парня. – И за- …какое же преступление? Вместо ответа Кэйа отстраняется. Поднявшись на вытянутых руках, он вдруг отрывает одну из них от пола и мягко касается ворота рубашки Дилюка. При этом улыбка возвращается на узкие губы: блуждающая, еле угадываемая. Ничего хорошего она не предвещает, так что Дилюк предпринимает ещё одну попытку вырваться. Но это бунтарское действие противоречит приказу… И барахтанье на полу заканчивается очень быстро: оседлав, Кэйа прижимает его руки к полу. В приоткрытых узких губах мелькает кончик языка. Придавившие член ягодицы странно сокращаются, словно массируя… но не успевает Дилюк попытаться сдвинуться вниз, как Кэйа вдруг наклоняется, впиваясь в его губы своими. При этом его зад тоже съезжает и принимается мягко двигаться, потираясь и… заставляя Дилюка мысленно застонать. Хотя вслух тоже что-то вырывается. Но совершенно нечленораздельное из-за пойманного в плен языка. Кэйа втягивает его в свой рот, грубо посасывая, и это ощущение словно передаётся к низу живота. Дилюк уже ничего не понимает. Сопротивление приносит мучение, покорность тоже заставляет испытывать нестерпимую дрожь по всему телу. Если бы только он не был таким извращенцем… если не мечтал ещё с подросткового возраста сделать с братом те извращённые вещи… если бы только он не был мужчиной… и не был шпионом… "Молю тебя, прекрати. Я больше не выдержу." Но Кэйа вряд ли способен услышать его мысли, а потому всё продолжает и продолжает тереться внизу и ласкать его рот. Дилюк и рад бы сжать зубы, но тогда ему придётся откусить себе язык. – Ым-м-м… – Х-ха-а-а… – Фс-с-с… В какой-то момент его тело деревенеет, все ощущение концентрируются в одном только месте, и мышцы бёдер неконтролируемо сокращаются. И это не укрывается от внимания Кэйи. Тоже замерев с прикушенной губой Дилюка в зубах, брат словно прислушивается. Когда же Дилюк вновь предпринимает попытку высвободить руки – разжимает зубы и довольно легко разгибается. – Ну и каково это? Кончить от того, что об тебя немного потёрся кто-то настолько омерзительный? – Довольно противно. – Вот и замечательно. Кажется, или в лиловых глазах отражается что-то болезненное? Не то чтобы Дилюк не понимал, как могут быть восприняты его слова – наоборот, он понимает и специально выбирает подобные выражения. Когда-то он надеялся, что брат раскается и придёт к нему, поклявшись, что впредь станет служить только на благо Мондштадта – но тот, получив Глаз Бога, словно уверился в своей силе. Какой бы ни была его шпионская миссия, как мог Кэйа продолжать цепляться за неё? И поддерживать связь с проклятыми посланниками Бездны? И в то же время спокойно смотреть, как Дилюк истребляет их одного за другим? Этому мерзавцу будто бы никогда не было дела ни до Бездны, ни до Мондштадта. И наверное именно поэтому он так ничего особенного и не натворил… или пока просто не получил такого приказа? "Тс, как же всё сложно!" – Хочешь кончить ещё? – … – Нет, правда, это забавно. Пересев ему на колени, Кэйа с неожиданной сноровкой принимается расстёгивать чужой ремень и влажную от спермы ширинку. – Прекрати! – подрывается Дилюк. Его отпустили, так что хотя бы сесть получается – но только чтобы вновь оказаться схваченным. Кэйе как-то удаётся не только поймать его руки так, что ладони прижались друг к другу, но и переплести пальцы. Приятная прохлада напоминает про обожжённую и потрескавшуюся кожу, а так же про раны от осколков кандалов. Зачем-то поднеся одну его руку к губам, Кэйа вдруг проходится по кровавой дорожке языком, заныривая в щель между ладоней. Щекотно. Но почему он вечно тянет в рот всякую грязь? – Хватит уже… наигрался. Зажмуренный лиловый глаз приоткрывается, косится на Дилюка и прищуривается вновь. И в тот же момент уже облизанную ладонь опускают вниз, заставив схватить оголившийся член. Теперь язык Кэйи принимается за вторую его руку, а первую накрывает поверх своей, заставляя двигать ею вверх-вниз. Конечно, можно опять воспротивиться. Можно попытаться уронить его, оседлать… Но что-то подсказывает – приказ Наместницы ещё не утратил силу, так что вряд ли получится долго бороться на два фронта: и с Кэйей, и с собственным, заставляющим быть "послушным мальчиком", телом… хотя нет, даже на три, ведь есть ещё низменное наслаждение, теперь не просто маячащее на горизонте, а распробованное, уже прошедшее один раз жаркой волной по всему телу – ему практически невозможно сопротивляться. "Как же я жалок…" Теперь и вторую облизанную ладонь опускают вниз. Кэйа жмурится, расстёгивая свою ширинку одной рукой и извлекая из неё член. Дилюк закрывает глаза. Но перед внутренним взором продолжает стоять блестящая, словно медь, кожа, приоткрытые в ожидании губы и увенчанная блестящей каплей, будто жемчужиной, тёмная головка. Когда их члены прижимаются друг к другу, Дилюк глубоко вдыхает и задерживает дыхание. Раз уж так вышло, почему бы и не насладиться? Быть может, получив так долго желаемое, но до сих пор недостижимое удовольствие, его разум и тело наконец-то успокоятся? И эта ненормальная тяга наконец-то исчезнет? – Ты так хмуришься, как будто испытываешь боль… Сжатых губ касается кончик языка и щёку обдаёт горячим дыханием, но Дилюк не поддаётся. Тогда пальцы Кэйи поверх его рук вдруг сжимаются сильнее, и движения вверх-вниз становятся более резкими. – Признайся, ты- Неожиданно всё прекращается. Дилюк даже открывает глаза. И видит, что Кэйа уставился в сторону. Какой-то шум привлёк его внимание. И этот шум становится всё громче, стремительно приближаясь. Дилюк вырывает руки из хватки, но мимо их камеры уже просится некто с развевающимися по воздуху длинными и зелёными, словно водоросли, волосами. Проносится. Но в какой-то момент его шаги замирают. Дилюк пытается скинуть с себя Кэйю и хотя бы прикрыться. Однако незнакомец уже медленно возвращается, шагая спиной назад. Овальное лицо, маленький рот, тонкие брови в разлёт и широкие плечи и просторные рукава длинного, до самого пола, изумрудного халата. – Вы ещё кто такие?!