Совращение Небес: В Землях Хаоса

****

«Сука. Сука. Сука… вот доберусь до тебя!» Мысли ходят по кругу. Чайльд и рад бы сосредоточиться на чём-то более позитивном, но по венам течёт одна только злость. Долгий спор наконец-то подошёл к концу, местные хозяева согласились выделить сводным братьям комнаты для отдыха, сами тоже ушли, чтобы подготовить для Моракса всё необходимое, и опять оставили их наедине в этой комнате. Да-да, Моракс опять остался с Чайльдом. После случившегося смотреть на него тяжело. Даже просто находиться рядом… «Что я натворил… Я же… буквально изнасиловал его!» Надо сосредоточиться, истратить проклятую энергию хоть на что-то, но из-за белинита дело продвигается туго — примерно как пытаться потратить миллиардный капитал, совершая по одной мелкой покупке за раз. Чайльд пытается управлять влагой в своём теле, то разгоняя кровь, то замедляя, но от этого его сердце едва не сходит с ума. Ещё можно начать призывать воду из вдыхаемого воздуха, но тот слишком сухой, да и лёгкие у Чайльда не то чтобы особо объёмные и сильно отличаются от жабр амфибий… в общем, прогресс есть, только раздражающе медленный. Но в голову не идёт ни единой путной идеи, на что ещё можно направить демоническую энергию. Если Чайльд всё правильно понял, после получения Глаза Бога скверна начала постепенно менять его тело, а когда подготовка была завершена — появилось Сердце, завершив превращение в какое-то иное существо, презрительно именуемое той сукой «мутантом» и «погремушкой». И теперь Чайльд способен постоянно накапливать тёмную энергию — или, если точнее: она накапливается сама по себе. Именно поэтому во время последних сражений у него, даже на пределе, всегда оставалось немного энергии на «самый последний» удар. Но раз так дела обстоят у всех архонтов, почему тогда Ёлта сдался? И как при таком раскладе одни архонты вообще побеждают других? «Быть может, дело в серьёзности ранений?» В круглой комнате погасили свет, чтобы Чайльду было проще медитировать, но мониторы на подвешенной к потолку панели всё ещё горят, так что мрак стоит неполный. Чайльд косится на сидящего в кресле Моракса: подперев голову кулаком, тот вроде бы изучает чертежи на одном из мониторов, но в то же время взгляд Великого Духа не кажется сфокусированным. Прошло уже около часа, как Чайльд устроился на столе со сплетёнными перед собой в позе лотоса ногами — потому что У Чжи Цзы сказала, что эта поза способствует концентрации, но на практике всё оказалось далеко не так просто. Ведь на этом самом столе… — Уф. Я так рехнусь. Спрыгнув на пол, Чайльд самым решительным шагом направляется к выходу. Он ещё не проверял, но возможно внушение уже успело ослабнуть? И ему вовсе нет причин так напрягаться, чтобы не самоубиться из-за желания прогуляться? Однако прямо на пути, буквально из воздуха, возникает фигура в коричневом халате. «Опять копия?» Одна уже ушла вместе с туманниками, а значит, Моракс способен создавать больше одного двойника. Чайльд косится на оригинал, всё ещё неподвижно сидящий в кресле: [Не провоцируй меня, Моракс. Кто знает, какие пошлости могут прийти мне на ум?] Кстати, подобный разговор тоже потребляет энергию… но лишь жалкие крохи. [Вернись и продолжай медитировать] Сухой тон, ни грамма эмоций… и от этого только хуже. А ведь всего пару-тройку часов назад Чайльда буквально затапливало то омерзением, то удовольствием — так что даже не понятно было, где собственные переживания, а где — Моракса. Однако сейчас Великий Дух слишком спокоен, хотя лучше бы разозлился. Лучше бы обвинил Чайльда в несдержанности и развратности… тогда бы тот смог справедливо обидеться и заявить, что во всём виновата долбанная сука и её долбанный волк. Только вот, каким бы ни был приказ, правда в том, что Чайльд действовал без чужой указки. Он делал то, что хотел. Да, не контролируя себя… но, возможно, не потому, что не мог, а потому что не хотел. Слишком много разочарования накопилось. И он сознательно воспользовался ситуацией, чтобы выплеснуть эту горечь — потому ему нет оправдания. Лицо двойника бесстрастно и неотличимо от лица оригинала. Зачем Моракс создал его? Чтобы самому даже не смотреть на Чайльда? А остался с ним в этой комнате лишь из-за «благородной заботы старшего о младшем»? Хотелось бы, чтобы это звучало, как бред, однако… [Послушай, Моракс. Ты чувствуешь и видишь то же самое, что и твоя копия?] Чайльд оглядывается, уставившись на рыжий конец длинной пряди, подсвеченный светом от монитора. [После его исчезновения. А что?] [Ничего. Просто очередные пошлые мысли…] В ответ от Великого Духа прилетает лёгкое дуновение неудовольствия, но кажется, за этой эмоцией попытались скрыть что-то другое. Чайльд вздыхает и возвращается к столу — но вместо того, чтобы запрыгнуть на него, достаёт из-за голенища нож, тот самый, что одолжил у Кэйи ещё до входа в Трэлли́. — Что ты задумал? — светящая золотом прядь покачивается, и Моракс разворачивается в кресле, облокотившись на подлокотник. Он всё ещё выглядит строго, но немного устало. Впрочем, теперь его лицо в тени, и рассмотреть выражение сложно. — Просто задумался… — прокручивая нож между пальцев, Чайльд пожимает плечами и отводит взгляд. — У Врат меня немного потрепало, но к тому времени, когда очнулся Альбедо, моё состояние уже улучшилось — вот я и подумал, не тратится ли энергия на излечение? — Не делай этого. Моракс даже встаёт из кресла. Но Чайльд уже организовал себе глубокий надрез от запястья до локтя. Закапавшая на пол кровь совершенно не подчиняется ему, хотя, казалось бы, только что была в его теле. — Зачем идти на такие крайние меры? Быстро подойдя, Моракс обхватывает запястье Чайльда откуда-то взявшейся белой тканью, а когда она мгновенно становится красной и мокрой — ведь Чайльд сознательно усилил кровотечение — вокруг раненной руки появляется тонкий золотистый барьер, словно широкий браслет или наручи ювелирной работы. — А зачем тратить лишнее время? — интересуется Чайльд, подняв взгляд. — Разве не лучше побыстрее покончить со всем и уйти? Кто знает, что там сейчас происходит с Альбедо? На лице Моракса угадывается раздражение, замешенное на беспокойстве, но никак не презрение. А ещё тот по-прежнему немного ниже… и в голове Чайльда опять материализуются игривые мысли. Не потому ли, что его окутало облегчение? — Думаю, с ним всё не так плохо, — поджимает губы Моракс, недовольно глядя на стекающую на пол кровь. И вдруг тоже вскидывает взгляд. — Прекрати! Я же пыта- Договорить ему не дают прижавшиеся губы Чайльда. — М-м-м, — отстранившись и воспользовавшись растерянностью Великого Духа, чтобы освободить из его рук своё запястье, Чайльд делает несколько шагов назад. — Пойми, я не хочу быть обузой. Но даже сейчас Моракс лишь слегка хмурится. Будь на его месте кто-то другой, такую скудную реакцию можно было бы счесть за равнодушие, но Моракс… точнее, Чжун Ли — всегда был скуп на эмоции. И раньше Чайльд принимал подобное поведение за одобрение своим действиям… однако сейчас чаши весов словно замерзли, и невозможно понять, испытывает тот хоть что-то… или воспринимает Чайльда не более, чем как шаловливого ребёнка, на чьи проделки не обязательно обращать много внимания. «Разозлись, смутись — сделай хоть что-нибудь, чтобы я понял…» Полоснув себя по руке второй раз, на этот раз ещё глубже, до самой кости, Чайльд морщится от резкой боли. Но эта боль отрезвляет. Избавляет от никчёмных мыслей. И энергия начинает тратиться с утроенной скоростью. — Ну и что мне с тобой делать? Плечи сжимают сильные руки. Двойник удерживает Чайльда на месте, но Моракс не спешит подходить. Он смотрит так печально, что хочется ободряюще улыбнуться — что Чайльд и делает: — Брось, я же не умру от такой царапины? — Ты умрёшь, если растратишь всю энергию. — Не хочу умирать. — …да, я бы тоже этого не хотел. — Зато сам встретил смерть с распростёртыми объятьями… — не выдерживает Чайльд. — Неужели план Царицы стоил того?! Моракс не отвечает, просто продолжает молча смотреть. Он больше не отрицает, что всё вспомнил. Взамен Чайльд не допытывается, почему тот до сих пор притворялся. В конце концов, даже так Моракс — уже не тот Чжун Ли, которого он знал. Великий Дух, способный создавать двойников и неизвестно, на что ещё… как он смотрит на своё прошлое под пятой Селестии? На свои действия и решения в отношении Чайльда и себя самого? Кажутся ли они ему сейчас глупыми или безумными? — Хочешь, останемся здесь навечно? — вдруг доносится необычно спокойное из-за спины. Моракс признался, что его сознание не связано с сознанием двойника, значит, тот заговорил без приказа. Но «здесь» — это где? И что значит «останемся»? Нет, на самом деле, не имеет значения. Чайльд мотает головой. — Ты же знаешь, что я должен вернуться. — Знаю, — кивает Моракс-оригинал. — Твоя семья… нет ничего важнее. — Но… ты не обязан возвращаться со мной. Эта фраза даётся не без усилий: во-первых, из-за потери крови уже прилично кружится голова и начинают путаться мысли, так что поддержка со спины оказывается совершенно не лишней, а во-вторых… да, Чайльду нужно было это сказать. Ведь, вероятно, Моракс до сих пор делал вид, что всё забыл, потому что не хотел возвращаться. Даже если и заявил Наместнице обратное. Так что если показать ему… если притвориться, что это совершенно необязательно, чтобы… тогда, возможно, он снова впустит его в своё сердце? Да, Чайльд готов вернуться в Тейват без него. Но отказаться… отказаться от Моракса он уже не способен.