Совращение Небес: В Землях Хаоса

****

Опять заперли. Хотя, казалось, ничего не предвещало беды: зеленоволоска вроде успокоился, его жена предложила отдохнуть — но стоило зайти в эту железную коробку, как дверь за спиной захлопнулась, и что-то заскрипело снаружи. Дилюк тут же попытался эту самую дверь вышибить, но вышло не очень. Ну конечно, ведь «послушные мальчики» не должны заниматься подобным. — Эй, что это значит? — решает поинтересоваться Кэйа, когда скрип затихает. — Незваным гостям не стоит шататься по станции, — доносится из небольшого окошка в верхней половине двери, после чего оно плотно захлопывается. — Так мы снова пленники? Моракс в курсе? — Просто сидите там, раз не захотели уйти! — А можно мне отдельную комнату? — «Муж и жена одной веревкой связаны»… Похоже, зеленоволосый адепт уже прилично отошёл от двери, так что последние его слова еле удаётся разобрать, хотя судя по тому, что звучат они как чушь, Кэйа точно не так что-то услышал. Впрочем, и без этого ясно, что сидеть им тут, пока Тарталья не разберётся со своей проблемой, а Моракс — с проблемой туманников. «Вот ведь…» Только выбрались из одной камеры, как угодили в другую. Правда, в этот раз не такую холодную и не каменную с решёткой, а литую стальную, пусть и со ржавыми стенами, но зато с парой мягких на вид кроватей. Дилюк сразу устраивается на полу — медитировать по совету леди У Чжи Цзы. Но у Кэйи иные планы: — Как думаешь, они занимаются сексом? Тишина. — Даже удивительно — столько лет живут только вдвоём и, кажется, совсем не надоели друг другу… кстати, о преданности, я совсем забыл спросить: братец, как ты так быстро нас нагнал? — … — Неужели оседлал свою «птичку»? Задницу не подпалил? — Не разговаривай со мной! Убедившись, что в ближайшее время у Дилюка вряд ли получится сосредоточиться, Кэйа пускается в изучение их нового места обитания и кроме кроватей обнаруживает узкую дверцу в стене, а за ней — что-то вроде очень маленького санузла с душем. «Наконец-то смою с себя всю накопившуюся грязь» Однако стоит включить воду, как весь энтузиазм улетучивается, ибо из отверстий на потолке начинает сочиться какая-то вонючая жижа… но хоть слив оказывается рабочим. Впрочем, всё хорошее на этом заканчивается, как и плохое — в том смысле, что больше ничего интересного в этом железном номере люкс с ржавыми стенами найти не удаётся. Вполне естественно, что внимание Кэйи опять концентрируется на Дилюке. Тот уже успел побагроветь от прилагаемых усилий, его ладони, покоящиеся на коленях, вновь потрескались, словно покрытая лавой земля, а на лбу выступила испарина. Встав прямо перед ним и охладив свою руку, Кэйа прижимает ладонь к горячему лбу братца, сдвигая вверх густую чёлку: — Брось, к чему так напрягаться? Скоро выйдем отсюда — там и сожжёшь всю энергию вместе с гипнозом. В отличии от кое-кого, твой приказ совершенно безвинный. Даже жаль, что его нельзя оставить навсегда. Красные глаза смотрят злобно. Иногда, когда Дилюк злится, то очень напоминает Кэйе демона из книжки с картинками, той самой, что ему читали в детстве. И пусть в жизни Кэйа чистокровных демонов не видел и сомневается, что они вообще ещё существуют… но если говорить о нечистокровных… будь у Дилюка в дополнение к глазам и красные рога — из него точно получился бы горячий о́ни-полукровка. «Что бы ещё такого сделать, чтобы тебе досадить?» — Ты можешь оставить меня в покое, Альберих?! — Конечно, нет~ Не сдержавшись и прыснув со смеху от вида ещё больше нахмурившегося братца, Кэйа распрямляется, продолжая задумчиво рассматривать сводного братца сверху вниз. А потом резко опускается прямо перед ним, накрывая раскрытые ладони своими: — Если я буду их охлаждать, дело ведь пойдёт быстрее? — Что ты задумал теперь? — с подозрением интересуется Дилюк, но рук не убирает. Естественно, он удивлён. Однако Кэйа только улыбается. И продолжает улыбаться, пока братец не закрывает глаза, явно пытаясь вновь сосредоточиться. Только вот складка между его бровей с каждой минутой становится глубже, да и зубы он сжимает всё сильней. Пока не предпринимает попытку вскочить. Но Кэйа вовремя сжимает пальцы, ловя его кисти в замок, и дёргает на себя. Наверное, слишком сильно дёргает, ибо в результате оказывается на полу, придавленный сверху. Кажется, что-то такое уже было недавно… ах да, но тогда он сам приземлился на Дилюка. — Святые Архонты… когда ты уже угомонишься?!! Поднявшись на локтях, Дилюк замирает — а всё из-за упёршегося в его пах колена. Кэйе прекрасно видно мелькнувший между его приоткрытых губ кончик языка. Он даже слышит сорвавшийся с них вздох. — Что? — спрашивает невинно. — Нравится? — Т-ты! Дилюк рывком поднимается на колени, но так только сильнее прижимается к колену Кэйи и опять замирает — глупо не воспользоваться этой возможностью. Схватившись за полы траурного сюртука, Кэйа подминает братца под себя. Совсем недавно они точно так же барахтались, разве что на более грязном и холодном полу… хотя есть и другое отличие: тогда Дилюк сопротивлялся настолько отчаянно, будто спасал свою жизнь — сейчас же он кажется более расслабленным и податливым. Но всё ещё злым и недовольным. Правильно. Так и надо. Иначе какой во всём этом смысл? Однако странно. Что это за выпуклость упёрлась Кэйе меж ягодиц, когда он уселся сверху? Неужели Дилюк возбуждается, когда его унижают? «Не может этого быть… но если подумать… в прошлый раз он тоже подозрительно быстро…» — Ай-йа-йай… — Слезь с меня. Дилюк не пытается вырваться, вместо этого просто отворачивается, глядя куда-то под кровать. Он сдался? Так быстро? Кэйа сплетает руки на груди и прикусывает губу. Доставлять удовольствие братцу что-то не хочется… но как тогда быть? Получается, унижение не работает, как должно. Это проблема. Проблема… Хотя, стоп. То, что это удовольствие его заставляет чувствовать ненавистный сводный брат-шпион — всё ещё должно причинять Дилюку моральные страдания, верно? — Когда ты уже наиграешься? — доносится усталое с пола, отвлекая Кэйю от глубоких раздумий. — По-твоему, я играю? Вместо ответа Дилюк глубоко вздыхает. — Почему бы тебе просто не ответить на мои вопросы, братец? — Ты можешь приказать мне ответить… — поднимает на него усталый взгляд Дилюк. — Могу. Но это не слишком-то интересно. Кэйа вновь улыбается. Молчание затягивается. Но в конце концов Дилюк сдаётся: — Что ты хочешь узнать? — Как ты так быстро нас догнал? — На своей «птичке». — Да ладно? Неужели оседлал? Как твои ягодички? Не подгорели? — Нет. Я держался за лапы. «Точно, у него же огнеупорные перчатки. Сам ведь дарил…» — …что-то ещё? — Почему ты вернулся? — Потому что в Тейват не попасть… если, конечно, то, что я видел — и есть Тейват. — А что ты видел? — Светящий купол. Огромный. Такое чувство, что там барьер из чистой энергии. — Странно, — Кэйа склоняет голову к плечу, чувствуя, как выпуклость, давящая на ягодицы, становится всё твёрже и твёрже. Даже немного приятно и хочется поелозить на ней. — Изнутри мы же всегда видели обычное небо… — Кто знает… — пожимает плечами Дилюк и тут же морщится. — Может, слезешь уже? — Не хочу, — щурится Кэйа. — У меня есть ещё один вопрос. Ответь на него честно. Тебе нравится, когда я тебя унижаю? Ты извращенец? Мазохист? — Это… — Дилюк плотно сжимает губы, но ненадолго. — Это три вопроса. — Выбери один, — милостиво разрешает Кэйа. — …я — не мазохист. «Точнее, не считаешь себя таковым, верно? Ты ведь мог выбрать другой вопрос», — Кэйа жмурится. — «Стоит ли пожалеть тебя, и сменить тему? …нет, конечно же, нет…» — Тогда почему у тебя стоит всякий раз, как я одерживаю над тобой вверх? Похоже, этот вопрос застаёт братца врасплох. Ибо Дилюк даже хмуриться перестаёт: его лоб разглаживается, а глаза слегка округляются. Кажется, он даже вроде как собирается что-то ответить, но губы упрямо сжимаются, и голова опять отворачивается, так что взгляд направляется под кровать. — Отвечай. По телу под Кэйей пробегает напряжённая волна, оно буквально деревенеет, но глупый братец продолжает сопротивляться, и на его лбу опять выступает испарина. Если бы ответ был «не знаю», вряд ли бы Дилюк так упрямился, а значит, вопрос задел за живое. Наблюдать за его страданиями довольно приятно. — Ладно, — вздыхает Кэйа. — Тогда как насчёт другого? Ты хочешь, чтобы я тебя трахнул? — НЕТ! Вытаращив глаза, Дилюк даже приподнимается на локтях. Видимо, смена вопроса принесла ему облегчение. Но чтобы не упасть, Кэйа вынужден податься вперёд, в результате выпуклость проходится по довольно чувствительному месту между его ног, и с губ срывается что-то похожее на стон. Уперевшись Дилюку в грудь, Кэйа на какое-то время совершенно выпадает из реальности, зачарованный вспыхнувшей в красных глазах растерянностью. Незнакомое выражение. Обычно желающие его тела смотрят совсем другими глазами. Что девушки, что мужики. Да, именно — было и такое, что к нему подкатывали поддатые ловеласы. Только до сих пор подобное не вызывало ничего, кроме веселья. «Хм-м-м… это… интересно.» — Тогда ты хочешь трахнуть меня? На этот раз Дилюк прикусывает губу до крови. Но даже если он не произносит ни слова, ответ и так очевиден. Кэйа улыбается шире: — Вот, значит, как? Что ж… дорогой братец… это просто прекрасно, — однако улыбка быстро тускнеет, пока от неё не остаётся и следа. — Потому что такого никогда и ни за что не произойдёт.