Совращение Небес: В Землях Хаоса

****

Батарейки… подобные блокам питания стражей руин… Сложно такое осмыслить, особенно, когда мысли еле ворочаются в голове. — Что же всё-таки произошло? — спрашивает Кэйа, хотя казалось, что его совершенно не интересует прошлое Тейвата. — Многое, — вздыхает Моракс. И опять опускает тяжёлый взгляд на Чайльда. Они уже столько раз ссорились за последние дни… на самом деле, Чайльд понятия не имеет, сколько времени прошло, но зато отлично чувствует своё состояние. Тело стало просто воздушным. Интуиция подсказывает — осталось немного, буквально чуть-чуть. Но неужели он на самом деле умрёт без тёмной энергии? А ведь как было бы прекрасно, стань Чайльд, как Моракс, чистым и незапятнанным скверной. Не то чтобы это такая уж большая проблема, но… когда Чайльд слышит, что что-то невозможно, в нём просыпается инстинктивное желание бросить этому "невозможному" вызов. Однако, похоже, Моракс прав — без скверны ему не выжить. Чем меньше её остаётся, тем хуже тело справляется с потерей крови. Кап. Кап. «Такое чувство, я сейчас растворюсь в воздухе». — Не понимаю, — нарушает установившуюся тишину Дилюк и заставляет Чайльда вынырнуть из затягивающего забытья. — Что именно вы хотите сделать? Сломать эту систему? Отобрать Глаза Бога у людей? Но что тогда станет с Тейватом? Разве он не превратится в безжизненную пустошь? — Всё не так однозна- Моракс осекается на полуслове. Чайльд приоткрывает глаза, видит нахмурившееся лицо и пытается хмыкнуть, однако лицо это вдруг резко приближается. От рывка к горлу подкатывает тошнота и приходится снова зажмуриться. — …боюсь, нам придётся отложить этот разговор, господа. [Я ещё не закончил] [Нет, ты закончил!] Сил на сопротивление нет. Хоть это и унизительно, когда тебя несут на руках как какую-нибудь принцесску. Тем более, что Моракс сейчас выглядит как подросток, и Чайльду даже не хочется думать о том, насколько нелепую пару они собой сейчас представляют. [Я могу умереть, едва окажусь за порогом] [В таком состоянии ты умрёшь даже раньше] Каждое мысле-слово Моракса пропитано непреклонностью, однако сделав пару шагов, он всё-таки останавливается, словно в сомнении. — Вам помочь? — неожиданно раздаётся в комнате звонкий женский голос. Странно, Чайльд даже не почувствовал её приближения. Да и звуки доносятся словно издалека. — У вас всё готово? — в ответ холодно интересуется Моракс. — Да, мы закончили очистку и- — Хорошо. Судя по ощущениям, Моракс вновь сдвигается с места, и мимо проплывает удивлённое лицо У Чжи Цзы. — Куда вы? — бросает она вслед, когда Моракс уже переступает порог. Чайльд затаивает дыхание, ощущая смутное беспокойство, подозрительно смахивающее на панику, и вцепляется в полы чёрного халата. И видит что-то странное: его руки… его кожа… она светится. «О-у… я эволюционирую в светлячка? Хотя у них только жопы светятся, а я, похоже, что весь…» — Закончим, когда я вернусь. — Но разве не важнее… Оставшаяся позади У Чжи Цзы не договаривает. Чайльд считает шаги Моракса, пытаясь успокоиться, но невнятное беспокойство стремительно нарастает, да так, что даже в груди каменеет, мешая дышать. [Остановись…] [Что?] Коридор такой длинный. Чайльд облизывает шершавые губы, толком не зная, какие слова подобрать — в голове пусто, в ушах грохот. [Аякс?] [Оно… оно ещё во мне… и я не знаю, что случится, если…] Там, снаружи, за пределами руин, в него снова хлынет тёмная энергия, смешается с крохами оставшейся, ещё зараженной внушением, и… и… разве всё не станет только хуже? Если бы свежей энергией можно было разбавить заражённую, тем самым ослабив внушение, приказы Наместницы действовали бы очень короткое время — однако, судя по всему, она подчинила себе большое количество монстров и вряд ли целыми днями только и делает, что обновляет внушение. [Что будет — то будет] Моракс продолжает уносить его всё дальше. Лестница, ещё одна пара дверей… Хочется вырваться и броситься бежать обратно. — Лучше не шевелись. Чайльд запоздало замечает, что одна его рука уже поднялась выше от ворота и вцепилась Мораксу в шею. В этой части коридора намного темнее, так что свечение кожи стало заметней. А лестницу впереди, кажется, завалило. Но Моракса это препятствие задерживает ненадолго: Чайльд не столько видит, сколько чувствует движение воздуха вокруг себя, словно совсем рядом проносится что-то, вроде камней и пластов земли. И вдруг холодный ветер бросается прямо в лицо. «Проклятье… я сейчас, должно быть, дрожу, как ребёнок…» — Всё будет хорошо, — словно услышав его мысли, спокойно сообщает Моракс. Хотя в голосе Великого Духа чувствуется напряжение. — Да… да… неси меня, моя лошадка… Чайльд заставляет себя оглядеться вокруг, чтобы хоть немного отвлечься от ставшего оглушительным шума в голове. Его трясёт всё сильней. И даже удивление не особенно помогает — а удивиться есть чему: там, где раньше возвышались остовы довольно высоких зданий, остались лишь груды камней, а местами так и вообще образовались глубокие кратеры, заполненные лишь каменной пылью. Кажется, Альбедо попытался сравнять это место с землёй… Но как бы он ни старался, руины и чёрную пустыню всё ещё разделяет чёткая граница, и Чайльд сразу чувствует, когда Моракс переступает её. Ощущение — как от погружения в воду. Оно обволакивает. Продавливается внутрь. И начинает мягко просачиваться. — Дыши. Нет, Чайльду не до таких мелочей. Запасы энергии медленно пополняются, и он прислушивается к себе, крепко вцепившись в халат Моракса. И даже когда тот мягко опускается на колени и аккуратно кладёт Чайльда на песок — не позволяет себе расслабиться. Если рассудить здраво — в таком состоянии он всё равно не сможет никого убить, тем более Моракса, однако именно это: рассуждать здраво — у Чайльда и не получается. Сердце громко бьётся в груди. Но, кажется, его стук становится всё тише и тише. Сведённые судорогой мышцы постепенно расслабляются. В них даже поселяется что-то, похожее на удовольствие, как от принятия горячей ванны, вкусной еды или любящих объятий… — А-а… эм… Чайльд и не заметил, когда Моракс успел обнять его со спины и прижать к груди. Кажется, или эта грудь стала несколько шире? А сам Моракс — выше? — Что? — Что ты сделал? Чайльд пытается развернуться, но теперь золотые глаза оказываются прямо напротив, и едва собравшиеся в кучку мысли разбегаются, словно пугливые мыши. — Ничего особенного. — Нет. Сделал. Моракс отводит взгляд. Чайльд хмурится. Он уже достаточно восстановился, чтобы пихнуть в каменную грудь плечом. — Я просто забрал последние крохи твоей энергии, — вздыхает Моракс. — Прежде чем они успели смешаться с новой. — Но- Чайльд не договаривает, вместо этого зло сжимает зубы. Ведь говорить что-то уже поздно. Вдруг обнявшие его руки сжимаются сильнее, заставляя вновь развернуться и прижаться спиной к груди Моракса. — Этой энергии было мало, почему же ты снова выглядишь, как старик? — всё-таки не выдерживает Чайльд. — Я никогда не выглядел, как старик. — Ты понял, о чём я. — Мне нужна сила. — Сила? Разве ты не- Чайльд пытается опять развернуться, чтобы взглянуть Мораксу в глаза, но тот слишком сильно обнимает его, да ещё и кладёт подбородок на плечо: — Пополнить мои запасы чистой энергией природы невозможно. В лучшем случае потребуется пара десятков лет медитаций, и то вряд ли удастся избежать заражения скверной. В прошлый раз передо мной стоял такой же выбор… и я принял такое же решение. Какой смысл в том, чтобы оставаться чистым, но неспособным никого защитить? — Но теперь та сучка сможет тобой управлять. — … Чайльд не слышит ответа, однако Моракс совершенно точно на пару секунд перестаёт дышать. Похоже, о подобном побочном эффекте он не подумал. — Спасибо, — Чайльд позволяет себе расслабиться, даже размякнуть, подобно тесту в кастрюле. — У меня было такое чувство, словно я ребёнок, до ужаса боящийся темноты, а ты — поганый взрослый, тащивший меня в глубокий подвал. — Значит, и ты чего-то боишься? — Я сказал: «словно»! Грудь Моракса вздрагивает, как от смешка, и Чайльд осознаёт, что над ним сейчас подшутили. Странное ощущение. Моракс ведёт себя не совсем так, как раньше… но сейчас от него будто бы исходит больше тепла. Очень приятно. — Ты же когда-нибудь всё мне расскажешь, Чжун Ли? — Это моё имя тебе нравится больше, Аякс? Кстати, почему «Аякс»? Разве раньше ты не хотел, чтобы я звал тебя «Чайльд»? — Но ты всё равно звал меня «Тартальей»… Они оба увиливают от вопросов друг друга. И оба с этим смиряются. Будь пейзаж поприятнее, можно было бы даже представить, что всё хорошо, что не нужно никуда торопиться, а вечно вот так вот сидеть, наслаждаясь объятиями и странным ощущением единения. Но Чайльду всё ещё стыдно за сотворённое с телом Великого Духа, к тому же у него остались несколько вопросов и даже обид…  Однако так ли уж всё это важно?