Совращение Небес: В Землях Хаоса

****

У Элеи много идей: сверху, снизу, стоя, сидя, в доме и на улице, в воде и на суше — несколько дней Альбедо трудится так, как не трудился никогда, порой удивляясь всё возрастающей выносливости собственного организма. Конечно, соития происходят не без перерывов — иногда они разговаривают, а иногда Наместница отлучается, оставляя ему время для сна. Однако вместо отдыха Альбедо медитирует. Ещё сидя в подземелье Трэлли́ он понял, как именно действует контроль Элеи, и даже смог от него освободиться, но пытаться опустошить своё тело от тёмной энергии здесь оказывается не так-то и просто, а всё из-за связи с Глазом Бога: без экранирующих свойств руин, пусть и совсем немного, но он, словно магнит, постоянно притягивает энергию извне — та же мгновенно смешивается с «заражённой». Впрочем, сила внушения при этом с каждый разом немного ослабевает… однако так медленно, что уже пять сеансов спустя становится очевидно: на то, чтобы избавиться от контроля полностью, потребуется много времени. Очень много. И когда во время одной из медитаций Альбедо смутно улавливает приближение знакомой силы Гео Архонта, у него не остаётся иного выхода, кроме как применить силу. Ведь Наместнице вполне может прийти на ум заставить его стать одним из защитников Сада. А учитывая наличие философского камня… кто знает, возможно, даже Гео Архонт окажется слишком слаб перед ним. Как Альбедо и думал, Наместница очень скоро переступает порог его комнаты, причём в далёком от игривого настроении: — Мне ну- Договорить она не успевает — Альбедо активирует алхимический круг, окруживший прижатую к стене комнаты ладонь. Он заранее приготовился, чтобы реакция запустилась при первых звуках голоса Элеи. Конечно, пожелай она договорить — её сила бы уже проникла в его тело. Однако именно такой и был расчёт: использовать затронутую приказом энергию раньше, чем этот приказ подействует, тем самым избавившись и от энергии, и от приказа. Рискованный ход. Никаких гарантий, что подобное получится повторять вновь и вновь. Но первая попытка оказывается удачной, и все верхние этажи здания вместе с частью стены исчезают. Раскрыв рот, Наместница почти целую минуту смотрит на раскинувшееся над головой серое небо — более тёмное в одной стороне, и более светлое в другой. А когда вновь набирает воздуха в грудь, Альбедо поднимает палец к губам и протягивает руку уже в сторону растущего у озера виноградника, ранее украшавшего вид из окна. — ПРЕКРА- Она всё-таки выпаливает приказ. Альбедо немного поторопился, и всё же ему снова везёт: когда тёмная энергия высвобождается из его тела, уничтожая неровные ряды виноградных лоз, в самом Альбедо не остаётся ни капли скверны, так что приказ Элеи проходит насквозь. Хотя… нет, пусть и слабо, но разум пробует сопротивляться, словно Альбедо делает что-то очень неправильное. «Так вот, как её сила действует на обычных людей?» Кстати, Элея не кажется особенно удивлённой, словно Альбедо не первый, кто использует подобный способ. Впрочем, не удивительно… другие владыки живут с ней бок о бок уже несколько тысячелетий. — Ни слова больше, госпожа, — просит Альбедо, чувствуя, что может и проиграть в этой гонке на удачу. — Просто отпустите меня. Прежнее внушение «не пытаться выбраться» уже не действует, ведь в отличии от медитации, атаки на здание и виноградники помогли избавить тело от заражённой энергии, пусть и на очень короткое время — но попытка бегства чревата риском поймать в спину новый приказ… к тому же, будет лучше договориться. Только вот Наместница совсем не выглядит готовой пойти на переговоры: прикусив губу, она уже вновь набирает воздуха в грудь. Но Альбедо опережает её, уничтожая длинный барак на краю воронки, в которую превратилась часть виноградника. Облако из земли и обломков деревьев поднимается в воздух, туда же подкидывает несколько ранее выбежавших из барака монстров. От возмущения Элея стремительно багровеет. Кажется, она забыла выдохнуть. — Вы же дорожите своим Садом? — склоняет Альбедо голову к плечу, одновременно смещая руку в сторону следующего барака и яблочной рощи за ним. — Как и своими слугами, не так ли? — Т-ты! В роще появляется тлеющий прогал. Альбедо и самому жаль поступать подобным образом, но другого выхода нет. Кто знает, будет ли приказом следующее, что сорвётся с нежных губ? Он кивает на мольберт в углу комнаты: — Вы можете использовать это, если хотите что-то сказать. Неожиданно Элея кивает и быстрым шагом подходит к мольберту, хватает угольный мелок и пишет:

«Где гарантии, что меня не убьют, как только я тебя отпущу?»

При этом её лицо ещё больше темнеет. «Шах и мат?» — Альбедо касается кулаком подбородка, но не спускает с Наместницы взгляда, оставаясь настороже. — «Или, скорее, пат? Я не могу позволить ей отдать приказ. Но и не могу гарантировать, что Моракс не тронет её…» Если подумать, Элея наверняка до сих пор остаётся в его комнате лишь по одной причине — так ей проще избежать массовой атаки с расстояния, на котором не действует её сила. А от прицельной её защищает остаток стен этой комнаты. «Что же делать?» Продолжающий сопротивляться разум мешает сосредоточиться. Мелькает идея подать какой-то сигнал, но какой? Как дать понять остальным, что пока помощь не требуется? Чтобы попробовать решить проблему без убийств? «Я должен стать серьёзней». Философский камень сам по себе не обладает энергией, но являясь сильнейшим во Вселенной катализатором, многократно усиливает не только алхимические реакции, но и способности, что дарит Глаз Бога. Раньше, чтобы оживить какое-то существо, Альбедо приходилось его рисовать, да и то ресурсов хватало лишь на мелочь, но сейчас… да, сейчас он способен на большее. Серебристые глаза Элеи округляются, когда из кратеров посреди виноградника вдруг взмывают крупные глыбы и начинают сливаться в человекоподобную фигуру ростом выше, чем это здание, когда было целым. Упрямая. Гордая. Она была хороша в постели. Но Альбедо предпочёл бы не убивать её не поэтому… однако может выйти и так, что Наместница просто не оставит ему другого выхода. — ПРЕКРАТИ! ПРЕКРАТИ! НЕМЕДЛЕННО! ПРЕКРАТИ! Она ожесточённо топчет мольберт вместе с углём и бумагой, срываясь на крик — Альбедо с трудом успевает посылать заражённую энергию голему, но это требует сильнейшей концентрации. А ведь ещё требуется управлять им, круша и вытаптывая Сад… С такой скоростью энергия просто не успевает накапливаться, и приходится задействовать философский камень. Разум тут же сжимает в висках. А в теле появляется приятная ломота. Да, всё, что от него требуется, это разрушать и уничтожать… И пусть в комнату врываются воины-слуги, и бросаются на Альбедо — тот с улыбкой направляет руку на них. Чёрный, словно смола, и разъедающий, словно кислота, туман срывается с пальцев, обволакивая приблизившихся первыми, и те валятся на пол с истошными криками. «Нет… неправильно… я не должен…» Неожиданно грудь пронзает вспышка боли. Упав на колени, Альбедо прикусывает губы до крови. Кажется, голем начинает рассыпаться. Боль нарастает, но вместе с ней приходит и облегчение — вероятно, предположение о том, что контактор больше не требуется, оказалось ошибочным, и срок его полномочий на использование философского камня истёк. Однако момент упущен — испуганное выражение на лице Элеи держится недолго, и её слуги тоже совсем не долго пребывают в ступоре. Заколов своих скулящих и воющих собратьев, уже начавшись превращаться во что-то более мерзкое, они подлетают к Альбедо и заламывают руки. — А ведь тебе почти удалось обыграть меня, непослушная игрушка. Приближаясь, Элея произносит слова плавно и размеренно, словно наслаждаясь возможностью в любой момент отдать смертельный приказ. — Вы ведь уже повеселились… — морщась от боли в груди, тихо произносит Альбедо. — Почему бы просто не отпустить меня? Я поговорю со своими товарищами и они- — Вздор! Как будто мужикам можно верить! — фыркает Элея. — Да и где я ещё возьму такую игрушку? Красивую, прочную, долговечную… разве что немного строптивую — но ведь это всегда можно исправить. Стражники не позволяют Альбедо поднять голову, заставляя прижаться лбом к усыпанным мелкими щепками и землёй доскам, заламывая руки ещё сильнее, до хруста в плечах. Но давление на спину и руки вдруг ослабевает. Да и Элея больше не произносит ни слова. Рискнув шевельнуться, Альбедо чуть поворачивает голову и видит кончик чешуйчатого хвоста с плавно стелящимися по воздуху, словно полупрозрачная ткань, оранжевыми гребнями. Но что же с Элеей? Она бьётся, пуская пузыри в приличного размера водяном шаре, в каких обычно прячутся маги Бездны, только вот в их шарах не бывает воды. Несколько стражей бросаются на помощь к своей госпоже, но в этот самый момент вокруг каждого из них материализуется сразу несколько десятков ледяных клинков, беря на прицел — и собакоголовые замирают, щёлкая клыкастыми пастями и дрожа от ярости. Нет, несколько не останавливаются, налетают на клинки, пытаясь дотянуться копьями до водяного шара — но тот уже поднялся довольно высоко над полом, и отчаянные смельчаки лишь безрезультатно напарываются на острые лезвия. Альбедо же обнаруживает в небе над комнатой ещё пару пузырей, только без воды внутри. Оба лопаются, и на месте, где совсем недавно стояла Элея, приземляются двое. — Как дела? — хмыкает Кэйа. Тарталья же задирает голову, внимательно наблюдая за неистово колотящей по стенкам пузыря Наместницей. Она кажется скорее возмущённой, чем страдающей от удушья… ну конечно, Элея же наполовину сирена, а это вроде бы вид элементалей воды? Переглянувшись с Кэйей, Тарталья кивает, и вокруг шара прямо из воздуха вырастает несколько более длинных и тонких лезвий, чем те, что окружили слуг. — Не надо… — поднимается с пола Альбедо. — Не убивайте её.