Совращение Небес: В Землях Хаоса

****

Врождённая способность Элеи, как полукровки сирены, в контроле. До того, как в мире появились Врата, её сила слабо себя проявляла — но скверна всё изменила: любое существо, отравленное тёмной энергией, становилось очень уязвимым к внушению, и именно благодаря этому Элея удостоилась Глаза Бога (а точнее, Знака Хаоса, как тогда назывались эти штуки) и получила звание «адепта Времени». — Вот, значит, как… — М-м-м… Чайльд и забыл, когда в последний раз испытывал такое блаженство. И пусть Моракс раскрыл все карты Наместницы, думать о ней сейчас кажется настоящим кощунством. — Дилюк, поддай огоньку. — Тц… Эта парочка сводных братцев тоже здесь. Слегка раздражают, как и стук, доносящийся со стороны восстанавливаемого монстрами здания — но ничего не поделать, ведь Чайльд сам решил устроить джакузи так близко: в воронке на месте почти полностью уничтоженного виноградника. Конечно, в этом не было никакой необходимости, но капитуляция Наместницы доставила ему глубокое удовлетворение и пробудила сильнейшее желание воспользоваться её вынужденным гостеприимством по полной. Так что яма в земле была заполнена чистейшей водой, а Дилюку поручено взять на себя подогрев. — Как же хорошо… Самым довольным выглядит Кэйа. Когда Чайльд разделся догола и залез в искусственный пруд, он без малейших раздумий последовал его примеру, чем немало смутил Дилюка — тот до сих пор упрямо сидит на берегу, лишь опустив в воду ноги — а вот Моракс неожиданно перевоплотился в дракона, так что при его погружении пруд сильно вышел из берегов. Довольно расслабленная атмосфера. Да ещё этот ароматный дымок… Чайльд косится на мангал, за которым с недовольным видом стоит Элея. Её никто не заставлял лично обслуживать гостей, и тем не менее Наместница, повязав поверх тонких одежд кружевной фартук, деловито раскладывает шампуры над углями, пока Альбедо собирает шашлыки из кусочков овощей и грибов — жаль, мясца бы не помешало, но зато рядом жарятся несколько мелких рыбёшек. Кстати, Альбедо сам вызвался ей помогать… что наводит на определённые мысли. Почему он её защищал? Всё дело в полезности адепта Времени? Или у алхимика на неё ещё какие-то планы? И вообще, неужели Элея вот так просто, без сопротивления, отправится вместе с ними к барьеру? Честно говоря, есть повод для сомнений. Да и интуиция подсказывает, что лучше поторопиться… Но так уж вышло, что балласту требуется восстановить силы. К тому же Чайльд уверен: со Снежной всё в порядке — Царица никогда не была склонна к ненужному риску и наверняка заранее побеспокоилась о безопасности королевства… А что касается его семьи — даже если Чайльд был объявлен предателем, закон, касающийся государственных преступлений, не распространяется на родственников Предвестников. Поэтому время на небольшой отдых вроде бы есть. И всё равно на душе как-то погано. — Я правильно понял, что после возвращения наши пути разойдутся? — вдруг подаёт голос Дилюк, и настроение Чайльда стремительно ухудшается. — Вы вернётесь к Фатуи? Начнёте войну против Селестии? — Ты всё ещё сомневаешься, что Селестия — зло? Вопрос задал Кэйа, но Чайльду тоже интересен ответ. — Не сомневаюсь, что ты так считал с самого начала, — фыркает Дилюк. — Ну-у… тебе, конечно, виднее. Парочка играет в гляделки, и Чайльд в этой истории полностью на стороне Кэйи: может, тот и пытался усидеть на трёх стульях, однако сводный брат мог бы и проявить понимание — но похоже, что Кэйа получал от него только презрение. Дилюк и сейчас всё ещё пытается придерживаться привычной линии поведения… ключевое слово «пытается». Но получается у него всё менее уверенно. Впрочем, в чём-то Чайльд его даже понимает: когда узнаёшь, что близкий человек строил тайные планы на стороне — становится очень обидно. Только вот степень этой обиды у каждого своя. — Шокирует, правда? — сочувствующе вздыхает Чайльд, подплывая ближе к Дилюку и небрежно поправляя одну из его закатанных до колен штанин. — Вот так вот доверяешь кому-то, а оказывается, что он мутит на стороне… — Кто это кому доверял? — почти вскакивает тот. Но схватив его за лодыжку, Чайльд удерживает Дилюка на месте. — Правда? — и косится в сторону прищурившегося Кэйи. — Всё было настолько плохо?  — Всей правды, в любом случае, знать невозможно, — равнодушно пожимает тот плечами. — Ну да, — фыркает Дилюк. — Отличное оправдание, чтобы тупо следовать приказам! — А?! — кажется, в воздухе образуются кристаллики льда, а вода в пруду становится немного прохладней. — Так это я сделал собственные выводы и больше ни о чём не желал слушать?! — …кхм. Вы есть будете? Альбедо подошёл очень не вовремя — Чайльд совершенно не успел насладиться сценой братских разборок. Но аромат от деревянного подноса с готовым шашлыком и рыбой до одурения прекрасен, так что его вмешательство можно великодушно простить. — И мне! — поднимает Кэйа руку, будто подзывая официанта. Альбедо послушно разносит еду, и лишь Моракс остаётся без угощения. Он почти полностью погрузился в воду, и сейчас с мерцающими в глубине оранжевыми гребнями-плавниками кажется скорее каким-то морским драконом, чем земляным. — Долго вы ещё намерены тут оставаться? — доносится от мангала, когда над прудом повисает молчание, нарушаемое лишь сосредоточенным жеванием. — А вы, хозяюшка, куда-то торопитесь? — косится на Элею Чайльд. — Или ждёте ещё каких-то гостей? — Ну что ты… — старуха с телом юной девицы обходит дымящий мангал и медленно приближается к берегу, высокомерно задрав подбородок. — Мне лишь в радость принимать у себя столь вульгарных особ. Она выглядит недовольной, но жадный взгляд скользит по обнажённым телам Чайльда и Кэйи, почти не скрытым ни сумраком, ни прозрачной водой. Хотя именно в этот момент вода вдруг опять нагревается, и над ней даже появляется пар. Чайльд хмыкает. Оттолкнувшись от берега, он в пару гребков добирается до Моракса на противоположной стороне пруда и прижимается к его чешуйчатому боку: — Эй, Альбедо, не хочешь присоединиться? Водичка чудо как хороша! Элея бледнеет от злости и возвращается к мангалу, алхимик же косится на центр озера: — Может быть… позже. — Забей, — проведя рукой по воде и подняв в воздух пару десятков маленьких пузырей, заявляет Чайльд. — Это не наша и не твоя забота. На самом деле Альбедо наверняка мог бы восстановить «дворец» Наместницы намного быстрее, чем какие-то монстры, а Моракс — так и вовсе за пару щелчков пальцев. Но к чему им тратить силы на сброд? Впрочем, насчёт Моракса Чайльд не уверен. Тот показал несколько уникальных способностей: таких как восстановление одежды или лестницы — а значит, ему подвластно и что-то более крупное… но каковы границы его возможностей? И какими они были три тысячи лет назад? Кстати о времени: похоже, Наместница так дорожит своим Садом, что постоянно отматывает время всех растений, чтобы получать урожай и сохранять их нетронутыми скверной. Тогда получается, что у тех яблок в Трэлли́ просто закончилась «отмотка»? Но тогда… что будет с Тейватом? Моракс сказал, что Земли Людей защищены от Земель Хаоса интервалом в несколько секунд… Сколько прошло времени с момента установки барьера? И что произойдёт, если его снять? Ведь барьер поддерживается летучим островом… [О чём задумался, Аякс?] — Да так… свержение Селестии может стать концом для Тейвата, не так ли? — Что? — отвлекается от шашлыка Кэйа. «Проклятье, я что, ответил вслух?» — Не обязательно, — дракон уже исчез в облаке пара, и на его месте остался Моракс, снова облачённый в халат. Элея, чьи глаза было вспыхнули, разочарованно поджимает губы и кивает паре слуг, как раз притащившим откуда-то бочонок. От бочонка пахнет вином. Кэйа мгновенно выпрыгивает из воды, Чайльд же вновь подплывает ближе к Мораксу, ибо после превращения тот оказался на приличном расстоянии. [Ты хочешь оставить «батарейки» на месте, чтобы они и дальше поддерживали работу барьера и телепортов?] [«Батарейки» можно заменить на что-то другое] [На что?] — Может, обсудим это вслух? — Дилюк втыкает шампур в землю и сплетает на груди руки. — Вслух? — оборачивается к нему Чайльд. — А кто ты такой, чтобы что-то с тобой обсуждать? На миг в глазах владельца винокурни вспыхивает огонь, но уже в следующий прямо перед его носом возникает глиняная кружка, левитирующая на ледяном подносе и заполненная красным вином. Перед Чайльдом тоже. — Так значит, люди не достойны даже поучаствовать в обсуждении? — глядя поверх своей кружки и даже не коснувшись её, упрямо продолжает Дилюк. — Эй, — продолжая возиться с бочонком, подаёт голос Кэйа, чья попытка замять конфликт была грубо проигнорирована. — Может, просто заткнёшься? — С какой стати? Дилюк отвечает ему, продолжая буравить Чайльда взглядом. Неужто возомнил себя бессмертным? — Дело не в том, что ты человек, — отпив вина, Чайльд пожимает одним плечом. — А в том, что ты мне не нравишься. — Взаимно. До сих пор они оба держали дистанцию и не обостряли отношения, но рано или поздно это должно было бы произойти. — Как мило, — у берега довольно мелко, так что ничто не мешает Чайльду встать во весь рост. — Твоя смелость похвальна, Рагнвиндр. Но не кажется ли тебе, что испытывать моё терпение несколько глупо? Или ты забыл, как нагло использовал меня, чтобы найти каких-то воришек, а потом бросил подыхать на Драконьем Хребте, украв Глаз Бога? — Как будто Предвестник может подохнуть под защитой Архонта, — резко морщится Дилюк, будто вспомнив что-то крайне неприятное. — Или ты думаешь, что я должен был позволить тебе спокойно разгуливать по Мондштадту?! — Хо-о-о, — шире улыбается Чайльд. Вода вокруг уплотняется, и когда он делает шаг, под ногой оказывается твёрдая ступенька. — Теперь, когда ты в курсе, что Фатуи на стороне справедливости, может, настало время извиниться? Над водой поднимается всё более горячий пар, но кого это волнует? — За что? — вытаскивает ноги из воды Дилюк и тоже встаёт. — Даже если забыть о том, что методы Фатуи всегда были далеки от понятия «добра»… Тарталья, ты ведь сам признался, что не знал о планах Царицы — а значит, всегда действовал лишь в угоду собственным интересам! Пар уже больше похож на туман, в котором то и дело проскакивают фиолетовые молнии. Чайльд сжимает зубы и кулаки, пытаясь справиться с гневом. Но тот факт, что слова Дилюка содержат долю истины, обретению спокойствия никак не способствует. «Проклятье, я ведь даже ушёл из Мондштадта, решив, что ты не стоишь того, чтобы лично бить тебе морду…» …бесполезно. Чайльд вздыхает. И пусть перед ним в тот же миг возникает золотистый барьер, а перед выхватившим меч Дилюком — хрустальный, обе преграды разбиваются от ударов водяных кинжалов и покрывшейся огнём стали. «На этот раз я не позволю так просто себя разрубить!»