Враги поневоле

Светало. Время пролетело как стрела, выпущенная из туго натянутого лука. Просто вжик, и всё. Непроглядная темень, озаряемая только отблеском кострища, постепенно уступала место блеклому, но нарастающему утру. Холодная роса, незаметно осевшая, неприятно холодила кожу и заставляла Лорель плотнее прижиматься ко мне. Наше «поле боя» представляло сейчас интригующую и интересную картину: беспорядочно разбросанные вещи, казалось, насквозь пропитались пылью и глиной, кинжал, которым ещё недавно меня хотели убить, одиноко поблескивал рукоятью, воткнутый в землю, мой погнутый наплеч, вдоволь зачерпнувший песка и стоящий на самом краю сапог. В эпицентре этого бардака находились наши слившиеся воедино тела. Ни на секунду сон не одолевал нас в течение этой ночи. Хотя, помнится, после первого поцелуя эльфийке удалось двинуть мне ногой по ребрам, и на секунду я отключился, но это не в счёт. Особенно учитывая, что потом своё я взял. И не единожды. С рассветом на руинах Приюта началось оживление. После вчерашнего эльфы позволили себе немного расслабиться и выставили на пост всего лишь двух стражников, которые через пару часов так же завалились спать. Движение в лагере нарастало, так что у меня появилась острая необходимость драпать отсюда, пока я цел, но оставить Лорель я не мог. – Нужно идти, – Лорель первой начала, – меня будут искать. Она грациозно поднялась с моего плеча и пошла собирать одежду. Через минуту девушка стояла передо мной уже полностью одетая и пыталась приладить к бедру свой кинжал. Всё, что я успел нацепить на себя, – это трусы, и теперь я потерянно озирался в поисках второго сапога. Настало время самого сложного – а именно расставания. Как ни крути, дороги расходились – волей-неволей мне нужно было ждать тут помощи или возвращаться в Оргриммар, а Лорель, видимо, поедет в Дарнасс. – Ну, это, кхе, спишемся? – ну, отлично, первое, что пришло мне в голову, так это выдавить из себя банальное «спишемся», как будто я не хотел её видеть. А я хотел да ещё как. Может, нам всё-таки и удалось бы договориться о встрече, но наше единение и прощальный поцелуй были нарушены странным звуком извне, а именно – кто то карабкался к нам на горку, кряхтя-пыхтя, но всё-таки неуклонно приближался. И этим кем-то оказалась вчерашняя зеленоволосая стерва в латах. Картина была прям-таки нереальной: не успели мы с Лорель отпрянуть друг от друга, как над краем нарисовалась сначала голова с зелёными волосами, а следом глаза, которые моментально округлились, увидев нас. – Лоре-е-е-ель! – практически завыла зеленоволосая. В следующее мгновение закованная в сталь махина легко и грациозно, словно пантера, вспрыгнула на уступ и, широко расставив ноги, остановилась рядом с нами. Как ни странно, всё внимание эльфийки было приковано к Лорель, которая попеременно то краснея, то желтея и, наконец, зеленея, упрямо не сводила глаз с зеленоволосой, которая сыпала дарнасскими словечками. Кажется, мне свезло, я уже начал потихоньку пятиться, я уже был согласен бежать галопом до столицы в одних труселях. Да что там, я и без них был согласен. Да я бы без трусов и на аудиенцию к Вождю пошёл бы сейчас. Пока зеленоволосая орала, у меня появился шанс слинять, и я не преминул воспользоваться им, но стоило мне развернуться спиной, меня грубо, нагло и больно схватили за волосы и, как оказалось, приставили меч к горлу. «Ну, всё, финита», – грустно подумалось мне как раз в тот момент, когда я представил, что меня, обезглавленного и в трусах, найдут в кустах и сообщат об этом родителям. Матушка, конечно же, грохнется в обморок, и её унесут наверх в покои, а про отца я и придумать ничего не мог. Наверное, он плотно сожмёт губы, сделает глубокий вздох, а потом скажет: «Вот когда он ещё только заикнулся про то, что хочет стать паладином, я уже тогда-а-а-а знал, что рано или поздно его найдут в трусах и без головы». Мне стало стыдно, в основном за отца, а за себя – совсем чуть-чуть. Но уже было поздно думать о чувствах родителей, так что осталось только одно – умереть достойно, а этого достичь было трудно, учитывая трусы. Поэтому я, глубоко вздохнув, плотно закрыл глаза. По движению воздуха, я почуял, что меч отвели в сторону, видимо, чтобы срубить мою глупую голову одним махом. – Нет! – Лорель больше завизжала, чем закричала. Я открыл глаза и уставился на зеленоволосую, которая не смогла срубить мне голову, потому что Лорель мешком повисла на её руке. – Мама, прошу тебя. – Я округлил глаза, такого поворота я не ожидал. Эльфийка в латах, уступая весу Лорель и меча, медленно опускала руку, однако при этом не забывала сверлить взглядом дочь. Девушка всхлипывала и растирала по лицу слёзы и сопли, а я как дурак стоял рядом. – Он не убил меня, – девчонка щенячьими глазами смотрела в лицо матери, – хотя должен был и мог. Отпусти его. Судя по всему, шок у зеленоволосой прошёл, потому что, стряхнув с руки Лорель, она перевела взгляд на меня. – Мама, он… он… он хороши-и-и-и-ий, – практически завыла моя ненаглядная, вгоняя меня тем самым в краску, а мать родную – в ступор. – И вообще, я расскажу всё отцу! Видимо, последний аргумент сделал своё дело, так как эльфийка испустив ещё один вздох, обречённо произнесла то, чего от неё услышать я никак не ожидал: – Проклятье, хорошо, – пыл латницы улетучился, – пусть идёт. Только отцу не говори ничего. У тебя пять минут, эльф, – она зло смерила меня взглядом. – Собирайся и уходи! Смерив меня взглядом ещё раз и выразительно посмотрев на мои трусы, а потом на Лорель, зеленоволосая вложила меч в ножны и протопала к спуску с горы. Я выдохнул, хорошо хоть больше ничего другого не сделал. – А ты за это, – я опять напрягся, когда зеленоволосая вернулась и ткнула пальцем в дочь, – возвращаешься домой. В Астранаар! И, не дожидаясь ответа, она ушла окончательно, оставив после себя гробовую тишину, в которой я наскоро оделся и уселся рядом с угрюмой Лорель. – Она и раньше не хотела, чтобы я участвовала в битвах, – эльфийка положила голову мне на плечо, – а теперь и вовсе отправляет к отцу. Мне стало её жаль, я сам был на её месте, было время, когда мой собственный отец считал, что я должен воплощать в жизнь его задумки и желания, а мать хотела только того, чтобы её саму не трогали. А тут та же ситуация, только, видимо, отцу всё равно, чем занимается дочь, а мать из шкуры вон лезет, чтобы наставить Лорель на путь, по мнению матери, истинный. – Слушай, - мне вдруг стало интересно, – а почему твоя мать испугалась отца? – А она не испугалась, – Лорель вдруг захихикала, – просто отец друид, и если бы он узнал, что она убила тебя вне боя, а ещё если бы я сказала, что ты меня пожалел и не убил, отец бы просто затюкал мать своим гуманизмом и миролюбием. Мне вдруг стало смешно, я представил, как зеленоволосая приходит домой, снимает свои железки, надевает халатик. В это время на полу в форме кошака валяется папаша Лорель и мирно мурчит во сне, а потом в дом влетает Лорель (в слезах, естественно), обвинительно тычет пальцем в мать и жалуется отцу на её бездушие, в ответ папка злобно рычит, точит когти об диван и мявкает на зеленоволосую. Интересно они живут, эх, а у меня родители маги… Утро уже вступило в свои права. Уже и след простыл ночных эльфов, которые дожгли мой отряд. И Лорель давно ушла, уступив настоятельному зову матери. И даже кострище давно выгорело. Только прощальный поцелуй Лорель горел на моих губах. Что-то садистское было в том, что женщина моей мечты принадлежала к другому миру и жила у черта на куличках. А также в том, что только я начал прокручивать всё произошедшее этой ночью между мной и Лорель в голове, как вдалеке, брякая сбруей, показался отряд орков, во главе которого, зорко оглядываясь по сторонам, ехал мой друг-троллина, а рядом с ним бежал, будь он неладен, Лизун.