How do you want to do this?

«Мне просто скучно, — убеждает себя она, всматриваясь в черты спящего рядом человека, — а он забавный». Бертран и вправду забавный; его неуместная бравада и попытки показаться лучше, чем он есть, вызывают на лице Лиев улыбку чаще, чем должны бы. Она видит, что многих он раздражает, но не меньшее количество людей он приводит в восхищение. Сама же она — ни то, ни другое. С ним она смеется, так искренне, как, казалось, уже разучилась давным давно. С ним она чувствует себя живой. Бертран храпит на подушке рядом, а Лиев смотрит на его лицо. Прослеживает взглядом морщины и седые пряди, напоминая самой себе, что век человека короток, проводит пальцами, едва касаясь, по седой бородке. Они живут вместе уже третий год. Это ощущается странно, почти на грани сюрреализма — она много лет назад пообещала себя, свою душу её Королеве, и никогда не желала изменить судьбу. Но Бертран прячет в своих вещах кольцо, — думая, что она не заметит, ну какой же забавный, — и все никак не решается сказать. И Лиев не знает, сможет ли отказать ему. Он попросит её руку и сердце, а они, вроде как, пока что принадлежат ей самой. Но сколько им останется? Десять, двадцать лет? Тридцать, в лучшем случае, если он умудрится ничего не натворить. Лиев уверена, что сможет остаться рядом с ним на эти годы. По меркам того, что она уже прожила — мгновение, ну, чуть больше. С ним она улыбается, а этого вполне достаточно. Потом Королева его заберет. Лиев’тель никогда не считала смерть окончанием — она знала, что это лишь начало пути, и не страшилась её, ни для себя, ни для тех, кто был рядом. Но сейчас, впервые за триста пятьдесят лет, она не хочет провожать кого-то за черту. Эгоизм? Да, пожалуй. Бертран всхрапывает чуть громче и переворачивается на бок — их лица оказываются в нескольких дюймах друг от друга. Лиев невольно улыбается, и рука, покоившаяся в коротких седых волосах, опускается на щеку. Он спит крепко, она знает — далеко не первую ночь, отдохнув, она смотрит на его лицо. Она вздыхает и, аккуратно отодвигаясь, садится на постели. Сегодня её не ждут в храме, и они с Бертом договорились прогуляться по парку Азалий. Там всегда находится несколько восторженных юнцов, готовых послушать его истории, а ей нравится зелень и умиротворение в центре шумного города. Там сейчас как раз должны распускаться цветы… За окном шелестит ветер, доносятся скрип телег и окрики прохожих. Над Эмоном занимается рассвет, и город потихоньку оживает (хотя, конечно, здесь никогда не бывает полной тишины). Лиев поднимает с тумбочки книгу и в который раз благодарит за возможность читать, не зажигая лампу; Бертран, при всей глубине сна, просыпается от малейшего огонька, мелькнувшего сквозь закрытые веки. Он, проворчав что-то, не просыпаясь, подкатывается еще ближе к ней и обнимает за талию. Щекотно дышит куда-то под рёбра, прижимает ближе к себе, как будто даже во сне боится, что она исчезнет. И Лиев знает, что, как бы не рассуждала, уже не сможет уйти.