Второй шанс

      Весьма неплохо одетая дама стояла рядом с ним. Это была немного пухленькая женщина лет тридцати, в темно-зелёном платье, из вещей у неё с собой был лишь молитвенник. Впечатление она производила довольно хорошее, лицо не выражало собой чего-то плохого, только любопытство и удовлетворённость жизнью.       — Да, здравствуйте, — Кроули чуть-чуть насторожился, не ожидая, что кто-то заговорит с ним в ближайшие минуты. Обитель Божья ему всегда представлялась тихим местом, где можно уйти в себя.       — Ох, я сяду рядышком? Ты же не против?       «Она жена купца. Несмотря на большие деньги, что каждый день проходят через руки её мужа, аристократами они не будут никогда. Значит, общаться с ней можно проще. Ей не так важны формальности», — подумав об этом, он подвинулся, освобождая место на скамье.       — Ну что вы, конечно.       — Милый брат у вас, хороший работник.       — Спасибо, не зря учили…       — И вправду ведь учили, читать он умеет, писать тоже. Но когда? Вы же странствовали.       — Мы работали когда-то в дворянской семье.       — Прекрасно-прекрасно! А где именно? — она мило улыбнулась, выражая заинтересованность.       «Любопытная… ах ты ж…», — ему уже довелось пожалеть о том, что не ушёл, как только женщина подошла.       — У… Юсфордов. Мы из тех мест.       — А чем не угодили им?       — Да так… мелочи.       — Бедняжки. Ещё кое-что, не хочешь как-нибудь навестить Жака? Думаю, я выкрою минутку. Он выглядит весьма напряжённым, ты его порадуешь. Кошмары ему снятся часто, моим слугам приходится его будить, а то во сне всё кричит и кричит. Дорога так на него повлияла, точно! Не привык он без тебя.       «Какие кошмары, ведь спокойным и довольно весёлым был. Пока с ним ехал, не замечал ничего», — Кроули немного забеспокоился, паренёк не глупый, будет ужасно, если его выгонят однажды за ночное беспокойство.       — Если будет время, я зайду, буду рад.       — Отлично, и ко мне заходи с мужем, мы любим гостей. До свидания!       Даже в церкви до него добрались, и не кто-то случайный, а любопытная дама, ещё не выучившая этикет и приглашающая в свой дом «более низких» по статусу. Не скоро высокородные соседи обратят на неё внимание.       — Нет, заглянуть на огонёк то можно, но лишний раз появляться в доме такой барышни не хочется, слухи быстро разлетаются.       Посетив храм, мужчина пошёл на работу. Отдаться делу целиком было сложно, сонливость и лёгкое волнение сбивали с толку. Один за другим подходили к нему люди, но он даже не вникал в содержание их посланий, как делал это обычно. В этот раз Юсфорд просто записывал, записывал и записывал. Ничего более.       — Доброе утро, молодой человек, — фраза, классическая для одного доброго знакомого, ничего не значила сегодня для Кроули.       — Молодой человек!       — Да, здравствуйте.       — Записывай. Милорд…       «Точно, это же Хасим, Боже, совсем невнимателен сегодня», — мужчина обратил больше внимания на этого посетителя.       — Что-то ты совсем унылый!       — Да так, сны плохие. С кем не бывает.       — Жаль… то же самое было когда-то, уж и вспомнить не смогу. Может помочь чем-то? Мой отвар хорошо помогает.       — Ну что вы.       — А я говорю…       — Не стоит, правда.       После непродолжительного сопротивления старичок всё-таки оставил в покое бывшего тамплиера. За это время сзади скопилась небольшая очередь. Очевидно, никому из них не пришёлся по душе этот диалог.

***

      После рабочей недели, в воскресенье, Юсфорд решился заглянуть к господам Хиггинс. Дама сама позвала его, поэтому никаких проблем не должно было возникнуть.       Они теперь казались весьма неплохими людьми, которым, однако, уже начали капать на мозг деньги. Нарочно будто они пытались продемонстрировать своё состояние. То тут, то там стояли новые вещи. Как можно более дорогие. И это ведь не основная часть их дома, а крыло для слуг.       «Что ж… может, она не такая уж простушка, могла и специально позвать, чтобы я потом разболтал, какие чудеса видел», — кто знает, может и имелись у неё большие пороки.       Пока служанка вела его в нужную сторону, Кроули успел выспросить немного информации про этих людей. Госпожа, впрочем, как и господин, были созданиями болтливыми, поэтому растрепали факты своей биографии уже многим. Они оба происходили из бедной деревушки, жили в соседних домах. Но в итоге Уолл Хиггинс занялся ремеслом, сумел накопить денег и выкупил несчастную любимую девушку из рук тиранов-родителей. А дальше и небо стало голубее, и торговля расширилась, теперь он продавал не только своё, но и чужое, получая за выгодные сделки проценты.       Так они и дошли до комнаты, где жили Жак с соседом. Было весьма поздно, однако те не спали. Парня, жившего с ним, попросили выйти на минутку, чтобы они могли поговорить.       "Братья" обменялись дежурными фразами, после чего Кроули перешёл к основному.       — Тебя мучают сновидения? Ты же понимаешь, что если все будет так продолжаться, тебя могут выгнать, посчитав сумасшедшим? Мы хоть и не близкие знакомые, однако будет хорошо, если ты поведаешь мне причину хоть отдалённо, — он сказал всё прямолинейно.       — А чего таить, — Жак напрягся, но продолжил, — за семью волнуюсь. Они там, на юге страны, пока я не присылал деньги, еле держались… средств не хватает. Отец долги выплачивает, что говорить о комфорте. Сестре вон скоро замуж пора, а приданного кот наплакал. Кто ж ее возьмёт? Пока служил в доме того богача, получал неплохие деньги, самому много не надо было, тратил чуть-чуть, остальное – им. А как сбежал, так понял, что плохо им будет. Послал им письмо, как добрался, папа читать умеет. Но ответ не скоро придёт.       — Нелегко это все, да… Рассказать ты никому не можешь, легенду поломаешь. Даже не знаю, как помочь.       Они немного посидели, после чего Кроули решил удалиться. Пока возвращался к выходу, его перехватил другой слуга. Как стало понятно через минуту, хозяева настойчиво приглашали гостя в трапезную. Естественно, опции отказа не было. Господа радушно общались с Кроули. Он не мог не вызывать их интереса, ведь странствовал и много где побывал… Уолл пускай и стал богатеем, но времени на поездку куда-либо у него не было, поэтому он порой посылал свою жену, Серен, прогуляться по городу, чтобы та выцепила странствующих торговцев и других диковинных людей. Её милое, хоть и немного замученное былой суровой жизнью лицо, привлекало народ.       — Да у вас кого только не бывает! — кубок неплохого вина расслабил мужчину в разумных пределах, ему стало проще общаться.       — Верно, да и если ты присмотришься, у нас многие новые слуги из разных городов.       — Уолл даже отвёл им отдельное крыло, как ты заметил. Ну и пусть нас те дворяне осуждают. Говорят, наверное, будто мы дикари, — она засмеялась по-доброму, давая понять, что вовсе не злиться на тех людей. — Нам нужно много слуг, а размещать их в сараях, чтобы они нас ненавидели, мы не хотим. Мы же сами жили небогато раньше. Если бы меня не спас этот хороший человек, то сгнила бы я в холодном домишке своего отца.       Беседа выдалась на удивление приятной, тревога ушла полностью, когда Хиггинсы рассказали, как добились повышения статуса. Как можно было беспокоиться из-за них? О себе Юсфорд старался молчать, ведь запомнить за раз все новые детали легенды было бы сложно. Если его просили поведать о дальних городах и даже странах, он обрывисто сообщал им информацию, накопленную за 800 лет.       Наступила поздняя ночь, хозяева попрощались с гостем. Как и обычно, мужчина повторил вечерний ритуал, добравшись до дома: снял верхнюю одежду, закрыл дверь, проверил засов несколько раз и зашторил окно.       Последующие дни он видел все те же кошмары, что отпечатывались в голове надолго. Ходя по улицам, ему мерещились силуэты одного вампира, в переулках был слышен его смех, а когда непроглядное серое небо обрушивало дождь на Норд-Сэм, в его каплях ощущался запах подвалов особняка седьмого. Все напоминало о Фериде. Юсфорд метался между тревогой и страхом, сменяемой спокойствием.       «Недавно все было вполне хорошо, но вот опять, это же бред, бред!» — мания преследования? Кроули бы назвал творящееся так.       На работе, приносившей неплохие деньги, все было нормально в последние две недели. Правда Хасим рьяно пытался помочь, то и дело давал советы, пытался принести целебные травы. В какой-то степени, это было мило… Сослуживцы писаря общались с Кроули, но вежливо не вдавались в подробности, видели, что все равно не расскажет. Старик Аль-Хадад же не заботился о правилах приличия, вроде этих, потому беспокоился о самочувствии «друга», как стал потом называть его.

***

      В середине третьей недели после переезда, когда смеркалось, на центральную площадь посыпались люди. Они наперебой галдели, ругались, желая заполучить место в первом ряду, у "сцены". Кого-то собирались пороть, причём сильно, чьи-то слуги распространили об этом слух.       Волнения были слышны даже на почте. Естественно, все под шумок, пока начальник не заметил, побежали смотреть. И Кроули уговорили. Ему не требовалось подходить близко к месту действия. Внушительный рост позволял ему стоять сзади.       Редко он был свидетелем подобного...