Второй шанс

      «Один месяц», — только зайдя в свою старую спальню, мужчина принялся прокручивать раз за разом два слова, всё больше убеждаясь, что 31 день – ничтожно мало. Сколько он потратил на дорогу до Ротерема? Почти 4 дня! Два из них он провёл в повозке, потом пару часов спал и полтора дня шёл и шёл…       — Выходит, у меня чуть меньше 28 дней, — он присел на высокую кровать, та жалобно скрипнула и вторила Юсфорду при каждом движении, — никогда не поверю, что все эти годы комнату не использовали. Так неужели эту полуживую мебель нельзя было заменить? Если просто протирать её каждый день, она не превратится в новую.       Сундуки, стол, стулья, ставни, фрески – это всё было изношенным. Конечно же, бывшего и нынешнего хозяина комнаты заинтересовало содержимое массивных ящиков и маленьких ларчиков, тот не помнил, что в них лежало. Открыв каждый из них, он не обнаружил ничего.       — Правду говорят, дом без жителей гибнет быстрее…       Тук-тук       Раздался стук в дверь, оставшийся незамеченным. Тогда посетитель постучал громче и нетерпеливее.       — Кроули, черт возьми, открой, — послышался достаточно молодой голос, хотя человек, имевший его, был явно старше.       — Входи уже, Дарэль. Твой стук раздражает.       Порог пересёк высокий русый мужчина, возраст на котором не сказывался вовсе. Возможно, всё из-за того, что его не нагружали так сильно работой, как старшего брата и всегда требовали меньше. В юности, впрочем, ситуация разнилась с сегодняшней.       — Я хотел спросить, почему ты вернулся лишь сейчас?       — Не мог больше выносить своих преследователей из ордена. Так они и норовили меня поймать, связав обязательствами, мне не нужными, — Кроули тактично умолчал о том, что кошелёк у него был более чем пуст, а по пятам шёл сумасбродный вампир.       — Почему же тебе тягостны те обязательства? Ведь ты бы поднялся выше по карьерной лестнице, смог бы не боясь вдоволь наслаждаться благами мира…       — Узнаю тебя прежнего, я наконец выкопал твоё лицо из глубин памяти… если твоя вечно довольная физиономия знает толк лишь в праздности, то не значит, что все такие.       Нить разговора оборвалась так же, как и в кабинете покойного отца. Однако благодаря усилиям Дарэля, связавшего в узел два разорванных конца, диалог, в целом интересовавший одну сторону больше, чем другую, продолжился (к счастью или сожалению). До этого не проявлявший никакого любопытства к младшему родственнику, мужчина выглядел для Кроули не очень естественно, но фальши в его репликах не чувствовалось. Мог ли он так поменяться? Рассказы про перемирие родных не редкость.       — Хотя мы и относимся настороженно к тебе, но единогласно хотим, чтобы ты влился обратно в семью. Мы все многое пережили.       — Это всё, конечно, прекрасно, но если вы все так хотите со мной поладить, то почему вернули в эту полуразвалившуюся комнату? — при всем желании окунуться в омут слов Дарэля и поверить в искренность, выработанное за столетия чутье, сохранившееся на задворках сознания и медленно ускользающее в небытие, советовало придавать значение мелочам.       Ферид, выходит, всё-таки научил чему-то обращённого им вампира, желая подогнать того под свой уровень… особенно хорошо у него получилось обратить внимание «друга» на простые истины, которые до этого не занимали голову тамплиера в виду активного жизненного пути: битв, ранений, изгнания из семьи.       — Нынче везде так, нам пришлось многое отдать, когда странные люди, скрывающие лица, пришли по завещанию отца. Им причиталась треть имущества. Невыносимо было смотреть, как богатства нашего рода, накопленные за несколько веков, так просто и неаккуратно покидали нашу собственность. И черта с два ты откажешь… Амадеус сопротивлялся, и… ты сам видишь, в каком он состоянии. Кое-как получилось оправиться.       — И не пытались оспорить «завещание»?       — Оно было написано ещё давно, когда тебя отослали. Отец был в здравом уме, совершенно здоров!       Братья распрощались, смущённо поблагодарив друг друга за беседу. До конца дня Юсфорд копался в собственной голове, ища ответ на поставленную перед ним задачу: как относиться к родственникам, стоит ли прислушаться к ним или сделать вид, что плохо расслышал и ничего не понял?       «Если пройдёт месяц, в результате которого я не то что не избегу участи вампира, но и не пойму, как отец замешан во всей этой каше из загадок и недомолвок, — он взглянул на стены, с которых осыпались постепенно красочные фрески, — то что скажу им?»       Хотя они почти и не были близки, но одна кровь напоминала о себе. Так или иначе, они все равно будут в шоке от второго потрясения, когда его заберут. Теперь уже навсегда.       — Выходит, у меня всего лишь около 28 дней. Завтра утром 27. Это последняя игра, Ферид? Ты подозреваешь, что я не спасусь. Что ещё ты хочешь мне показать?       «Если в настоящем нет ответа, а в будущего уже не существует, значит, стоит заглянуть в прошлое. Когда же всё на самом деле началось?» — он прикрыл глаза, отправившись в далёкое детство, с поры которого минуло 800 лет, но сейчас оно было так близко.

***

Начало июля 1201 года, Ротерем

      Через полгода Кроули Юсфорду должно было исполниться девять лет. Родители никогда не спрашивали, что бы он хотел получить на День рождения или другие праздники, но няня Лотти всегда интересовалась его пожеланиями. В День рождения она дарила ему милый небольшой подарок, копя деньги полгода, а на другие торжества водила его на ярмарки. Вот и в этом году девушка должна была задать обычный вопрос: «Юный господин, куда бы вы хотели сходить на Лугнассад?»       Этот праздник урожая отмечался в Англии 1 августа, и хотя считался языческим, активно и ярко праздновался по всей стране. Никакие распоряжения церкви не могли повлиять на желание народа веселиться.       Проблема заключалась в том, что как только ребёнок напоминал о предстоящем через месяц мероприятии, няня переводила тему и старалась не говорить об этом. Возможно, родители юного дворянина наложили запрет на эту тему...       Мальчик не был желанным ребёнком, мать и отец считали, что двух здоровых сыновей им хватит. Но коль бог послал им на Землю третьего, они молча стиснули зубы и помолились в храме согласно обычаю, поблагодарив Господа. Они так сильно любили двух своих ненаглядных сыночков, что в семейную идиллию не вписывался никто больше. Предрассудки взяли верх над логикой, поэтому с самого детства родители наняли младшему няню, не особо интересуясь его мыслями и чувствами. Иногда они заглядывали к нему, проверяя, не порочит ли он честь рода.       Присцилле явно было не до него, её роль, по её же мнению, давно была предопределена. Женщина то и дело разъезжала по приёмам, принимала гостей, ждала ответов на письма и посылала их сама, управляя, к тому же, хозяйством. Отец проявлял больше любопытства, по своему усмотрению заглядывая в классную комнату мальчика и наблюдая за ним.       В одном родители сходились точно: Кроули считали глупым и непослушным, не показывая его никому. До 5 лет ребёнка редко позволяли вывозить за пределы города. В таких случаях нянечка Лотти особенно усердно упрашивала супругов отпустить мальчика хотя бы на праздник. Именно за месяц ей удавалось уговорить Джошуа и Присциллу.       — А мы поедем куда-нибудь на Лугнассад? — закончив своё задание по истории, мальчишка принялся скакать вокруг девушки.       — Пожалуйста, давайте потом обсудим… — она взяла его за руку, они отправились на обед.       Остальные слуги положительно или нейтрально относились к младшему члену рода, иногда помогая его молодой няне. Так как она старалась улучшить жизнь своего воспитанника, то часто шла на ухищрения, выпрашивая что-либо. В обязанности её ближайших друзей входила забота о расположении духа хозяев. Перед тем как идти к ним с очередной просьбой, Лотти Парсонс просила приятелей наведаться к господам в обязательном порядке, сообщив хорошую новость на любую тему или приготовить ещё более восхитительный завтрак, обед или ужин. Взамен она в городе покупала сладости или маленькие подарочки, ибо получала большее жалование.       Через час после трапезы отец позвал мальчика к себе, что было прецедентом. Тот не сопротивлялся и заверил няню, что все будет хорошо.       — Не беспокойся, наверняка он просто хочет спросить у меня какой-нибудь урок, но так устал, что не захотел прийти ко мне на занятие, как делает это обычно, — он слегка кивнул, как бы говоря ей не волноваться и идти по своим делам.       Провожаемый взглядом, Кроули зашёл в кабинет, а Парсонс тихо засеменила к комнатам слуг.       — Вы меня звали, папа?       — Встань передо мной, — мужчина перевёл грозный взгляд на сына. — А теперь отвечай… начиная с семи лет ты посещаешь церковь вместе с братьями, матерью и мной. Что тебе там нравится?       — О! там так красиво! Витражи меня… — он на секунду запнулся, подбирая слово, — завораживают, они такие разноцветные и яркие. Сколько смотрю на них, они не надоедают мне.       — Что ещё?       —Ну…       — Как тебе проповеди? Раньше тебе не доводилось слушать их, кроме слов твоего наставника, конечно же…       — Они тоже прекрасные.       — Можешь ли ты подобрать более точное слово?       — Красивые. Они красивые.       Тут отец не на шутку разозлился, начав множество раз повторять слово «красивые». Даже не особо разбираясь в людях, Кроули понял, что сделал что-то не так. Выслушивая браваду о том, что он зациклен на обыкновенной красоте и не понимает истинного смысла вещей, ребёнок извинялся не ясно за что.       — Уходи, брысь!       Маленький Юсфорд засверкал пятками, убегая в миниатюрный потайной садик их особняка, где всегда мог побыть один.

***

      «Надо же, воспоминания такие поразительно яркие. Это все из-за того, что я снова стал человеком и моё прошлое сильно приблизилось ко мне?» — задал риторический вопрос Кроули, закрывая ставни, ведь на улице уже темнело.       Чуть-чуть постояв у окна, он всё-таки приоткрыл ставню, дабы взглянуть на луну, показавшуюся ему такой притягательной. Мужчина и не подозревал, что прямо сейчас его старинный друг скрашивал свой досуг любованием на тот же объект. Они смогут увидеться только через месяц, который для вампира обещал быть долгим и бесконечным.