Второй шанс

      Кроули обыскивал всё подземелье сверху донизу до тех пор, пока не отметил для себя полезные свитки. Он разложил их на хлипком пыльном столе.       — Итого… я нашёл отчёты, религиозные тексты, копию нашего семейного древа, упоминание некого тайного ордена и биографию некоторых его членов. Первых трёх кандидатов мы отметаем, — он смёл в охапку замученные жизнью свитки и небрежно кинул их на одну из полок.       На доисторическом столике осталось около 10 документов. Ирония судьбы заключалась в том, что люди, бросившие данный подвал на съедение времени, грязи и сырости, не использовали для хранения информации книги. Они были невероятно дорогим удовольствием в 13 веке, а значит, посвящённые либо вынесли все фолианты и гремуары, либо изначально не считали этот особняк надёжным местом, потому то и не заполняли полки чем-то секретным. В случае потери помещения, что в итоге и их и настигло, ничего ценного не пропало бы.       — Судя по под завязку забитым полкам, истиной является второе… — Юсфорд приступил к проверке артефактов, первым делом развернув пергамент, перевязанный верёвкой с зелёной печатью. Мужчина уже сто раз поблагодарил судьбу за чудеснейшее дарование в виде перчаток, они как раз были на нём в переулке, куда он попал из 2020 года. С тех пор он всегда таскал их с собой, словно реликвию, не зная даже, почему так бережёт этот кожаный предмет гардероба. Оказалось, высшие силы предвидели, что придётся копаться в заплесневевшей размокшей бумаге.       Разочарование постигло Кроули быстро, всё самое интересное стало за годы нечитаемыми расплывшимися пятнами, разобрать удалось лишь какое-то название и краткую информацию про одного члена ордена.       — Sectatores Dei – «Последователи Бога» с латыни. Да вы скромны, как монахи! И почерк у вас… чудовищный, — надпись была до того убогой, что письмена многих школьников из самых разных эпох показались бы их родителям фресками Микеланджело, увидь они этот ужас. — Всегда думал, что в средневековье хоть немного заморачивались над красотой букв, видимо, я родился в неправильном средневековье 828 лет назад. Коль считать все прожитые годы...       Вторая надпись запечатлела имя «Верджил», фамилию «Янкей» и город.       — Знакомые господа, тяжело забыть эту фамилию, а вот имя ни о чём не говорит, — перед глазами проплыли давние образы. Маленького мальчика заставляли наизусть зубрить всех знатных соседей и не только.       Бывший тамплиер напоследок прошёлся по скрытому от посторонних глаз подземелью и решил наконец вернуться домой. Там его ожидал горячий ужин, здоровый сон и банные процедуры, от которых он бы точно не отказался. Но при выходе на поверхность Кроули ожидал неприятный сюрприз – дождь. Проливной, промозглый и с порывами ветра.       Позволив себе ругательства, Юсфорд обратился за помощью к своей памяти, она и помогла ему по размытым частично дорогам добежать до ближайшего перекрёстка, где добрый старик подобрал «несчастного промокшего путника» за несколько символических пенсов. Грязь лилась с него ручьём, вследствие чего он ехал сзади, прижав ноги к груди, чтобы поместиться.       — И на том спасибо…       Кроули не верилось после долгих странствий, что когда-то он был богат и скрашивал участь вампира роскошью и блеском. В первые 50 лет его постоянного нахождения с Феридом он напрочь отказывался от мирских лишних благ в виде стульчиков из тёмного дуба, гобеленов, расшитых золотыми нитями и других премудростей. Новорождённый вампир был ещё привязан к человеческой жизни и не хотел продавать оставшиеся её осколочки ни за какую мебель и предметы искусства, но всё изменилось за многовековое общение с Батори. Извращённая чем только можно натура, являющаяся воплощением пороков и грехов, Дьявол во плоти, утянула за собой и благочестивого друга. С его позволения, естественно. Он и не сильно противился соблазнам. В конце концов, Юсфорд обзавёлся и стульчиками, и гобеленами, и остальным. Просто потому что мог… Они не вызывали у него такого же восторга, как у Ферида, который изначально рос в излишнем достатке и походил на вампира ещё при жизни. Человек в принце окончательно умер сразу после убийства родителей.       У всех кровопийц имелась знаменитая в узких кругах схожесть с сороками. Ночные чудовища собирали всё блестящее и красивое, купаясь после первых же 200 лет существования в неслыханной роскоши. У более бедных прослоек тоже всё ломилось от безделушек, но иных, они просто собирали всё симпатичное, к чему могли прикоснуться. Никогда никто из людей не задумывался, почему на окнах в Сангвинеме у вампиров-дворян всегда стояли побрякушки разного рода, а у аристократов встречались цветы. Стражники, находившиеся совсем внизу иерархии, и те стремились служить во дворцах знати. Всё объяснялось проще: неимоверной тягой к роскоши.       «Мы, — Кроули осёкся, — они лишаются богатства и красок жизни, пытаясь скрыть страдания тонной золота», — бывший вампир и сам поддался в своё время этой тяге.       Небо тем временем продолжало лить слёзы на землю, наводя мужчину ещё на одно сравнение. Давным-давно он ехал в чудной повозке вместе с одним безумцем-аристократом – Феридом Батори. В ней хотя и было немного некомфортно из-за навязчивого внимания болтливого монстра, сидевшего напротив, но всё же было сухо, чисто и тепло. Сейчас же открытая телега насовсем выветривала всё хорошее, заставляя зубы стучать, а тело дрожать в попытке согреться.       «Дед-крестьянин то бессмертный… сидит и с довольным видом едет, а я, будучи явно в лучшей форме, предательски трясусь от макушки до кончиков пальцев», — Кроули мог бы произнести про себя эту фразу с восклицанием, но ему до того хотелось спать, что он, сжавшись в комочек, отправился в царство Морфея, невзирая на обстоятельства.

***

Конец июля 1201 года, Ротерем

      Утреннее солнце в этот раз не смогло пробиться сквозь тучи, оставив бренную землю без тепла. Август стремительно приближался, а значит, температура начинала потихоньку опускаться с каждым днём. Туманный Альбион оправдывал сполна своё название, затмевая восходящее солнце бледной пеленой, как будто мешая ему будить спящие земли. Облака и дьявольская дымка не оставляли светилу и шанса.       Кроули наблюдал за раскинувшимися пейзажами окрестностей. Ему жутко хотелось спать, но если отец велел ему подняться в 5 утра, то так тому и быть. Мальчика смутило столь раннее пробуждение, в купе с торопливостью слуг и постоянно его опекающей Лотти, новое утро несло в себе точно нехорошее предзнаменование.       Впервые за несколько лет мать сама поправляла его незамысловатую одежду, оставляя высокого не по годам ребёнка в изумлении.       «Брат сказал мне готовиться к чему-то. Это… оно? Но что? Возможно, меня будут ещё строже и усерднее учить?» — он сел на принесённый служанкой стул в ожидании непонятного события, где-то в груди закололо.       — Кроули, — мать выпрямилась, величественно подняла голову и подошла к мужу.       — Тебе стоит молчать в ближайшее время, будь покладистым, — папа нарочито холодно отчеканил предложение.       Далее стульчик унесли и наступили несколько минут тишины: одна, две, три, четыре, пять, шесть…       — Стой смирно.       Послышался топот копыт, сначала глухой, потом более звонкий. Стремительно вынырнули из зелёной заросли кустов три лошади: бурая, вороная и гнедая.       — Ах… — мальчик затаил дыхании, не в силах вымолвить не слова, его то ли поразила торжественная, но в то же время и простая красота зрелища, то ли напугала, заставив кровь остыть в жилах.       Верхом на прекрасных конях сидело столько же рыцарей в переливающейся кольчуге. Поверх были надеты котты с красным горящим крестом и плащи. На головах их не красовалось шлемов и у Юсфорда появилась возможность рассмотреть их лица. Выразительные. Смелые. Строгие. С яркими глазами.       Процессия остановилась перед лестницей дома, Кроули и не предал внимания рукам родителей, болезненно сжавшим его плечи. Самый крепкий рыцарь со светлыми волосами слез с лошади, подойдя к семье.       — Доброе утро, господа. Я смотрю, ты уже готов, — он обратился к ребёнку, отчего тот вжался в землю, насколько мог, маскируя дрожащие коленки. — Не бойся так, я ничего тебе не сделаю.       — Да, верно. Ну, милый, прощай.       — Что?... — Младшего тихо подтолкнули вперёд, передавая фарфоровую статуэтку на попечение рыцарей. — Нет!!       Тот рванул было в сторону, к городу, где он мог бы затеряться, но железные руки мужчин схватили его. Как ни странно сильно, но бережнее, чем родительские. Паренёк начал извиваться, словно змея, пытаясь вырваться из плена.       — А-а-а! Не хочу! Лотти, Ло-о-отти! — она не выходила, сколько бы он не звал.       Мальчишка так отчаянно рвался на свободу, что на его крики прибежал Дарэль, а следом и Амадэус выглянул в окно, нахмурив брови. Через минуту яростного сопротивления Кроули он вышел на улицу в сопровождении Лотти, та была спросонья в одном ночном платье, босая и в чепчике.       — Господин! — девушка порывисто обняла воспитанника, когда его затаскивали на лошадь. Тогда же она вложила в его ледяную руку крестик, снятый с шеи.       — Прошу, забери меня! — полились слёзы.       — Амадэус, ты что творишь, мы просили тебя следить за Дарэлем и этой сумасбродной девкой! Уведи её, она в отвратительном нагом виде! — мать дала старшему затрещину. Приказ женщины начали исполнять и двое братьев подхватили подмышки молоденькую няню.       В тот же час мальчишку уже крепко-накрепко обхватил руками светловолосый рыцарь. Произнеся «но!», он натянул вожжи и кони понеслись галопом прочь от особняка. Далеко. Как можно дальше от родного гнезда, где за восемь с половиной лет Кроули усвоил совершенно разные уроки. Тут запрещалось многое, но была и любимая воспитательница, заменившая маму.       — Кроули, я всегда буду вас любить, удачи вам! Да прибудет Бог с вами в вашей тяжкой судьбе! — дверь особняка за ней закрылась, люди скрылись за чёртовой дверью, разделявшей жизнь на до и после.       Песчаные дорожки поместья сменились пылью обычных дорог городка, а вскоре совсем пропало из виду всё знакомое.       — Крепкий парень, сколько усилий понадобилось, чтобы усадить его, — произнес тамплиер на вороной лошади.       — Не зря его отдают под нашу ответственность.       — Видимо, он ничего не знал, вон как дрожит…       Кроули было настолько обидно, он ощущал себя таким беспомощным, слёзы так иссушили его, что без стеснения его корпус развернулся по направлению к рыцарю и просто прижался к нему.       — Меня зовут Генри. Дорога предстоит дальняя, так что попробуй уснуть.

***

      Кроули старался как можно незаметнее проскользнуть мимо братьев, матери и слуг. Хотелось после 2 дней отсутствия предстать перед ними в опрятной одежде и с чистым телом. Пускай сполна выразят своё недовольство, но не заметят «позорной грязи». Чтобы хоть немного сократить количество пятен на полу, он снял ботфорты и плащ, принявший на себя основной удар. Им же он попытался вытереть волосы, что было, в целом, почти бессмысленно. Сильно промокшая ткань находилась на последнем издыхании и кое-как впитала в себя часть влаги. Оставалось радоваться тому, что после окончания пряток с Феридом Кроули больше не приходилось красить локоны непонятно чем для успокоения свой души… если бы эти ритуалы продолжались, плащ вобрал бы в себя и остатки жуткого красителя. Одно дело – краска из 21 века, другое – её жалкое подобие из 13 столетия.       — Знаешь, у меня возникает к тебе множество вопросов со дня твоего возвращения. Сначала вернулся с туманной для нас целью, после сбежал на 2 дня и снова возвратился, но весь в грязи! Как нам это понимать и как налаживать связь, коль элементарные правила вежливости ты игнорируешь?!       «Ты не кстати... но кражу, видимо, не заметил», — глупо было отрицать, что Юсфорда больше волновала тайна отца, нежели Амадеус, Дарэль и мать. Если бы он не оставил наследие в виде секретов, то конечно же бывший тамплиер ощутил бы неловкость и стыд за свои прогулки.       — Да, помимо вас у меня есть цель, к которой я иду. Вы важны, это бесспорно, но при выборе раскрыть истину или угодить вам, я выберу первое.       — И какая? Ты особенно тщательно анализировал информацию об отце, твои глаза становилось более сосредоточенными. Верно ли утверждение, что ты посещал руины особняка?       — Да… — он вздохнул.       — Но что за бред, зачем тебе чёртова несуществующая правда, если всё предельно ясно?! Папа ненавидел тебя, мать олицетворяла собой полнейшее безразличие, Дарэлю было плевать, мне тоже… почти. Вот религиозный Джошуа и убил трёх зайцев одним махом: тебя в тамплиеры, всё завещанное наследство нам, а ему и супруге ценный покой, — Амадэус приблизился к брату, — «истина» никому не нужна!       — Мне нужна! Последняя фраза показывает наглядно, какие у тебя мотивы: деньги, достоинство рода и покой. А каким путём это всё будет достигнуто, вам всё равно. Маленький мальчик, искажающий ваше единственно правильное понимание веры и высказывающий то, что у него на уме – это идеальный козёл отпущения! На него мы весь груз свалим, пусть он как Сизиф тащит камень в гору! — Юсфорд ощутил внутри себя новый источник сил, захотелось дать ему свободу, высказать накопившееся. Огненным потоком лавы текли слова. — Только всё не так просто, отец меня не просто так отправил на верную смерть на восток. Рассказ матери и архив в подвале того дома подтверждают это.       — Идиот! Дурак! Глупец! — старший схватил Кроули за предплечья, не разрывая контакт их пламенеющих очей. — Я всегда старался не трогать тебя, хотя мать часто пыталась всучить мне плеть в руки, мол, помоги падшему очиститься через боль! Ты не видел, о да! Ты ничего не видел! Сдерживать безумный натиск её слов было сложно, зато Дарэль поддался ему… Родители не били тебя, не хотели мараться, эту работу поручили нам. Мы не считаемся. А Лотти, которая получала всю твою любовь, ибо больше её отдать было некому, а? Кто, заметив, что тебя забирают навсегда, побежал к ней сломя голову, лишь бы успокоить тебя?! Я привёл её, Я! Меня наказали 15 ударами ивовых прутьев, отвратительно! Зато как мне было хорошо потом от осознания, что помог тебе, хоть немного рассчитался за все грехи отца и матери!       — Замолчи.       — Ты…       — Прислушайся, — младший брат стряхнул кисти рук родственника и отодвинулся, — слышишь?.. Прикрываясь вуалью благородства, ты отбеливаешь себя. «Рассчитался за грехи родителей, сдерживал натиск, я старался, я привёл, мне было хорошо», везде я, я, я. Я такой хороший, но меня испортили. Уважай меня за странную помощь, которая ни за что не компенсирует всё остальное. Да, я благодарю за моменты прояснения, но эта мелочь тщеславие не перекроет.       — А… — Иступленная ярость высосала все силы из мужчины, обнажив многолетнюю усталость. — Ты словно вампир, гасишь жизнь одним своим присутствием, это всё т…       — Кто знает, может, я был в прошлой жизни кровососущим монстром? На сегодня всё, я иду мыться, а через 5 дней поеду с вами на приём, про который вы умолчали. Хорошо, что я случайно прознал о нём. Никто из вас меня не остановит, я пойду пешком, коль потребуется. Я раскопаю отгадку в этом мире, где все любят молчать.       После диалога прошло 5 дней, таких долгих и напряжённых. Глава семьи ничего не рассказал про ссору остальным родным, молча зайдя накануне приёма в комнату Кроули и положив парадную одежду на стол. Неужели его железная позиция пала и он сдался под натиском гневных речей? С этими мыслями ликующий Юсфорд отправился на торжество, где его мог поджидать тот самый Верджил Янкей. Он чувствовал, что как никогда близок к тайне своей жизни.