Непарные браслеты

Рики сразу заподозрил неладное: конец четверти, пустой класс, личный разговор. Сону, конечно, всегда был популярным среди учеников, и в теории тема для беседы с ним могла появиться у каждого, но верилось в это с трудом. Тяжесть предчувствия не давала Рики вздохнуть, он никак не мог привести мысли в порядок. Паранойя, не так давно уснувшая чутким неспокойным сном, вновь зашевелилась: люди Босса узнали об их с Сону отношениях и теперь собираются использовать его, как слабое место, как рычаг давления. А он ведь, действительно, не станет сопротивляться, если Сону возьмут в заложники… — Ты чего завис? — пара самых прекрасных на свете глаз уставилась на него почти в упор. — Да, так, — отмахнулся Рики, но привычное для школы ледяное спокойствие изобразить не получилось. — Что такое? — Сону наклонил голову набок и настороженно прищурился. Он хотел взять Рики за руку, но вовремя опомнился и стал теребить рукав своего пиджака. — Тебя что-то явно беспокоит. — Да, я просто… — он не хотел, пугать Сону, не хотел, чтобы его жизнь тоже наполнилась переживаниями за собственную безопасность, поэтому неопределенно повел плечом и выдал максимально мягкое и абстрактное объяснение: — Может тебе не стоит ходить никуда прямо сейчас? Поехали домой, а? Глаза у Сону распахнулись, брови взметнулись вверх — Рики давно влюбился в эту мимику: — Ты что, — он воровато оглянулся по сторонам и еле слышно прошептал, — ревнуешь? — Тебе ответить честно или не очень? — необходимость предупредить о возможной опасности боролась с желанием оградить любимого от постоянного страха. — Милый, — игриво протянул он, и щеки его вспыхнули, — ты правда думаешь, что мне нужен кто-то еще? От такой интонации по спине Рики поползли мурашки. Сону даже дома, вдали от любопытных глаз и ушей, не использовал ласковые обращения, а тут вдруг — в школе… — Да нет, но… — выдохнул он, заметив, что на секунду задержал дыхание. — Это займет всего минутку, ладно? — Сону наклонился к его уху: — А потом мы поедем ко мне домой, закроемся в комнате и будем долго-долго целоваться. Каждая клеточка его тела затрепетала от восторга: ему ужасно нравился такой Сону — до неприличия честный и смелый. Он из последних сил держался, чтобы не прильнуть к вожделенным губам прямо сейчас. А ведь ему еще терпеть минимум полчаса езды на метро! Нервно сглотнув, он сдавленно произнес: — Не делай так. Ты сводишь меня с ума, — внешне он не выглядел взволнованным, но внутри все пылало; Рики почти физически ощущал жар этого пламени. — Знаю, — Сону показал ему свою самую очаровательную улыбку и направился к выходу из класса. Рики тенью последовал за ним. План Сону сработал идеально: обезоруженный его сладкими речами Рики мигом забыл о предстоящем разговоре и возможных последствиях. Теперь он взглядом сверлил дверь, за которой полминуты назад скрылись Сону и Чонвон. Тревога не давала сидеть на месте. Рики мерил шагами коридор, разрабатывая пути отступления в случае нападения людей Босса: они на первом этаже, от подоконника до земли метра два, если удачно приземлиться, можно быстро вскочить на ноги и броситься бежать; бежать они будут к проезжей части, ведь там, во-первых, всегда много людей — стрельбу не откроют, а во-вторых… Рики не успел придумать второй пункт: из закрытого класса послышался тихий скрип — ножка парты проехалась по полу. В другой день он бы не придал этому звуку абсолютно никакого значения, но сегодня это тревожный звонок, сигнал к действию. Рики со всей силы дернул дверь на себя, ожидая, что та окажется запертой, и обомлевший замер на пороге. Чонвон стоял к Сону слишком близко, и их губы… соприкасались. Внутри что-то с грохотом рухнуло. Не помня себя от ярости, он подлетел к однокласснику и ударил его в челюсть. К счастью, даже в таком состоянии он сумел оценить ситуацию и, поняв опасную близость Сону, снизил силу удара вдвое. Этого вполне хватило, чтобы Чонвон пошатнулся и отступил назад. Рики бросил гневный взгляд на возлюбленного, задавая немой вопрос: «Какого черта здесь происходит?!», и, почти не глядя, нанес еще один удар противнику куда-то под ребра — тот закашлялся. — Да ты, — процедил он сквозь зубы и то ли от злости, то ли по привычке ругаться на родном языке, перешел на японский, — жалкий ублюдок! Не смей отбирать его у меня! Не смей вновь лишать меня смысла жизни! Он мой и только мой! — кулаки сами собой врезались в бока и плечи Чонвона. Он потерял контроль. — Все, все, успокойся, — Сону подошел сзади и робко коснулся его плеча. Рики резко обернулся, и его искаженное ненавистью лицо заставило Сону вздрогнуть. До боли знакомый страх в этих карих глазах моментально привел его в чувства: не хватало еще, чтобы его же парень относился к нему с опаской. — Что это было? Почему ты… — он не договорил, почувствовав вдруг невыносимое жжение в груди. — Я тебе все объясню, но чуть позже, — Сону, покосившись, на упавшего на колени одноклассника, мягко взял Рики под руку и отвел в сторону. — Сейчас ты можешь не сдержаться и навредить ему, — к сожалению, он был прав. Рики запустил пальцы в волосы, не понимая, куда выплеснуть оставшуюся агрессию. Казалось, нервы натянулись до предела: еще немного, и он лишится рассудка от ревности, страха, ненависти, стыда… Он знал, что должен извиниться или хотя бы сделать вид, что сожалеет, но эмоции оказались неподвластны: — Не приближайся к нему! — рявкнул Рики, когда Сону сделал шаг в сторону пострадавшего. — И обращаюсь я к вам обоим! Он выволок Сону из класса и только тогда понял, как сильно сжимает тоненькое запястье. — Слушай, — собрался он хоть как-то оправдать свои действия, но не закончил. Сону обвил его шею руками и щекой прижался к груди. Рики почувствовал, как он дрожит: сложно, наверное, искать защиту в объятиях человека, которого боишься. Что же он натворил? Как теперь это исправить? С горечью понимая, что слова его ничем никому не помогут, он покрепче прижал Сону к себе: — Прости меня, — он извинялся перед ним, перед Чонвоном, перед матерью, которой снова придется разбираться с родителями избитого. — Прости, пожалуйста… — Я бы очень хотел сказать, что все в порядке, но это не так. — После такого, — его голос дрожал, — ты больше не захочешь быть со мной? Сону молчал, но торопить его в такой ситуации было бы слишком. Рики готовился к худшему, терпеливо ожидая момента, когда возлюбленный приговорит их любовь к расстрелу. Казалось, время замедлилось или вовсе остановилось. Минута превратилась в вечность. — Пойдем, — наконец, нарушил тишину Сону. — Быстрее. Он привел Рики в туалет, проверил все кабинки на наличие посторонних и заговорил: — Я, честное слово, не знаю, как на это реагировать. Ты только что на моих глазах избил человека и не позволил мне ему помочь! Это чудовищно! И я совру, если скажу, что не напуган. Мне страшно, очень страшно! Но я не могу вот так взять и отказаться от всего, что есть, было и будет между нами, — он подошел почти вплотную и взял лицо Рики в свои руки. — Любимый мой, я прекрасно знаю, какой добрый и чуткий ты на самом деле, но то, что я видел сегодня, заставило меня усомниться и в тебе, и в самом себе. Пожалуйста, Рики, пообещай, что больше никогда мне не придется видеть кровь на твоих кулаках. И прямо сейчас, напомни мне, каким нежным ты умеешь быть, сотри с моих губ его жалкий поцелуй, уничтожь его сотней своих, и я забуду обо всем на свете. Пожалуйста… Рики всего секунду полюбовался дрожащими ресницами на полуприкрытых глазах и подался вперед. По-детски невинные поцелуи постепенно становились все глубже, все активнее. Рики сам не понял, как его руки оказались на талии Сону. Он с жадностью прижимал его к себе, а потом вдруг, поддавшись моменту, переместил поцелуи на светлую кожу шеи. Сону вздрогнул от неожиданности, но противиться не стал. — Я люблю тебя, слышишь? — в состоянии странной эйфории шептал Рики то на японском, то на корейском. — Люблю, люблю, люблю… — И я, милый, чувствую то же самое, — отчего-то тяжело дыша отвечал Сону, — даже больше.