Непарные браслеты

Получив подарок от тайного поклонника, Сону хранил его у себя под кроватью шесть дней. Он не сказал Рики о злосчастной коробочке сразу и теперь не мог выбрать подходящий момент. С одной стороны, сообщить любимому человеку о другом обожателе нужно, ведь любые крепкие отношения строятся на правде и доверии. А с другой — неясно, как Рики отреагирует на эту новость: вдруг его ревность вспыхивает так же быстро, как агрессия в сторону обидчика? В таком случае, личность автора письма может открыться не только одноклассникам, но и всей школе, включая учителей и родителей бедного мальчика. Может, не такой он уж и бедный, конечно, однако, судя по содержанию послания, ему так и не удалось хоть кому-то раскрыть свою ориентацию. Жить в постоянном напряжении под давлением общества и собственных мыслей крайне трудно, поэтому Сону не хотелось усугублять ситуацию и даже косвенно участвовать в раскрытии «страшной правды». Он планировал разглядеть на ком-нибудь крохотную половинку сердечка в первый же день и как-нибудь очень мягко сообщить этому загадочному парню о невозможности их романтической связи; только вот поиски ни к чему не привели: ни один из тех одноклассников, которых он подозревал, не надел украшение. Сону был в замешательстве. Что случилось? Этот человек передумал? Может испугался возможных последствий и сдался? Скрипя сердцем, он решил, что пустить все на самотек будет самым верным решением. Рики приходил в его дом почти ежедневно, и каждый чертов день они в обнимку лежали на кровати, под которой в темноте и пыли хранились искренние и безнадежные чувства другого парня. — Я стал слишком навязчивым? — спросил Рики, когда Сону в очередной раз увернулся от поцелуя. — Нет, — помотал он головой, — дело не в этом. Мне до дрожи в коленках нравится с тобой целоваться, и была б моя воля, я бы вообще никогда не прекращал этим заниматься, но есть кое-что, что не дает мне покоя. Рики с тревогой посмотрел в его глаза и взял за руку, сцепив их пальцы в крепкий замок: — Расскажи мне, и я сделаю все, чтобы это исправить. — Теперь я еще сильнее чувствую себя виноватым, — жалобно протянул Сону и, высвободив руку, полез под кровать. — Пообещай мне, что информация об этом не распространится дальше этой комнаты и ты примешь ее без негатива в чью-либо сторону. — Ты меня пугаешь, — признался Рики, внимательно наблюдая за пальцами, ловко развязывающими кривой бантик. — Почему меня должна разозлить какая-то коробка? — Не коробка, а ее содержимое, — буркнул Сону и протянул Рики помятое письмо. — Мне анонимно признались в любви, и теперь я не знаю, что делать и как себя вести. С каждой прочитанной строчкой лицо Рики становилось все более мрачным. Прошла мучительно долгая минута, прежде чем он оторвал взгляд от листочка и слишком строго спросил: — Ты хоть раз думал о том, чтобы расстаться со мной ради этого парня? — поразительная прямота окончательно выбила Сону из колеи. — Нет, конечно! Я даже не знаю, кто он и как выглядит. — То есть, если бы он сразу открыл тебе свою личность, ты бы еще подумал? — выражение его лица смягчилось, но пока не достигло уровня абсолютного спокойствия. — Да нет же! Я не так выразился, — его брови взметнулись вверх от беспомощности. — Мне не интересен никто, кроме тебя. Рики вдруг сгреб его в охапку и ловким движением уложил на кровать, оказавшись сверху. Теперь он всем телом вжимал Сону в матрас, и тяжесть его была до головокружения приятной. Сону, поддавшись моменту, руками обвил его шею и потянулся к губам, вкус которых окончательно бы свел его с ума. — Постой, — на этот раз Рики уклонился от поцелуя, и Сону поморщился от жгучей досады. — Мы не договорили. — Прости, что не рассказал обо всем сразу. Мне казалось, я не имею права раскрывать кому-то тайну этого человека. Он доверил мне самое сокровенное, поделился тем, что скрывал от всего мира… Но вместе с этим я чувствовал вину за то, что не могу быть полностью честным с тобой. — Я не смог бы злиться на тебя, даже если б очень хотел, — наконец, улыбнулся Рики. — А этого парня я всецело понимаю. Я ведь и сам люблю тебя, Ким Сону. — Тогда поцелуй меня. Скорее. Рики нарочно медлил, желая, видимо, подразнить возлюбленного. Он положил ладонь на щеку Сону, большим пальцем провел по его нижней губе, чуть оттягивая ее вниз, и посмотрел в его глаза. В этом взгляде Сону видел только нежность, трепет и любовь. Но куда же они делись сейчас? Почему его милый, по-детски тактильный и очень ласковый Рики беспощадно колотит одноклассника? У Сону перехватило дыхание: он снова видит перед собой ужасного Якудзу, который держит в страхе всю школу; склизкий ужас снова пробирается под кожу, сковывая движения; кажется, будто на месте Чонвона он сам, будто это в его ребра врезаются плотно сжатые кулаки… Сону понадобилось несколько секунд, чтобы прийти в себя. Он дрожащей рукой коснулся плеча Якудзы. Тот резко обернулся, и глаза его сверкнули яростью. Сону не помнил, что делал, и что говорил после этого. В его памяти отпечатался только громкий голос, кричащий на него и на Чонвона. Опомнился он только в коридоре, когда Якудза выпустил его руку из своей железной хватки. В напуганном мальчике перед собой Сону, наконец, узнал своего Рики, своего любимого Рики, в душе которого беспрестанно бушует ураган из тоски, безысходности и тревоги за собственную жизнь. Он прижался к его крепкой груди и услышал бешеное сердцебиение. Сону знал, что ему сейчас очень больно, и сам чувствовал эту боль. Пелена ярости сошла, и, чтобы справиться с осознанием реальности, Рики необходима поддержка. Они долго прижимались друг к другу, пытаясь успокоиться. Мысли в голове путались, поэтому Сону потребовалось время, чтобы ответить на вопрос любимого о расставании. Вернее, ответ он знал сразу: «ни за что», однако оставить вспышку агрессии без внимания было нельзя. Когда они скрылись от любопытных глаз и ушей, Сону высказал Рики все, что было у него на уме. С каждым словом неловкий поцелуй Чонвона на губах начинал гореть все сильнее, все жарче. Когда жжение это стало совсем невыносимым, Сону подался вперед, сократив расстояние между собой и Рики до нескольких сантиметров, и будто бы в странной агонии прошептал: — И прямо сейчас, напомни мне, каким нежным ты умеешь быть, сотри с моих губ его жалкий поцелуй, уничтожь его сотней своих, и я забуду обо всем на свете. Пожалуйста… Рики еще никогда не целовал его так робко, никогда его сильные руки не обхватывали талию Сону так бережно. На языке чувствовалась привычная сладость, смешанная с чем-то горьковато-терпким. Это был вкус надежды. На счастье, на будущее, на любовь. Рики тонул в переживаниях, и раз Сону решился стать его спасательным кругом, он будет с любимым до конца. Не важно, каким будет их конец, главное, чтоб в жизни Рики все наладилось. Поцелуи постепенно становились смелее, кровь в венах закипала от удовольствия и возбуждения. Влажные губы коснулись шеи, и Сону вздрогнул — он даже не догадывался, насколько это приятно. Голова, действительно опустела, разум охватил полупрозрачный туман, лишь изредка пропускающий короткие фразы. «Я люблю тебя». «Хочу еще». «Не останавливайся». Рики отстранился и, тяжело дыша, уткнулся Сону в плечо: — Стой. Мы в школе. Нам нельзя… — выдал он фразу кусками: видимо, в его голове тоже царил полнейший беспорядок. — Тогда пойдем ко мне? — интонация получилась скорее утвердительной. — Ты еще помнишь о своем обещании, верно? — губы Рики растянулись в нахальной ухмылке. — Если ты не заметил, я уже начал его исполнять, — тоже улыбнулся Сону и взял любимого за руку. — Идем скорее. Они прошли к лестнице мимо кабинета, в котором оставили Чонвона. Рики застыл у закрытой двери и в отчаянии посмотрел на Сону. Тот мигом прочел немой вопрос в его глазах и неуверенно кивнул. В классе было пусто. О потасовке свидетельствовали лишь сдвинутые парты. Рики в исступлении огляделся по сторонам, а потом вдруг присел на корточки и схватился за голову. Он не боялся очередного выговора или вызова к директору, а глубоко жалел о содеянном. Сону был уверен в этом на сто процентов, но все равно, опускаясь рядом, чтобы утешить, боялся вновь встретиться взглядом с Якудзой.