Непарные браслеты

Чонвон почти уснул под звуки динамиков, объявляющих прибытие и отбывание поездов, когда его тихонько потрясли за плечо. Он вздрогнул, выпрямился и, широко раскрыв глаза, уставился на низенькую пожилую женщину. На ней была форма работника вокзала — наверняка продает билеты. — У тебя все в порядке? — спросила она, сложив руки в замок. — Да, — кивнул он, но по выражению лица собеседницы понял, что вложил в ответ недостаточно уверенности. — Ты ждешь свой поезд? — снова мягкая интонация, но на этот раз с оттенком укора. — Да, он вот-вот должен приехать, — то ли он был не в том состоянии, то ли просто не умел врать. — В таком случае, где же твой билет? — старушка покачала головой и, не дождавшись, пока, Чонвон что-нибудь придумает, с нажимом проговорила: — Ты ведь говоришь мне неправду, верно? Он молчал, словно маленький ребенок, которого отчитывают за шалость. — Твой внешний вид говорит о многом. Ты сбежал из дома? У тебя проблемы в семье? — Поссорился с родителями, — подтвердил Чонвон, решив, что на сочинение хоть какой-нибудь легенды у него просто нет сил. — Мы можем позвонить в полицию или в органы опеки, — ловкий прием, заставляющий выбирать меньшее из двух зол. — Никуда звонить не надо, все не настолько серьезно, — устало проговорил он. — Но чем я вам здесь мешаю? — Ты не мешаешь, но, думаю, намного лучше будет, если прямо сейчас вернешься домой. Твои родители, наверное, уже места себе не находят. — То есть переночевать мне здесь нельзя? — не унимался Чонвон. — Послушай меня, — начала она, но не закончила. К ним приблизился хмурый охранник, походка которого напоминала походку отчима. «Тоже военный?» — подумал Чонвон и шумно вдохнул, пытаясь унять ускорившееся вдруг сердцебиение: даже малейшее сходство человека с Мистером Чоном вызывало панику. — Хватит с ним церемониться, — прогремел его бас над самым ухом, и Чонвона сковал дикий ужас: отчим слишком часто использовал эту фразу. — Нечего тут сидеть ночами. Старушка попыталась возразить, но Чонвон не вытерпел липких объятий страха и, в спешке даже не попрощавшись, вышел на улицу. Он жадно хватал ртом воздух, которого так не хватало последнюю минуту. Теперь его пугали не ассоциации с отчимом, а собственная реакция на них. Нет, ему точно нельзя домой. Но куда же тогда? Идти к друзьям посреди ночи — не вариант. Их родители обязательно поднимут шумиху, сообщат в школу и, конечно, начнут расспрашивать о причинах конфликта. А ни он сам, ни окружающие пока не готовы ко второй попытке каминг-аута — слишком уж много боли принесла первая. Бесцельно побродив по пустым улицам, Чонвон решил попытать счастье на другом вокзале. Идти было далеко, но если там ему позволят остаться хоть ненадолго и согреться — неважно, сколько времени займет дорога. Он не знал точный маршрут и шел по памяти: тратить драгоценные проценты зарядки на почти разрядившемся телефоне — слишком большая роскошь. Людей вокруг почти не было, лишь машины на огромной скорости изредка проезжали мимо. Чонвон чувствовал, что остался в совсем один в этом мире, как в прямом, так и в переносном значении. Изредка жалкая надежда заставляла его проверять пропущенные вызовы, но на экране блокировки стабильно высвечивалось только время, уже перевалившее за полночь. В очередной раз с горечью оторвав взгляд от мобильника, Чонвон огляделся по сторонам и понял, что уже бывал в этом месте. Где-то здесь, совсем рядом, живет Джей. Только вот, вспомнит ли он своего случайного собутыльника спустя столько времени? Согласится ли помочь? Чонвон отыскал нужный дом, но войти в подъезд так и не попытался. Звонить людям в домофоны посреди ночи — ужасная затея, хотя и искать помощи у человека, с которым виделся лишь раз — не лучше. Он стоял под окнами многоэтажки, вглядываясь в немногочисленные светящиеся квадратики. Вот бы Джей выглянул в окно и узнал его совершенно чудесным образом! Вот бы он спустился и заключил его с свои теплые объятия… От мыслей о тепле стало, кажется, еще холоднее. А может быть, просто поднялся сильный ветер и пошел снег?.. Чонвон не понимал, почему, не чувствуя окоченевших ног и с трудом сгибая пальцы, он еще не несся со всех ног хоть куда-нибудь, хоть в какое-то теплое место. Его трясло от холода, но физически ощутимый холод был несравним с болью от толстой ледяной корки, сковавшей душу и сердце. Хотелось взвыть от отчаяния, упасть на землю и просто ждать своей долгой и мучительной смерти. А зачем жить, если все отвернулись? Зачем жить, если никто и никогда тебя не полюбит? Зачем страдать от одиночества долгие годы, если можно закончить все прямо сейчас? От жутких мыслей его отвлек звук домофона и протяжный скрип подъездной двери. Чонвон машинально шагнул в ту сторону, и выходящий человек мотнул ему головой, придерживая дверь. Не воспользоваться таким шансом было бы непростительно. Он вошел в помещение и без промедлений направился на седьмой этаж — к Джею. Номер его квартиры Чонвон не помнил, но знал, как выглядит дверь и где примерно располагается. Неразгибающимся пальцем он нажал на кнопку звонка и вдруг подумал, что его вера в Джея ничем не оправдана. Конечно, при первой их встрече тот показал себя как доброго и, главное, толерантного человека, однако даже лучшие мира сего не обрадуются появлению в своем доме огромной ходячей проблемы. Чонвону вдруг стало жутко стыдно за свои действия, он почувствовал себя до безумия жалким и никому ненужным и потерял на пару секунд дар речи, когда дверь перед ним распахнулась. — Чонвон?! — воскликнул Джей, бесцеремонно его разглядывая. — Что случилось? Ты в порядке? Чонвон уже возненавидел себя за то, что вообще пришел сюда: — Прости, я… — он замолчал, плотно сжав челюсти, чтобы зубы перестали, наконец, стучать от холода. — Боже! Ты расскажешь мне все чуть позже, хорошо? Тебя срочно нужно согреть! Разувайся! Чонвон видел, как Джей носился по квартире в поисках теплых вещей, как старался согреть его и успокоить, и в голове его появлялось все больше мыслей о безразличии матери. Почему совершенно чужой человек так заботится о нем, а родная мать не удосужилась даже позвонить и узнать, где же проведет эту темную и холодную ночь ее сын. Наверное, он просто недостоин любви, но Джей пока этого не понял. Очень скоро эти волшебные мгновения вновь сменятся суровой реальностью, в которой всем снова будет плевать на воплощение слова «ничтожество» по имени Ян Чонвон. Джей принес ему чай. Самый вкусный чай на свете. Может быть, в заварке и добавленном меде не было ничего необычного, но та аккуратность, с которой Джей вложил в его пальцы горячую кружку… Пустота внутри с каждой секундой болела все сильнее: почему таким же нежным с ним не захотел быть Сону? Или, может, хотя бы мама?.. Эмоции достигли точки кипения, но вместо нескончаемого потока слез у Чонвона вырвались совсем неуместные слова: — Ты так и не сошелся со своей девушкой? Он заметил, как изменилось лицо собеседника, но продолжил. Чонвон понимал, что откровенно давит на жалость, и от этого становилось еще паршивее. Но что, если не искреннее сочувствие, помогло бы ему прямо сейчас? Уже через минуту Джей прижимал его к себе, шепча что-то очень приятно-заботливое на ухо. Чонвон, кажется еще никогда в жизни не чувствовал такого облегчения. Его крепко-крепко обняли, приласкали и, главное, пообещали остаться рядом до тех пор, пока не станет лучше. Эту фразу мог сказать кто угодно, и Чонвон бы мгновенно полюбил этого человека, однако необъяснимую связь с Джеем он почувствовал еще тогда, на автобусной остановке, будто сама судьба раз за разом сводила их вместе. Разморенный теплом и долгожданным чувством защищенности, Чонвон уснул прямо у Джея на плече.

***

- Вставай. Нам надо поговорить. Чонвон нехотя открыл глаза и не сразу понял, где находится. Джей стоял над ним чуть нахмурившись. "Быть строгим ему не к лицу", - подумал Чонвон, изо всех сил стараясь не уснуть вновь. - Думаю, стоит обсудить вчерашнее... происшествие, - в интонации Джея мелькнули стальные нотки, и, мгновенно проведя аналогию с отчимом, Чонвон сел, по привычке расправив плечи. От резкого движения заныли, кажется, все мышцы: - Мне очень жаль. Я не пытался тебя домогаться, мне просто было так плохо, - вся боль будто бы переместилась в голову, и он машинально схватился за виски. - Я просто хотел... - Ты нормально себя чувствуешь? - уже более мягко спросил Джей. Чонвон еще никогда в жизни не чувствовал такой слабости, ему еще никогда не стоило таких усилий просто держаться в сидячем положении, но он ответил: - Ничего страшного, я сейчас уйду, - он глубоко вдохнул, представляя, как воспротивится его тело любому движению, и почти начал вставать, когда Джей остановил его. Чонвон сам не хотел признавать, что рад такому исходу. Теперь не придется возвращаться в квартиру ненавистного отчима еще как минимум день, и еще как минимум день о нем будут по-настоящему заботиться.