Непарные браслеты

Джей положил на лоб Чонвона мокрый платок: — Переворачивай его время от времени, — он пальцем растер капельку, побежавшую с ткани по щеке парнишки, и почему-то очень пристально посмотрел в его глаза: — Аптека в соседнем доме, я сейчас вернусь, хорошо? Не дождавшись ответа, Джей направился в прихожую и, застегнув на ходу куртку, вышел из квартиры. Сначала его совсем не волновало, что у него в доме без присмотра остался почти незнакомый человек, вера в благоразумие которого подкреплялась лишь хорошим первым впечатлением, но с каждым шагом осмысление ситуации сваливалось на его плечи все более тяжким грузом. «И откуда такая уверенность?» — думал Джей, переходя с бега на шаг. — «Вернусь домой — проверю его карманы, если он, конечно, не сбежит к тому моменту». При желании Чонвон даже с высоченной температурой мог бы отыскать в его шкафу коробочку с кольцами, браслетами и цепочками, стащить их и быстренько смыться, не забыв захватить с собой дорогой ноутбук или еще что-то из техники. В груди Джея вдруг вспыхнула жгучая ненависть ко всему на свете: к себе, к незваному гостю с багажом из душевных травм и… к необъяснимо сильным чувствам, которые он испытывает рядом с мальчишкой. Из-за присутствия Чонвона его мозг будто бы начинал работать по-другому: верх над здравым смыслом брали сочувствие, желание помочь и, самое страшное, жажда тепла и ласки. Джей не мог контролировать эти спонтанные любвеобильные порывы, хотя каждый раз отчаянно сопротивлялся. Его объятия в знак поддержки всегда получались какими-то слишком крепкими, долгими и отчаянными — так обычно обнимают родных и близких. И ведь Джею даже мерещилась эта близость, иначе бы он не несся со всех ног за лекарствами, сталкиваясь с прохожими и даже не извиняясь. Как вести себя в такой ситуации? До последнего хоронить пугающе правдивые желания в глубинах сознания или все же выпустить их наружу и просто ждать развития событий? Он знал, что ни то, ни другое решением проблемы не является, но не понимал, как найти в этом вопросе золотую середину. Погрузившись в тяжелые раздумья, Джей вернулся домой. Чонвон по-прежнему лежал на диване с закрытыми глазами и тряпочкой на лбу. Он, кажется, даже позу не поменял — все так же по шею укрытый одеялом с прижатыми к груди коленями. — Ты спишь? — спросил Джей, с досадой осознавая, что просто не может злиться на маленького уставшего мальчика, который нуждается в его доброте и заботе. — Проснись на минуточку, я дам тебе таблетку. Тот отреагировал не сразу и недовольно разлепил веки лишь с третьей попытки. — Слышишь меня? Выпьешь лекарство, и будешь спать, сколько душе угодно, — Джей осторожно коснулся его волос, как бы привлекая внимание. Чонвон неопределенно кивнул, словно не до конца понял смысл сказанного, и, шумно вздохнув, спросил: — Какая у меня температура? — Под сорок, — невесело отозвался он, двигаясь в сторону кухни. — Если через час тебе не станет лучше — вызовем скорую. Джей принес Чонвону таблетку, стакан теплой, специально для больного горла, воды и взглянув на скрюченную от холода и слабости фигурку, предложил: — Может быть, ты переберешься на кровать? Там будет явно удобнее, — разумная его часть мгновенно устроила протест: «Ты снова об этом пожалеешь!», но он все же поддался неведомым чарам. Парнишка отказываться не стал. Он не без усилий поднялся на ноги и, пошатнувшись, схватился за Джея. — Ты как? Может позвонить в больницу уже сейчас? — Нет, прости, — замотал он головой. — Я просто резко встал, и голова закружилась. Все в порядке, такое бывает. — Иди в спальню, я принесу твою подушку, — Джей внимательно проследил за тем, как Чонвон нетвердой походкой скрылся за дверью. В его голову пришла по-настоящему пугающая мысль, он замер на несколько секунд, зачем-то задержав дыхание, и обратился к парнишке раньше, чем взвесил все «за» и «против»: — Может попробовать обтирания? Мама так делала со мной в детстве — мне всегда помогало. Получив от Чонвона согласие, Джей набрал в мисочку воды, приготовил все тот же платочек и с удивлением обнаружил, что за прошедшую минуту парнишка успел снова уснуть. «Может, так даже лучше», — мелькнуло в его голове, и он аккуратно откинул одеяло в сторону. Первое касание влажной тряпочки заставило Чонвона вздрогнуть, но глаза его остались закрытыми. Джей медленно протер одну его руку, потом вторую, и сердце вдруг забилось быстрее: вот бы эти руки, пока почти безжизненные, обрели прежнюю силу и мягко коснулись его щеки, а потом притянули бы его ближе; вот бы… Джей вовремя опомнился и в ужасе похлопал себя по щекам: «Бред какой! Это уже ни в какие рамки не лезет!» — Дай мне, я сам, — Чонвон требовательно вытянул ладонь перед собой. Как давно он проснулся? Видел ли ту бурю эмоций с которой тщетно пытался справиться Джей? Понял ли, какие безумные идеи терроризируют его разум? — Да, конечно, — в его голосе мелькнули истеричные нотки. — Ты просто спал, и я… — он запнулся. Чонвон стянул с себя футболку, и на его торсе заблестел мокрый след от платка. От холода парень вздрогнул, и мышцы его пресса напряглись, продемонстрировав на мгновение идеальный рельеф. Джей стыдливо отвернулся и, невнятно пробормотав что-то вроде: «Надеюсь, от этого тебе полегчает», вылетел из комнаты. Закрывшись в ванной, он сполз на пол по стене и схватился за голову. Он только что засмотрелся на парня, почти незнакомого и несовершеннолетнего, и это совсем не нормально. Пытаясь избавиться от гнетущих чувств стыда и презрения, Джей умылся ледяной водой. Не помогло. Тогда он в отчаянии сбросил с себя всю одежду и встал под струи холодной воды. Дыхание перехватило, кулаки непроизвольно сжались до побелевших костяшек, но разум прояснился. Джей подумал, что точно так же поступил в день расставания с Гёнэ — шел под дождем, чтобы перекрыть душевные потрясения физическим дискомфортом. И ведь работало это безотказно, уже через полминуты он взял себя в руки, наскоро обтерся полотенцем и с холодной в прямом и переносном значении головой вышел к виновнику всех его переживаний. — У тебя все нормально? — спросил Чонвон, как только Джей появился в дверях. — Ты так быстро убежал. — Прозвучит, наверное, глупо, — «зато очень правдиво», — но если бы я остался смотреть за тем, как ты обтираешь себя мокрой тряпкой, я бы почувствовал себя каким-то извращенцем. Чонвон улыбнулся, хотя Джей не нашел в своих словах ничего даже отдаленно забавного, открыл рот, словно собираясь что-то сказать, но передумал и закрыл глаза. Джей постоял перед ним еще несколько секунд в ожидании хоть какой-то фразы, но поняв, что говорить тот ничего не собирается, вышел из комнаты. Он сел на диван в гостиной и в поисках пульта пошарил рукой между подушками. Его пальцы нащупали телефон гостя. Джей вытащил его и, сравнив разъем со своим, поставил на зарядку. Экран загорелся, и на нем появилось одно единственное уведомление — сообщение от мамы. Оно начиналось со слов: «Сыночек, мне очень жаль…». Решив, что родители Чонвона одумались, он ринулся в спальню: — Тебе написала мама! — Джей улыбаясь протянул ему телефон. Глаза парнишки загорелись — он так ждал звонка или эсмэски! Трясущимися от волнения руками он взял мобильник, прочитал первую строчку и, кажется от счастья, задержал дыхание. Однако, открыв полный текст, Чонвон в миг растерял все воодушевление. Он посмотрел на Джея с таким разочарованием, что у того кровь в жилах застыла, и пряча подступающие слезы, отвернулся, с головой накрывшись одеялом. Незаблокированный телефон остался на подушке: «Сыночек, мне очень жаль, но мы пока не можем принять твою ориентацию. Надеюсь, ты нашел теплое место, где сможешь переночевать. В ближайшее время тебе не стоит возвращаться домой, иначе ситуация лишь усугубится. Нам нужно время. Тебе нужно время. Я верю, что ты поймешь нас и простишь.» Джею захотелось швырнуть телефон в стену, чтобы тот вдребезги разбился, и на его экране больше никогда не появлялись такие бездушные слова. Он злился на мать Чонвона, которую после такого и матерью то не назвать, вместе с ним теперь ненавидел его отчима и мог только догадываться о том, что сейчас чувствует этот бедный мальчик. — Мне остаться с тобой или ты хочешь побыть один? — тихонько спросил Джей, присаживаясь на край кровати. — Я уже один, — еле слышно прошептал Чонвон, — и я совсем никому не нужен. Джей очень жалел, что вообще принес парнишке телефон. Ложась рядом он думал лишь о том, как помочь ему успокоиться и пережить такое предательство, но где-то в глубине его души затаилась радость: «Теперь он точно никуда не уйдет…»