Непарные браслеты

Чонвон отказался от успокоительных перед выходом, и очень пожалел об этом уже в метро. Сердце так и норовило выскочить из груди, а его стук предсмертным маршем звучал в ушах. Как бы он ни старался, твердо стоять на ногах не получалось — приходилось иногда наваливаться на Джея всем весом, чтобы не свалиться под ноги другим пассажирам. В такие моменты хотелось провалиться сквозь землю: вчера не разрешил себя обнять, а сегодня сам жмется к нему от беспомощности. По дороге они почти не разговаривали. Джей лишь раз спросил о его состоянии и, получив не очень уверенный, но положительный ответ, перестал задавать вопросы. Чонвон знал, что простое «нормально» Джея не удовлетворило, но был безмерно благодарен ему за последующее молчание. В этой ситуации от слов поддержки стало бы только хуже. Оказавшись перед знакомой дверью, Чонвон едва сдержался, чтобы не развернуться, и не броситься со всех ног обратно, в пусть чужую, но уютную и безопасную квартиру Джея. Его остановил лишь голос матери, слегка искаженный домофоном. Он даже не пытался связаться с ней последние две недели, хотя постоянно проверял телефон в ожидании заветного сообщения. Написать ей или позвонить, конечно, хотелось, но Джей не давал этого делать, убеждая в том, что после такого предательства именно мама должна сделать первый шаг к примирению. И Чонвон соглашался с ним вплоть до этого момента. В нем словно проснулся маленький капризный ребенок, который не выдержал бы и часовую разлуку с матерью. Захотелось побежать к ней, изо всех сил обнять и тысячу раз повторить: «Я люблю тебя, мамочка! Так люблю!» Но пока сердце жаждало материнской ласки, разум отчаянно готовил его к очередному болезненному удару. Чонвон словно впал в беспамятство: он не слышал, что говорил Джей, не чувствовал, как холодный ветер сменяется сухим и теплым воздухом, не видел перед собой ничего, кроме светлого образа матери… В реальность его вернул осторожный поцелуй, очень мягкий и нежный. Джей смотрел на него в упор, и в глазах его отражалось настоящее беспокойство. «Вот, кто может меня любить», — подумал Чонвон, — «Вот, кто будет меня любить». Он надеялся, что мама, увидев своего единственного сына, сразу бросится к нему, прижмет к себе изо всех сил, попросит прощения и пообещает, что все будет хорошо. Но все было как обычно — стыдливо опущенные глаза, виноватая улыбка и глупые оправдания. Чонвон решил пойти ва-банк и попытаться воззвать маму к совести. Все, может быть, и получилось бы, если бы за ней не выросла вдруг огромная мужская фигура. При появлении отчима внутри Чонвона что-то сжалось и жалобно заскулило. Вмиг улетучилась вся храбрость и бравада, и его сковал леденящий душу ужас. Он даже не заметил, как по щекам потекли слезы. Пока Мистер Чон что-то говорил ему, до боли сжимая горло, Чонвон смотрел на маму. Она закрыла рот руками, не давая крику вырваться наружу, и в отчаянии мотала головой. «Она хочет меня защитить, но не может», — подумал Чонвон, и в груди его больно кольнуло. Он не понял, как оказался в своей комнате. — Солнышко, пожалуйста, побудь сильным еще пару минут, — Джей взял его лицо в свои руки. — Сейчас нужно просто собрать все необходимое. Мы скоро отсюда уйдем. Последняя фраза вызвала у Чонвона панику: через несколько минут он навсегда покинет этот дом и лишится родителей: — Я не хочу уходить, — замотал он головой, с горечью понимая, что готов вернуться в прежние адские условия, лишь бы от него окончательно не отказались. — Хочу, чтобы мама попросила меня остаться. Джей несколько секунд смотрел на него с выражением абсолютного непонимания, а потом вдруг грозно нахмурился, Чонвон еще никогда не видел его настолько раздраженным. — Я не позволю тебе остаться. Не позволю им издеваться над тобой. Не позволю, слышишь? Сейчас мы вместе, — он сделал акцент на этом слове, — соберем вещи и уйдем отсюда. — Джей, я… — попытался возразить Чонвон, но Джей подался вперед, использовав самый лучший способ для того, чтобы заткнуть ему рот. — То, что я скажу прямо сейчас, тебе очень не понравится, но скажу я правду, в которую придется поверить. Эти люди уже отреклись от тебя однажды, так зачем возвращаться туда, где тебя не ждут? Если бы твоя мама хотела, чтобы ты остался, она бы не позволила выгнать тебя тогда, а если бы и позволила, то ушла бы вместе с тобой. Тебе не на что сейчас надеяться, понимаешь? Не думай, что все изменится в одно мгновение. Возможно, когда-нибудь это, действительно, случится, но не сегодня, и не завтра, и не через неделю. Чтобы восстановить ваши отношения, могут понадобиться годы, и я не допущу, чтобы все это время ты страдал. Ничего мне сейчас не отвечай. Просто подожди, пока я соберу твои вещи. Джей буквально вторил мыслям Чонвона. Мыслям, которые он намеренно не пускал в свою голову, чтобы окончательно не пасть духом. Джей был прав. На сто процентов. Но запрещая ему оставаться дома, он совсем забыл, что сам не может предложить надежный альтернативный вариант. Джей не обещал ему абсолютно ничего. Что будет, если Чонвон окончательно съедет из квартиры отчима, рассорится с мамой, а Джей через пару месяцев аккуратно намекнет ему на необходимость переезда? Времени на раздумья не было. Нужно было принять решение, повлияющее на всю оставшуюся жизнь, прямо сейчас. С Джеем, он хоть какое-то время будет чувствовать себя в безопасности, а с Мисером Чоном жизнь превратится в сущий ад с первой же секунды… Борясь с сомнениями и не переставая плакать, Чонвон открыл комод и стал запихивать вещи в рюкзак.