Непарные браслеты

До квартиры Джея они добрались на такси. Везший их водитель то и дело поглядывал в зеркало заднего вида, задавая немые вопросы «Что случилось?» или «Может вам в больницу?», но Чонвон не обращал на него внимания. Он просто плакал у Джея на плече, а тот лишь крепче прижимал его к себе, стараясь утешить. Только вот от этого, кажется, становилось лишь хуже: у Чонвона не осталось абсолютно ничего, кроме крепких, но совсем ненадежных объятий чужого человека, который ему ничем не обязан. Он сделал выбор в пользу короткого счастья и уже жалел об этом. Стоило все-таки вернуться домой… Чонвон не заметил, как уснул — настолько его утомили эмоциональные переживания. В полусонном состоянии он поднялся на нужный этаж и, разувшись, сразу рухнул на диван. Сил не было ни на что. Хотелось уснуть и больше никогда не проснуться. Джей с пониманием отнесся к его состоянию: молча укрыл его пледом и сел на кресло рядом, взяв на колени ноутбук. Когда он проснулся в следующий раз, Джея рядом не было, но с кухни пахло чем-то очень вкусным — Чонвон отметил это даже с отсутствием аппетита. Он все еще чувствовал себя ужасно, да и выглядел, наверное, не лучше: опухшие глаза, покрасневший нос, искусанные губы. Вернувшись сюда из дома, который больше нельзя было так называть, он не удосужился даже переодеться, на нем все еще были джинсы и толстовка Джея. От вещей пахло уже привычным кондиционером и немного мужским парфюмом, который, видимо, передался, пока они ехали в такси. Чонвон не мог отделаться от мысли, что совершил самую страшную ошибку в своей жизни, и хоть главным виновником этой ошибки он считал именно Джея, отказываться от его поддержки было бы слишком глупо. Вдохнув поглубже и все еще сомневаясь в правильности собственных действий, Чонвон позвал: — Джей, ты можешь прийти сюда? Уже через секунду он в фартуке стоял напротив и с тревогой смотрел на Чонвона в ожидании следующей фразы. — Посиди со мной еще немного, — попросил он и, подумав, что ведет себя, как маленький ребенок, еще больше расстроился. — Дай мне десять минут, чтобы закончить с ужином, ладно? — Джей приблизился и сел на корточки так, чтобы их лица находились на одном уровне. — Может, есть что-нибудь из еды, что хоть немного улучшит твое состояние? Я могу приготовить это или же заказать доставку. — Не хочу есть, — собственный голос показался ему слишком уж безжизненным. — Просто, пожалуйста, побудь здесь. Я понимаю, это странно, но… — Ничего странного в этом нет, — Джей медленно, будто бы спрашивая разрешения, погладил его по голове, — и я постараюсь сделать все возможное, чтобы тебе стало лучше. В этой фразе вместо искренности Чонвон расслышал лишь наглую ложь: Джей не станет ради него делать все возможное, и скоро ему надоест вот так заботиться о каком-то осиротевшем мальчике и тратить на него свои время и деньги. К глазам снова подступили слезы, и одна капелька даже скатилась по щеке, впитавшись в подушку. Джей вернулся в комнату с кружкой в руках: — Ты сказал, что не голоден, поэтому я сделал тебе какао, — он посмотрел в кружку, чуть заметно улыбнулся и добавил, — с зефирками. Попробуй, тебе должно понравиться. — Ты правда думаешь, что эти дурацкие зефирки исправят ситуацию? — с безнадежной усталостью выдохнул Чонвон. — Нет, конечно, но я не знаю, как тебе помочь, — кажется, подобная грубость его огорчила. — Скажи мне, что сделать, и я… — Не сможешь этого сделать, — перебил Чонвон, совсем растеряв охоту продолжать диалог. Он отвернулся лицом к стене, но, почувствовав затылком пристальный взгляд, все-таки ответил на не заданный вслух вопрос: — Я хочу, чтобы ты пообещал быть рядом. Пообещал или даже поклялся, что не оставишь меня. — Быть рядом в качестве друга или любимого человека? — очень правильное уточнение, от которого в груди Чонвона что-то сжалось, и он решил не отвечать. — Пообещать я могу лишь материальную поддержку, — Джей правильно понял молчание. — В чувствах клясться не буду, они слишком непостоянные, и я убедился в этом на личном опыте. Гёнэ разговаривала со мной о свадьбе, чуть ли не выбирала интерьер нашей будущей квартиры, в которой обязательно должна была быть детская, а потом вдруг сказала, что больше не любит меня так, как раньше, что не хочет продолжать наши отношения. Представь, какого это. Она не клялась мне ни в чем, но своими действиями, своим поведением и словами показывала, что настроена серьезно, что хочет прожить именно со мной долгую и счастливую жизнь. Я верил ей и мечтал о том же, но судьба распорядилась иначе. Теперь я знаю, каково это — когда в миг рушатся все твои планы и надежды, и поэтому таких надежд я тебе давать не буду. — Но ты уговаривал меня уйти с тобой, не разрешил остаться, — Чонвон развернулся и резко сел; глаза снова защипало от слез. — Это ли не действие-обещание? — Это проявление человечности, если тебе будет так угодно. В том доме ты бы не выжил. Они бы довели тебя если не до самоубийства, то до сердечного приступа! Я буквально спас тебя, а ты предъявляешь мне претензии? — Джей гневно взмахнул руками, и на полу образовалась лужица какао с несколькими зефирками. Он хмуро посмотрел себе под ноги и с излишней, кажется, строгостью произнес: — Нам обоим стоит успокоиться. Чонвон еще долго лежал на диване, свернувшись калачиком, и тихонько плакал. Он злился на Джея за правду и продолжал винить в своем несчастье лишь его, хотя на уровне подсознания понимал, что просто перекладывает на него ответственность за свой, скорее всего, неправильный выбор. Утомленный тяжелыми мыслями, Чонвон снова провалился в сон — очень чуткий и неспокойный. Из забытья в реальность его вернул дверной звонок. Джей пошел в прихожую, видимо, посмотрел в глазок и, судя по глубокому вздоху, очень удивился. Замок щелкнул, дверь открылась, и Чонвон услышал женский голос. Девушка говорила быстро и тихо, слов было не разобрать, но в интонациях явно слышалось сильное беспокойство. Джей ответил ей что-то шепотом и вышел в подъезд. Если бы они говорили в квартире, Чонвон даже не подумал бы вслушиваться в разговор, однако теперь, когда стало ясно, что Джей от него что-то скрывает, в игру вступило банальное любопытство. Чонвон на цыпочках приблизился к двери и напряг слух. — Гёнэ, послушай, — сказал Джей, но продолжение фразы превратилось в последовательность непонятных звуков. — Я не мог тебя забыть, — и снова что-то нечленораздельное. — Начнем с чистого листа… У Чонвона внутри все похолодело. Он посмотрел в глазок и едва сдержал возглас, полный отчаянного негодования. Руки красивой девушки лежали на щеках Джея, его руки — на ее плечах. Они целовались. Как же быстро кончилось счастье, на которое сделал ставку Чонвон! А он ведь собирался извиниться перед Джеем, объяснить ему все, что он чувствовал, рассказать, почему сомневался и закончить свою пламенную речь напоминанием о свидании, на которое теперь можно пойти, ведь они забрали одежду… Это он должен быть на месте Гёнэ, это его должен целовать Джей! В груди жгучим пламенем вспыхнула ревность, и Чонвон подумал, что похожие чувства он испытал, застав Сону с Якудзой в спортзале. Только вот теперь было намного больнее: любовь к Сону была тихой и осторожной, а чувства к Джею взрывались в сердце фейерверками — якими, оглушительными. Чонвон любил Джея отчаянно и страстно и от чего-то был на сто процентов уверен, что это именно любовь, а не симпатия или страх остаться в одиночестве. Перед глазами мелькала ужасная картинка, увиденная в глазок, и от мерцания этого становилось тошно. Чонвон бы с огромным удовольствием устроил Джею скандал, но здравый смысл, к счастью, победил эмоции: их ведь официально ничего не связывает, Джей с самого начала говорил, что не уверен вообще во всем, что связано с их отношениями. Чонвон старался всегда помнить об этом, но любовь то и дело надевала на него розовые очки, сквозь которые улыбка Джея казалась особенно красивой и даже родной. Что ж, очки разбились, а осколки их, судя по ощущениям, впились в сердце. Не успел он еще отойти от потрясения, полученного в месте, которое уже не назвать домом, как на плечи его свалился другой неподъемный груз. Плакать уже не хотелось — слезы закончились. Хотелось кричать о несправедливости, вопить от боли в самом нежном и ранимом месте его души, бежать куда глаза глядят, лишь бы оказаться подальше от виновника всех страданий. Но убежать от самого себя невозможно. Пометавшись по комнате еще несколько минут, он решил, что свежий воздух и недолгая прогулка в наедине с самим собой помогут его мыслям вернуться на свои места. Он стоял в куртке у порога и надевал обувь, когда Джей вернулся в квартиру. Вид у него был какой-то растерянный, а взгляд метался из стороны в сторону, упорно избегая глаз Чонвона. — Ты все слышал, да? — И видел, — он сжал губы и шагнул в подъезд, даже не подумав о том, что может столкнуться с Гёнэ. — Давай обсудим это, — Джей попытался удержать его руку в своей, но Чонвон, не без усилий разжал пальцы. — Дай мне немного времени, ладно? — интонация, на удивление, вышла совершенно спокойной. Чонвон вышел на улицу, и в лицо ударил поток морозного воздуха. Он сделал глубокий вдох, выпустил изо рта облако пара и пошел в сторону ближайшего парка. Сразу вспомнились времена, когда он точно так же сбегал из дома и бесцельно бродил по улицам, чтобы не находиться в одной квартире с отчимом. Кто бы мог подумать, что история повторится… Он шел, опустив голову, и не сводил глаз с носков своих ботинок. Чуть не врезался в женщину с коляской, вежливо извинился, но голову так и не поднял. Он бы и дальше плелся вот так вдоль дороги, если бы внимание его не привлек шум в переулке. Дрались какие-то парни: двое на одного. Рядом стоял большой черный фургон с открытой дверью, из которой то и дело высовывалась рука, готовая схватить бедолагу и затащить его внутрь. Парень изо всех сил сопротивлялся, раздавая обидчикам удары и дергая ногами, правда силы его были на исходе. Один из бандитов увернулся от кулака и локтем ударил парня в живот. Тот скрючился от боли и повернулся к в сторону улицы, надеясь, видимо, что кто-то увидит весь этот беспредел и вызовет полицию. Чонвон застыл от удивления, когда узнал в том, кого насильно запихивали в машину, своего одноклассника. Якудза хотел что-то крикнуть ему, но не сумел — его снова ударили, и он, согнувшись пополам, стал хрипло втягивать воздух. Чонвон сфотографировал номер машины на телефон и отправил первому, с кем нашел диалог — Джею. Понимая, что оставаться в этом месте опасно, он развернулся и быстрым шагом двинулся в сторону ближайшего магазина, к людям и камерам. Трясущимися от страха руками, он печатал сообщение: «На этой машине увезли моего одноклассника. Нужно сообщить в полицию. Меня, кажется, видели». Он не успел написать и половину, когда на его плечо легла крепкая мужская рука: — Молодой человек, вы никуда не торопитесь? — раздался характерный щелчок, и в спину Чонвона уперлось дуло пистолета.