Непарные браслеты

Джей очень злился на Чонвона, хотя считал его обвинения вполне обоснованными. Да, он отчасти насильно увел его из дома, но ведь там ему бы было объективно хуже. Над ним бы издевался отчим, гнобил бы его каждый день из-за ориентации и бесчисленного множества каких-нибудь мелочей, на которые нормальный человек внимания не обратил бы вообще; ему бы снова запретили проявлять эмоции и тем более плакать, а слезы, как показывала практика, сопровождали каждое эмоциональное потрясение, и сдерживать их — означало безжалостно терзать самого себя; в отношениях с мамой тоже вряд ли бы что-то изменилось: она бы по-прежнему боялась возразить мужу и слушалась бы его во всем, с искренним желанием или без присоединяясь к оскорблениям и унижениям. Если бы Джей на себе не прочувствовал гнетущую атмосферу этого дома, он, может быть, и позволил бы Чонвону остаться, но после того, как Мистер Тиран схватил беднягу за горло и чуть не задушил, все сомнения в правильности собственного решения мгновенно улетучились. Он думал о том, что Чонвона теперь необходимо окружить теплом и заботой, доказать, что сделанный им выбор — правильный, и переживать больше не о чем. А если все пойдет, как надо, и их отношения вернутся в прежнее русло, то они вполне бы могли официально стать парой. Джей очень хотел этого, но в данных обстоятельствах не мог позволить себе открыто мечтать о подобном и прятал это желание в глубинах подсознания. Он заглянул в гостиную. Чонвон все еще лежал на диване, отвернувшись лицом к стене. Парнишка бормотал что-то, понятное лишь ему, и вздрагивал время от времени. Джей подошел ближе и увидел, как из закрытых глаз с дрожащими ресницами катятся слезки. Сердце в груди болезненно сжалось. Джей машинально потянулся к его лицу, чтобы провести ладонью по щеке, осторожно разбудив его этим прикосновением, а потом покрепче прижать к себе и не отпускать до тех пор, пока с губ не сорвутся слова о любви… Ему помешал звонок в дверь. Джей не ждал гостей, поэтому заглянул в глазок, прежде чем открыть. На секунду он потерял связь с реальностью: там стояла Гёнэ. Она предала его, парой слов стерла их историю длиной в несколько лет, а теперь стоит как ни в чем не бывало, переминаясь с ноги на ногу. Не столько по собственному желанию, сколько, чтобы не разбудить Чонвона, Джей открыл дверь. — Привет, — поздоровалась она и виновато опустила глаза. — Нам надо поговорить. Я, конечно, могла бы позвонить или написать, но подумала, что вживую будет лучше. «Ты бросила меня по телефону», — подумал Джей, удивившись тому, насколько неприятно ему теперь слышать голос бывшей девушки, и вышел к ней в подъезд: — Хорошо, давай поговорим, — он смотрел ей в глаза и чувствовал лишь тяжелую тоску. — Начинай. — Джей, я думаю, что совершила огромную ошибку. С тобой у нас была настоящая любовь, крепкая и надежная, но я пошла на поводу у мимолетных желаний и поддалась порыву страсти. Только потеряв тебя, я поняла, как много для меня значат эти отношения, как много для меня значишь ты. Прости меня, любимый. Давай попробуем все вернуть? Джея бросало то в жар то в холод, ладони вспотели, сердце забилось слишком быстро. Перед ним стояла девушка, когда-то горячо и отчаянно им любимая, и предлагала возобновить то, по чему он так скучал все это время. Джей не раз представлял их воссоединение и думал, что сможет простить Гёнэ абсолютно все, лишь бы она снова была рядом, однако реальность на фантазии совсем не походила. Вместо радости от визита возлюбленной он испытал разочарование: прошло чуть меньше двух месяцев, а невероятной силы чувства, ради которых она разрушила их счастье, уже угасли. Стоило ли оно того? Определенно, нет. Джей скучал по ней, вспоминал о ней с болезненной грустью, но сейчас, когда Гёнэ стояла прямо перед ним, он вдруг понял, что не готов сделать шаг ей навстречу. Его душила обида. Возможно, он все еще любил ее, но любовь эта была скорее вредной привычкой, от которой решено было во что бы то ни стало избавиться. — Гёнэ, послушай, — ее имя вдруг показалось ему каким-то слишком чужим, — я не готов простить тебя сейчас и вряд ли когда-то вообще смогу это сделать. Ты не представляешь, как долго я не мог тебя забыть, и, на минуточку, до сих пор не забыл, но сейчас я хочу, чтобы ты осталась в моей жизни лишь воспоминанием. Это больно. Очень больно, но правильно. Скорее всего после этого разговора я зайду домой, схвачусь за голову и подумаю: «Надо было ответить, что все в порядке, что, без проблем, мы начнем с чистого листа!» Но со временем я пойму, что решение, принятое мной сейчас — лучшее из всех возможных. Он помолчал немного в ожидании ответа и, не получив его, собирался вернуться в квартиру, когда Гёнэ кинулась ему на шею и… ее губы, боже, ее губы. Поцелуй со вкусом персика, — она все еще использует этот бальзам для губ, — будто бы вернул Джея в прошлое, где у них еще все хорошо, где они любят друг друга и даже представить не могут жизнь порознь. В памяти всплывали все новые и новые картинки — лучшие моменты их отношений. Их было много: приятных, радостных, ярких, и Джей, поддавшись их влиянию, разомкнул губы. Они целовались медленно и осторожно, Гёнэ прижималась к нему все ближе, все сильнее, но в какой-то момент у Джея появилось непреодолимое желание ее оттолкнуть — в нем снова заговорила обида. Он отстранился и помотал головой: — Нет, я так не могу. — Но Джей, — Гёнэ снова попыталась его обнять, но он остановил ее, выставив руку перед собой. — Пожалуйста, уходи, — он твердо решил не поддаваться на провокации, хотя выдержки едва ли хватало. — Уходи и найди себе кого-нибудь другого. Ты девушка умная и красивая, поклонников у тебя всегда было много. Среди них точно найдется хоть один достойный. — Нет, мне не нужны другие, — глаза ее наполнились слезами, а голос стал совсем тихим. — Серьезно? Ты втайне встречалась с другим, пока я готовился сделать тебе предложение, — парировал Джей и мысленно отругал себя за излишнюю грубость. — Нет смысла продолжать этот разговор. Я, повторюсь, не готов начинать все сначала, потому что я не хочу снова страдать в одиночестве, не понимая, в чем я ошибся и что сделал не так. Гёнэ хотела возразить, но Джей не дал ей ничего сказать: — Пожалуйста, уходи, — он сделал глубокий вдох, готовясь вонзить острый клинок в свое же сердце, и добавил: — Желательно навсегда. — Джей, нет, я люблю тебя! Прости меня, я была так глупа! Джей! Он отвернулся — не мог больше смотреть, как она плачет, иначе бы заплакал сам. — Успокойся и уходи, — повторил он спокойно, хотя нервы были натянуты до предела. — Постарайся стать счастливой без меня, и я сделаю то же самое. Он вошел в квартиру, повернул замок и хотел сползти вниз по стене от отчаяния, но столкнулся с Чонвоном. Тот смотрел на него слишком серьезно и будто бы с презрением. Джей сразу отвел глаза: — Ты все слышал, да? — И видел, — он обошел Джея и вышел в подъезд. — Давай обсудим это, — он попытался удержать его руку в своей, но Чонвон не позволил. — Дай мне немного времени, ладно? — парнишка говорил спокойно, но Джей сразу заметил его крепко сжатые кулаки. Дверь захлопнулась, и Джей снова остался один. Он замер в прихожей, почти физически ощущая пустоту, вновь образовавшуюся в квартире. Казалось, она обволакивала его, заползала под одежду, вместе с воздухом попадала в легкие и всасывалась в кровь. До боли знакомое чувство слабости и беспомощности на мгновение лишили его всяких сил, и Джей осел на пол, закрыв лицо руками. Он только что намерено отказался от девушки, которую любил больше жизни, а сразу после, видимо, потерял надежду на новую, еще более светлую и искреннюю любовь. Решение не пойти на поводу у Гёнэ было верным без всяких сомнений, однако логичность и правильность действий совсем не облегчали душевные терзания. В мыслях всплывали все новые «а что если», и каждый из возможных сценариев приближал Джея к состоянию абсолютной паники. «У нас были бы дети; по выходным я бы готовил для нее завтраки и приносил бы кофе прямо в постель; она бы завязывала мне галстуки просто потому что ей нравится, а не потому, что я не умею; каждый день мы бы засыпали и просыпались рядом, и я бы чувствовал себя самым счастливым человеком на планете», — он схватился за голову, тщетно пытаясь успокоиться. — «Но в один из дней я бы приехал к ее офису, а она бы вышла оттуда под ручку со своим коллегой и поцеловала бы его в щеку на прощание…» Он не был готов простить измену ни в реальности, ни в собственном воображении, а значит, у них с Гёнэ просто не было шансов. Джей чувствовал себя ужасно, примерно так же, как сразу после расставания, однако теперь у него все-таки была возможность все исправить: нужно было догнать Чонвона, объяснить ему все и извиниться. Он не был уверен, что парнишка сразу все поймет, но попытаться достучаться до его доброго и умеющего любить сердца стоило. Джей накинул куртку, надел ботинки на босу ногу и, на ходу застегиваясь, побежал на улицу. Он обежал дом вокруг, в каждом прохожем надеясь разглядеть милые, чуть кошачьи черты и несовместимую с ними серьезность, но Чонвона нигде не было. — Куда же ты пошел? — пробормотал себе под нос Джей, и в тот же момент телефон в его кармане завибрировал уведомляя хозяина о новом сообщении. Чонвон прислал ему фотографию черной машины, и у Джея сразу появилось неприятное предчувствие. Он узнал это место и со всех ног бросился туда, перебегая дороги на красный и пугая прохожих. Пришло еще одно сообщение, но на большой скорости читать его было неудобно и как минимум небезопасно, поэтому только добравшись до нужного переулка и не обнаружив там ни машины ни Чонвона, Джей заглянул в телефон. Внутри все похолодело: «Смотри, на номере день рождения моей мамы :)» — это точно писал не Чонвон.