Непарные браслеты

— Даже если меня отпустят, что будет с тобой? — спросил Чонвон и то ли от холода, то ли от ощущения полнейшей безысходности притянул колени к груди. — Меня убьют, — от ледяного спокойствия по спине Чонвона поползли неприятные мурашки. — Надеюсь, без предварительных пыток. Ему понадобилось полминуты, чтобы осмыслить все это. С одной стороны, их уже похитили, угрожая пистолетом, уже заперли в крохотной комнатушке, рассчитанной как раз на содержание пленников, и поверить в то, что этим головорезам, действительно, ничего не стоит нажать на курок, вроде бы легко, но с другой — разве в современном мире еще практикуют кровную месть? За что вообще его ровесника могли так возненавидеть? — Они из Японии? — наконец, нарушил тишину Чонвон и сразу пожалел об этом, когда Якудза посмотрел на него исподлобья. — Ты слышал их корейский? — в интонации отчетливо слышалось «разве это не очевидно?». — Ни один японец так чисто не заговорит. Даже у меня, вот слышишь, есть акцент, хотя я много занимался и постоянно общался с носителями языка. — Если они живут здесь уже очень долго, то почему… — попытался возразить Чонвон, но замолк, под еще более укоризненным взглядом. — Потому что выдал их не язык, а, так сказать, повадки. Якудза так себя не ведут. Они никогда не допускают столь грубых ошибок, — Ники указал на него пальцем, — особенно те, кому нужен я. — Так значит, ты и правда связан с преступной группировкой? — Чонвон до последнего не желал принимать пугающую правду. — Все это, — он обвел руками их камеру, — не является, по-твоему, доказательством? Якудза устало выдохнул и протер глаза. Он сильно изменился за время реабилитации — похудел, побледнел и, видимо, очень ослаб. Вся школа говорила о резне в спортзале на протяжении нескольких недель. Каждый считал, что обязан хоть как-то прокомментировать случившееся, а лучше придумать новую невероятную подробность. Сам Чонвон почти не участвовал в обсуждениях, но вдоволь наслушался историй от одноклассников. Порой версии доходили до абсурда: «Якудза предотвратил теракт в школе, обезвредив его организатора» или «этот сумасшедший японец сам налетел на слабого одноклассника с кулаками, и нож был использован лишь в целях самозащиты». — У них не получилось убить меня руками чокнутого подростка, — так и не получив ответа, продолжил объяснять Ники. — Я уверен, их план состоял в том, чтобы заставить человека, стоящего на учете у психиатра, совершить преступление. Даже если этот бедолага начнет оправдываться и говорить, что японская мафия пообещала ему крупную сумму за нападение или что шантажировала его, никто не поверит. Все решат, что у парня окончательно поехала крыша, и он из-за моего прозвища стал считать меня воплощением зла и беззакония, с которым необходимо разделаться как можно скорее. Понимаешь, закон нарушен, а их причастность не доказать. Так действуют люди Босса. Якудза погрузился в свои мысли на полминуты, и Чонвон даже задержал дыхание, чтобы случайно не помешать ему слишком громким вздохом. — Нет, я устал, — явно недовольный собой, Ники помотал головой. — Если сейчас тебе станет некомфортно, ты можешь встать, но у меня больше нет сил удерживать себя в сидячем положении. Якудза развалился на скамейке, бесцеремонно положив голову на бедро Чонвона. Он заметил, как Ники схватился за живот, стиснув зубы, когда ложился, но спрашивать что-либо про полученные в драке травмы не стал — сейчас его лучше вообще не беспокоить. Они просидели в тишине около получаса, и за все это время Якудза ни разу не пошевелился. Чонвону иногда казалось, что тот не просто уснул, а умер от несовместимых с жизнью внутренних кровотечений. Он с замиранием сердца прислушивался к его дыханию и даже успел по-настоящему испугаться: сидеть с трупом одноклассника в одной комнате — не лучшая из возможных перспектив. К счастью, Ники дышал глубоко и размерено, однако Чонвон все-таки почувствовал невероятное облегчение, когда он, наконец, открыл глаза. — Ты как? — прошептал Чонвон, отметив про себя, что отдых не пошел ему на пользу — Якудза еще больше побледнел и сделался похожим на мертвеца. — Бывало и лучше, — Ники вновь закрыл глаза. Он помолчал немного, прежде чем продолжить: — Ты умеешь драться? — Тхэквондо занимаюсь, но мне не приходилось применять свои навыки в настоящем бою. То есть, на соревнованиях я, кончено, бил людей, но и они, и я сам были в экипировке. — Не важно, что было раньше, — жесткость в голосе никак не сочеталась с его измученным видом. — Сейчас ты готов хорошенько вмазать этим ублюдкам? Один я не справлюсь. Чонвон не верил в происходящее: человек, который держал в страхе всю школу, был эталоном силы и невероятной стойкости, теперь просит его помощи, лежа в его куртке у него на коленях! Такому Ники уже не подходило грозное прозвище, он в одно мгновение превратился из жестокого Якудзы в обычного парня, но слабее при этом не стал. — Так я могу на тебя рассчитывать? — японец посмотрел на него из прежнего положения, но взгляд его будто бы смягчился. — Можешь, — уверенно кивнул Чонвон. — У тебя есть какой-нибудь план? Оказывается, все это время Ники не спал, а тщательно обдумывал их дальнейшие действия. Они разломали ведро в углу, получив несколько острых осколков из плотного пластика. Пускать их в ход решено было только в худшем случае. Встав на скамейку, Чонвон дотянулся до висящей на длинном проводе лампочки и с силой ударил ее о стену. Свет в помещении мгновенно погас, и темнота стала их самым надежным прикрытием. Как только за дверью послышались голоса, Ники лег на пол, свернувшись калачиком, а Чонвон изо всех сил заколотил в дверь: — Откройте! Он умирает! Спасите его, пожалуйста! Вы слышите?! — голос его срывался на визг вполне натурально, но вовсе не от страха за одноклассника, а от волнения за успех предстоящей операции. — Откройте! Скорее! Уже через секунду ключ в замочной скважине повернулся, и в дверном проеме показались трое. Чонвон, ослепленный светом снаружи не сумел разглядеть их лица, но узнал Лысого по силуэту. — Он упал на пол и схватился за живот! — затараторил он, сбивая бандитов с толку. — Его ранили как раз в это место! Рана, кажется открылась! Я не понял, как это произошло, света нет уже давно, только на ощупь я… — Заткнись! — головорез оттолкнул вытолкнул его из «камеры», чтобы он не загораживал и без того тусклый свет, точно по плану. Чонвон сделал пару шагов назад, желая оценить обстановку и расположение противников, а заодно попытаться понять, есть ли у них оружие. Не заметив в руках у бандитов пистолетов и бегло осмотрев их ремни на наличие кобуры, Чонвон подал Ники знак: — Что с ним? Он умирает? — «огнестрела нет, можешь начинать». Японец громко застонал — «сигнал принят, действуем», а затем помещение, похожее на подземную парковку, огласил крик, полный ужаса и боли. Один из бандитов бросился в темную комнату, и Чонвон воспользовался замешательством оставшегося с ним Лысого. Он со всей силы впечатал похитителя в стену, ударив его головой о ровную кирпичную кладку, сразу же подставил подножку, не давая ему сориентироваться в пространстве, и для верности пнул в живот. Обезвредив одного и не получив при этом ни малейшей травмы, Чонвон, полный сил, бросился в камеру — спасать Ники, но с ног его чуть не сбил мужчина, лицо которого невозможно было разглядеть из-за количества крови, вытекающей из огромной раны на его щеке: осколки ведра все же пригодились. Раненый потянул к нему руки, то ли чтобы схватить, то ли чтобы попросить о помощи, но Чонвону было плевать на его мотивы, он ловко увернулся и толкнул бандита в спину, окончательно сбив его с ног. Лысый в это время поднялся на ноги и, шатаясь, двинулся в его сторону. Чонвон приготовился к очередной атаке. Эффект неожиданности полностью себя исчерпал, поэтому пришлось драться по-честному. Он старался держать противника на расстоянии, используя в основном удары ногами, но интуитивно вычислив темп этих ударов, Лысый схватил его за ногу и повалил на землю. Оказавшись в максимально невыгодном положении, Чонвон подумал, что пришло время для отчаянных действий. Получая, казалось, бесчисленные удары по лицу, он выудил из кармана пластиковый клинок и, зажмурившись, вонзил его в щеку мужчины — Ники посоветовал бить именно в лицо, и это сработало. Лысый, заливая все вокруг, и Чонвона в том числе кровью, сам отполз в сторону, с ужасом глядя на красные лужи, образующиеся на полу. Ники в это время выполз из камеры, уже по-настоящему корчась от боли и держась за бок. — Помоги мне встать, — прохрипел он, и Чонвон бросился на помощь. Взвалив товарища на плечи, он двинулся в сторону предполагаемого выхода, но спасти их обоих не сумел. Прогремел выстрел, и правую ногу обожгло невыносимой болью. Оба свалились на бетонный пол. Чонвон с ужасом посмотрел на пятно крови, расползающееся по штанине и потерял сознание.