Непарные браслеты

Когда после выстрела Чонвон свалился на пол, Рики понял, что он не жилец. И хотя он изначально допускал возможность провала их плана, было чертовски обидно. Его слишком вдохновил их успех в схватке с бандитами, да и выход, казалось, был так близко… Рики уже успел представить встречу с Сону, по которому соскучился больше жизни, уже подумал о том, как мама будет ругать его за своеволие, прижимая к себе и сдерживая слезы. Он хотел извиниться перед ними, встав на колени; извиниться за все страдания, переживания и страхи, связанные с его буйным порой поведением и излишней импульсивностью. Смерть как явление его уже давным-давно не пугала, он боялся не попрощаться, и поэтому теперь готов был взвалить на себя Чонвона и продолжить путь к свободе. Рики с трудом встал на четвереньки, тяжело дыша. Перед глазами все расплывалось от боли. В неравной схватке со здоровенным мужиком он получил еще несколько ударов в живот: видимо, бандитам указали его слабое место, и боль стала невыносимой. Она теперь не имела конкретного очага, а будто бы исходила отовсюду, не давая Рики сделать полноценный вдох. Он не успел подняться на ноги, когда к нему подлетел бандит с перекошенным от злости лицом и приставил пистолет к его затылку: — Только пошевелись, сучоныш, и твои мозги размажутся по стенке! Рики чувствовал, что умирает, но даже это не позволяло ему показывать противнику слабость. Он медленно поднял голову, и глядя мужчине с огромным порезом от уха до подбородка прямо в глаза, прижался виском к дулу: — Тебе нельзя меня убивать, — он даже улыбнулся, насколько это позволяло сделать его состояние. — И ты знаешь, что я прав. Бандит злобно рыкнул, не в силах, судя по всему, подобрать подходящие слова, и вместо выстрела, со всей силы пнул Рики прямо в раненый бок. Вспышка резкой боли лишила его сознания. С полной уверенностью в том, что жизнь его уже оборвалась, быстро и не слишком мучительно, он начал постепенно приходить в себя. Вся боль куда-то исчезла, и это лишь укрепило веру в собственную смерть. Откуда-то издалека, слышались голоса, но не родные, которые так хотелось еще хоть разочек услышать, а совсем чужие и какие-то враждебные. Рики казалось, что он завис в невесомости — все тактильные ощущения напрочь отсутствовали, и только глухой звук, доносившийся до него будто сквозь толщу воды, доказывал, что он все еще жив. Рики не понимал, сколько раз терял связь с реальностью и сколько раз вновь находил эту тоненькую ниточку, ведущую к жизни. Он готов был сдаться, разжать пальцы, чтобы навечно остаться в этом бесконечном пространстве, но сама судьба решила дать ему второй шанс. Сначала к нему вернулось осязание, и он смог понять, что сидит, привязанный к стулу; потом обострился слух — слова, звучащие у самого уха, теперь были словами, а не наборами непонятных иногда нечеловеческих звуков. Вскоре чуть прояснился разум, и Рики стал понимать, о чем говорят двое рядом. Один из голосов был ужасно знакомым, но ему потребовалось время, чтобы понять, кто именно спорит сейчас с тупоголовым переговорщиком. Чонвон вел себя на удивление смело, в открытую перечил собеседнику, а потом вообще начал ему угрожать своими связями. Рики подумал, что все-таки ему очень повезло с товарищем по несчастью, и дождавшись, когда все вокруг стихло, поднял голову: — А ты хорош, — с искренним уважением похвалил он Чонвона. — Правильно, что не поверил в его сказки. — Ты в порядке? — голос его дрожал: все же непросто ему дался этот диалог. Рики кивнул и нашел в себе силы, чтобы улыбнуться: — Похоже, благодаря тебе у меня появился шанс на спасение. — Снова попробуем сбежать? Рики кивнул и уже приготовился ломать стул, к которому скотчем были примотаны его руки, когда услышал шаги со стороны входа: — Требуй встречу с самим директором, — шепотом протараторил он, и принял прежнее неудобное положение. Судя по голосу, вернулся человек, пытавшийся запудрить Чонвону мозги. В этот раз говорил он более мягко: — Я должен извиниться за излишнюю грубость. Пожалуйста, поймите, в каком я сейчас положении: мне грозит увольнение, а я многое готов отдать за это место, уж поверьте. Порой приходится применять нестандартные методы, например, как в случае с вами, угрозы. Зачастую этот способ наиболее эффективен, однако вы не поддались — показали удивительную невозмутимость. Сразу видно: армейское воспитание, железная дисциплина! Далеко не каждый на такое способен, а у вас, похоже, талант. Вы не думали о том, чтобы пойти по стопам своего отчима? — Следует уточнить, что отчимом его называть неправильно. Давайте будем использовать слово «отец». Он, действительно, дал мне очень многое, начиная с идеальной осанки и заканчивая некой жесткостью, которая позволяет мне сейчас совершенно спокойно с вами беседовать, — Чонвон говорил так уверенно, что Рики и сам был готов ему поверить. — Я собираюсь подавать документы в полицейскую академию, и, сами понимаете, шансы поступить у меня чуть выше, чем у остальных. Отец настаивает на том, чтобы я пошел в армию до университета и изнутри познакомился со сферой его деятельности. Я, скорее всего, прислушаюсь к его совету, но на данный момент полиция привлекает меня чуть больше военного дела. — У вас грандиозные планы! — воскликнул неумелый переговорщик, и Рики еле сдержался, чтобы не расхохотаться от его ужасно наигранной интонации. — А теперь вы даже можете похвастаться первым боевым ранением! «Ага, парочка твоих дружков тоже», — мысленно съязвил Рики и даже пожалел немного, что не может пока вступить в диалог. — Кстати о ранении, — Чонвон сумел зацепиться за нужное слово, — как вы предлагаете мне объяснить его родителям? — О, об этом не волнуйтесь, вы просто оказались не в то время не в том месте. Человек под некими веществами напал на вас с пистолетом, требуя денег. Началась потасовка, вы одним ударом вырубили его, но перед этим он все же успел выстрелить. Или нет! — почти закричал он. — Вы защищали девушку, на которую напал это человек! Точно! Вы решили защитить прекрасное хрупкое создание, вытащить ее из лап негодяя. Мы без проблем найдем свидетелей, да и саму девушку. Вы станете местным героем! Ну что скажете? — Момент с героем, определенно, лишний. Да и с наркоманом мне версия не нравится. Я живу в хорошем районе, с минимальным уровнем преступности. Эта история неправдоподобна, вам так не кажется? — Что ж, — недовольно протянул переговорщик, — может быть, вы можете предложить свой вариант решения проблемы? — Я бы хотел обсудить его с вашим начальником, — Чонвон выполнил его просьбу, всецело доверился ему, а значит, теперь они точно одна команда. — Боюсь, это невозможно. Директор очень занят: постоянные встречи, командировки, совещания. Давайте продолжим наш диалог. Мне кажется, мы сумели найти общий язык, разве не так? — Не так, — не согласился Чонвон, и Рики в который раз восхитился его стойкостью. — Я хочу говорить лично с вашим начальником в нормальных человеческих условиях: не в подвале, не привязанным к стулу, в тепле и по-хорошему с чашечкой крепкого кофе. Иначе что-либо обсуждать я отказываюсь. — Вы меня, похоже, не поняли, — снова занервничал переговорщик. — Директор не может принять вас. В его расписании буквально нет ни одной свободной минуты; иногда он даже ночует у себя в кабинете. Если вас не устраивает конкретно моя компания, я могу пригласить другого человека. — Пригласите директора, — перебил его Чонвон, — с ним я с огромным удовольствием побеседую. — Мы можем организовать вашу встречу только на следующей неделе, и это в лучшем случае. Директор очень занят. Сколько еще раз мне это повторить, чтобы вы, наконец, поняли? — На один раз меньше, чем я повторю, что хочу увидеться с вашим начальником, — Рики не видел происходящего, но почти физически ощущал напряжение между ними. — Либо вы сейчас же отменяете встречи и совещания вашего начальника, и мы с ним лично обговариваем всю ситуацию и способы ее разрешения, либо вы держите меня здесь еще неделю, в течение которой мои родители поднимут тревогу, вас найдут и посадят на двадцать лет в лучшем случае, и я так же разговариваю с директором. Вы не можете держать меня здесь слишком долго, и вы это знаете. Думаю, меня уже начали искать, ведь я вышел в магазин за хлебом. — Используете мои же методы против меня? Неплохо. Вы быстро учитесь. Я подумаю, что с этим можно сделать. — Думайте, пожалуйста, побыстрее. И еще, у меня очень болит нога, принесите обезболивающее. Громко фыркнув, переговорщик удалился. Рики снова поднял голову: — Я бы очень хотел пожать тебе руку, правда. Ты отлично держишься. — А что мне делать дальше? Ну попаду я к директору, и что я ему скажу? — маска абсолютного безразличия мгновенно сменилась выражением паники. — Не придется ничего тебе говорить, ты выигрываешь время для нас. Я не уверен, что полностью пришел в себя, но бок уже не так сильно болит, бежать смогу, тебе помочь бежать — тоже. Сейчас нужно попытаться ослабить скотч. Придется постараться, но он обязательно поддастся. Начни с правой руки, если ты правша, так будет проще потом освободить левую. Рики начал активно дергать рукой, постепенно растягивая пластиковые оковы. Понаблюдав за ним несколько секунд, Чонвон повторил его движения. Оставалось совсем чуть-чуть, еще немножко напрячь затекшие мышцы, и рука освободится, а дальше дело за малым. Рики снова почувствовал предвкушение свободы, снова в нем проснулась надежда на лучшее… но, как и в прошлый раз, зря. Со спины к ним бесшумно подошел человек: — Так, так, так, — довольно протянул он, и Рики от неожиданности вздрогнул, — чем это вы тут занимаетесь? — Зубастый продемонстрировал им свою кривую улыбку.