Элла

15.

      На улице выглянуло тёплое солнце. В последние дни холода окончательно уступили место весне. Звук капели и пение птиц теперь можно было услышать гораздо чаще, чем треск льда и завывания метели.       Элла сидела на подоконнике и читала. В последнее время у неё совсем не оставалось времени на книги. Стая Сэма всё росла и росла, насчитывая уже больше двенадцати ребят, учителя в школе активизировались, задавая на дом бесконечные проекты и презентации, требующие должного внимания. Вечерами Свон удавалось урвать свободный час-другой, чтобы провести время с хранителем, но ей постоянно хотелось продлить его, растянуть, как пластилин.       Но, увы, время не любит, когда его тянут, почти также, как когда его убивают.       Время с Джасом они проводили на лесной поляне за бесконечными беседами и разговорами обо всём на свете. С ним ей было легко. Она чувствовала трепет и счастье, когда в очередной вечер раздавалось условное тихое постукивание по ту сторону оконного стекла.       — Ты когда-нибудь ходила в горы? — как-то спросил хранитель в один из таких вечеров.       — Нет.       — А хотела бы?       Элла посмотрела на него с интересом.       — Когда снег полностью растает, там появится тропа, по которой можно перейти весь горный массив насквозь.       — Правда? — она мягко улыбнулась. — И что же там, по другую сторону гор?       — Не узнаёшь, пока там не побываешь, — загадочно отозвался хранитель, прижав её к себе и оставив долгий поцелуй на виске.       Элле иногда казалось, что она всю жизнь может вот так вот просидеть на заросшем булыжнике на краю лесного обрыва, закутанная в многочисленные платки и пледы. И чтобы рядом непременно был Джас. Улыбчивый Джас, который за минувший век порознь стал ужасно тактильным и до невозможности ласковым.       А ещё Свон до безумия нравилось его целовать.       В их отношениях было столько щемящей нежности и заботы друг о друге, что о страсти никто из них пока даже и не задумывался. Они восполняли годы одиночества крепкими объятиями и долгими беседами, нежились, чувствуя запахи друг друга, изученные до последней ноты и улыбались так глуповато и по-детски, что не доставляй это такого внутреннего удовольствия, Свон бы даже забеспокоилась.       Элле как-то пришло на ум, что она похожа на кувшин, который с каждым днём всё больше и больше заполняют божественным нектаром.       Но также помимо всего этого Свон не забывала и о том, что в ближайшие пару-тройку лет ей предстоит обращение. Она не сильно боялась этого, но всё же хотела успеть завершить некоторые свои планы.       Когда она станет вампиром, не сможет больше есть человеческую пищу. Это было, несомненно, большое упущение, но когда Свон думала о том, как можно сгладить его, то решила, что в ближайшее лето непременно узнает больше о разных традиционных блюдах других стран и, по возможности, попробует их.       Вторым в её списке были медитации. Элла не была уверена, что будет скучать по возможности видеть сны, уж больно сильно её измотала за последние годы вся эта кутерьма с воспоминаниями и перемещениями, а вот что касается сна, как процесса для перезагрузки мозга, она намеревалась его сохранить.       Каким бы совершенным, по словам Джаса, не был мозг вампира, Элла хотела бы иметь возможность его перезапустить. Просто иметь шанс отдохнуть, не думая ни о чем. Медитации в этом плане подходили больше всего. Свон и раньше что-то про них слышала, но никогда не погружалась в эту тему.       Пока её список на этом ограничивался. Будь у неё светлая кожа, она бы вписала сюда ещё как можно больше загореть, но так как в её случае в этом не было никакого смысла, Элла пропустила это.       Но больше всего терзал и никак не отпускал вопрос, что Свон скажет родителям.       Ей казалось, что она просто обязана получить одобрение хотя бы одного из них. Ни Чарли, ни Рене никогда не заикались о внуках, но всё же совесть не позволяла Элле принять такой серьёзный шаг, как обращение, без их ведома.       Свон не знала, что они скажут и как на это отреагируют. Она даже не знала, что будет делать, если и мама и папа скажут своё решительное «нет», но рассказать им обо всём было делом принципа. И хранитель её в этом поддерживал.       Элле вообще казалось, что будь у него право выбора, он бы перед тем, как самому стать вампиром, обязательно поговорил бы с ней.       Свон прекрасно понимала, что после обращения она изменится. В плане личности это не будет столь глобально, как в случае с перерождением, но тело… Тело будет совершенно другим. Как и волосы. Она ещё не решила, оставит ли свою длину или укоротит по плечи. Если ей постоянно придётся контактировать с кровью, то шевелюра, доходившая сейчас едва ли не до бёдер без всех кос и заколок, будет сильно мешать.       Элла также прекрасно понимала и отдавала себе отчёт, что всё это — мелочи, что жизнь непредсказуема и может сложиться так, что она просто не успеет всё это сделать… Но её учили верить в себя и свои силы, учили ставить цели, даже если какой-то частью сознания она допускала, что всё может пойти не так, как они предполагают.       В любом случае, у неё есть минимум год, в который она, по словам Вико, совершенно точно не умрёт.       Из раздумий её вывело уже знакомое постукивание. Когда солнце село, Свон перебралась поближе к настольной лампе, чтобы буквы не расплывались перед глазами.       — Здравствуй, — расплылся в улыбке хранитель, неторопливо целуя.       — Здравствуй, — Элла довольно зажмурилась, млея.       — Оденься сегодня потеплее.       — А куда мы?       — Увидишь.

*

      Они пришли на уже знакомую поляну. Ничего не изменилось с прошлого вечера. Элла вопросительно посмотрела на хранителя, который выглядел подозрительно довольным.       — Помнишь, ты как-то говорила, что хочешь увидеть океан со мной?       — Да, — кивнула и тут же нахмурилась. — Но ведь тебе нельзя в Ла-Пуш.       — Нельзя, — Джас расплылся в лисьей улыбке.       — Что ты задумал? — полюбопытствовала Элла, подходя к нему почти вплотную и внимательно вглядываясь в глаза.       — Увидишь, — хранитель оставил лёгкий поцелуй на кончике её носа и подхватил на руки.       Элла хихикнула, с готовностью обхватывая Джаса руками и ногами, как обезьянка.       — Закрой лицо платком.       Свон послушно выполнила указания, для надёжности закрыв ещё и глаза. Следующие десятки секунд ощущались так, будто она находится в падающем лифте и земная гравитация решительно хочет её придавить. Когда оглушающий шум ветра сменился тихими звуками волн, Элла забеспокоилась. Но вот хранитель остановился, аккуратно ставя её на ноги и убирая ткань с лица.       — Открой глаза.       Сначала Элла увидела перед собой улыбающегося Джаса, но когда тот плавно переместился за её спину, прижав к себе, Свон едва не задохнулась от восторга. Перед ними простиралась бесконечная гладь Большой воды, переливаясь и поблёскивая последними лучами заходящего солнца. Впереди не было видно ни рифа, ни пиков острова, которые загораживали такую красоту с пляжа.       — Где мы? — выдохнула еле слышно, сияющими глазами провожая крикливых чаек, что слетели с каменистого выступа и взмыли вверх, кружа и чертовски громко гогоча.       Но их писклявые крики совсем не портили момент, а, наоборот, делали его более реалистичным, давали почувствовать, что это не сон.       — На острове.       — На острове? — переспросила Элла, на мгновение отвлекаясь от этого великолепия.       — Остров Джеймс, где-то в ста метрах от Ла-Пуш.       — Что? Но как? — поразилась Свон, прекрасно помня тот маленький холм, который видела с берега. Она и не думала, что остров такой большой.       — Вампиры умеют ходить по воде.       — …Вампиры умеют ходить по воде, — эхом повторила Элла, после паузы, силясь поверить. — Обалдеть, просто…       Джаспер тихо рассмеялся.       Она завороженно вслушивалась в этот звук. Было немного странным, но до безумия приятным, что голос хранителя совсем не изменился после обращения. Он был всё таким же бархатистым с еле различимыми нотками хрипотцы в глубине.       — Спой что-нибудь, — шёпотом попросила Элла, прикрыв глаза.       Джас устроил свою голову на её макушке и тихо запел.       — Скажите, братья, вы встретитесь с нами…       Губы сами собой расплылись в улыбке. Она хорошо помнила эту песню.       — Скажите, братья, вы встретитесь с нами… — подхватила Элла, плотнее прижимаясь к хранителю.       — На счастливом берегу Ханаана… — пропели они.       — Слава, слава, аллилуйя… Слава, слава, аллилуйя…       — Хочешь, можем развести костёр? — прошептал хранитель.       — Но ты же…       — Я аккуратно, сокровище.       Элла еле заметно кивнула, взглядом ища место, куда бы присесть. Джаспер показал в сторону камня, похожего на кресло, куда Элла сразу же взгромоздилась. На ней было достаточно слоёв одежды, чтобы не чувствовать холод твёрдой поверхности.       — Слава, слава, аллилуйя… Во веки веков, во веки веков, — продолжал напевать хранитель, поджигая за пару секунд собранный хворост.       Пламя взметнулось фиолетовыми языками, облизывая промозглый воздух. Элла ещё не успела привыкнуть, что из-за соли цвет огня совсем другой.       Хранитель устроился за её спиной, снова прижав к себе.       — Милостью Божьей мы встретимся с тобой… — тихо пропела Свон, вслушиваясь в мерное шуршание волн и треск костра.       Солнце совсем село. На небе вспыхнули звёзды.       — Милостью Божьей мы встретимся с тобой…       Элла снова не смогла сдержать слёзы. Ей было так хорошо, так невозможно хорошо…       — Где расставания больше нет… — хранитель прижал её к себе крепче, оставив долгий и нежный поцелуй на виске.

—