Элла

16.

      Чарли Свон был человеком не глупым и добропорядочным. Он привык мыслить и действовать, основываясь на логике и здравом смысле, прислушиваясь к собственной интуиции и врождённому умению распознавать ложь и недомолвки.       Ещё когда он был совсем маленьким мальчиком, то твёрдо решил, что пойдет по стопам отца и станет хорошим полицейским. Только вот почему-то никто не предупредил его в то время, что хорошие полицейские в большинстве своём нечестные люди и что ловить преступников и носить красивую форму — это ещё не всё.       Проработав больше двадцати лет и дослужившись до звания шерифа, Чарли, в очередной раз оглядываясь на прожитые годы, мысленно содрогался, вспоминая, сколько ошибок он успел совершить. И не важно, какие это были ошибки, маленькие или большие, носящие за собой лёгкую горечь или развод с любимой женщиной.       Свон мог перечислить их все.       Чарли не любил, когда его промахи негативно сказываются на работе всего их маленького отдела, поэтому, как только заполучил значок, сразу же поклялся себе и своей совести, что будет делать всё, что в его силах.       За эти двадцать лет он многое повидал и многое осознал. Ну, на самом деле второго не было бы без первого, хотя он бы и предпочёл повернуть время вспять в некоторых исключительных случаях.       Форкс хоть и был городом маленьким, но далеко не спокойным, как ошибочно полагают многие. Он окружён густым лесом, кишащим дикими животными, которые без проблем могут стать причиной несчастного случая. По ночам здесь, как и в любом другом штате, можно наткнуться на нетрезвых людей со складным ножом или нелегальным огнестрельным оружием. Здесь также, как и в любом другом городе, частенько продают алкоголь и сигареты несовершеннолетним и даже, ходили одно время слухи, промышляют продажей наркотиков и запрещённых препаратов.       Свону не раз приходилось самолично доставать уже остывшие тела самоубийц из петель или вылавливать их из водоёмов по просьбе близких. Чарли несчётное количество раз созывал и организовывал поиски, когда очередная группа безалаберных туристов не возвращалась из дикого леса в оговоренный срок.       Ему и его команде чуть ли не ежедневно приходилось задерживать подозрительных личностей на въезде в их маленький городок, потому что где-то в соседнем штате сбежал или скрылся в неизвестном направлении очередной преступник или подозреваемый.       Браконьерство — это вообще отдельная тема здесь, в местах, где растут и водятся дорогие и ценные виды древесины и фауны. Незаконная ловля рыбы в больших количествах, продажа спиртного без лицензии, препараты, не закреплённые в базе больницы за тем, кто их принимает, кражи, грабежи, воровство, угон, прямое или косвенное насилие…       Форкс — это не Рай на земле и далеко не спальный район, но всё же этот городок ещё не настолько вышел за рамки, которые, чтобы облегчить жизнь, придумал себе Свон.       Но какого же было его изумление, когда выяснилось, что и это всё ещё не вершина. Что всё это ещё не самое страшное и не самое опасное для него и его коллег, ставших едва ли не братьями после стольких лет совместной работы.       Чарли был человеком рациональным и, может совсем чуть-чуть, скептиком по натуре. За всю его жизнь, — и он признавал это, находясь в трезвом уме и твердой памяти, — встречались случаи, которые, если бы позволило начальство, он бы охарактеризовал в рапорте исключительно, как «паранормальные явления».       А как ещё объяснить, что вот уже не первый год охотники притаскивают им на обследование туши мёртвых, полностью обескровленных животных? Даже если и списывать всё на змей, — хотя Чарли и сомневался, что змеи пьют кровь, — на трупах был след лишь от двух зубов-клыков, что говорило об одном кровопийце.       А теперь представьте, каких размеров должна была быть змея, чтобы за один раз обескровить взрослого гризли?       Но на этом странности не заканчивались. Сколько уже раз туристы за даже ещё толком не начавшийся сезон предоставляли им фотографии следов из их леса, где этот самый след зверя был раза в три больше его собственной ладони? Сделав запрос в научный отдел соседнего округа, они всё же получили крайне сомнительные сведения, где говорилось, что данный след является волчьим. Волки мутанты? Чарли не мог и не хотел представлять, каких размеров эти хищники и как далеко от людей они обитают.       Да, мужчина отдавал себе отчёт, что с его стороны является чудовищно некомпетентным ссылаться в таких случаях на мифические причины или местные легенды.       По крайней мере, он так думал. Ещё до того, как эти самые легенды вдруг ожили и самолично пришли к нему в дом, как прямое доказательство своего существования.       Так думал Чарли ещё час назад, пока Изабэлла не пришла к нему с серьёзным разговором.       Он ожидал чего угодно. Что дочь снова решила уехать к матери, что что-то плохое стряслось в школе, или что она хочет жить отдельно, что начала курить или пить, ввязалась в дурную компанию или поссорилась с кем-то из близких друзей так, что дело дошло до драки… Боже, да он даже морально был готов к тому, что она решила выйти замуж!       Но никак не к тому, что с ними по соседству, оказывается, живут огромные, размером с лошадь, оборотни, превращающиеся в людей, когда не злятся и находятся в хорошем настроении! и вампиры, пожирающие животных в больших количествах и не брезгующие временами и человечиной!!       Выражение — «к такому его жизнь не готовила» — лишь самую малость может передать всё то, что Свон испытал и почувствовал после такого откровения от собственной дочери.       Наивно полагать, что Изабэлла просто шутит, он не мог в силу того, что никогда на собственной памяти не был настолько наивен. Да и его собственные наблюдения и чёрные пятна вокруг удивительным образом стали понятны и достаточно целостны, чтобы быть правдой…

*

      — Па? Ты как? — на кухню тихо проскользнула Элла, останавливаясь в метре от Чарли, который вот уже час сверлит стену бездумным взглядом.       Мужчина вышел из оцепенения и слишком пристально посмотрел на дочь.       — Относительно, — хрипло ответил после долгой паузы, залпом допивая остывший кофе. — Так как, ты говорила, всё это к нам относится?       Элла села на стул рядом и, мысленно перекрестившись, начала рассказ.       С самого начала…

*

      Дверь скрипнула, закрываясь за спиной Чарли с тихим хлопком. Мужчина выглядел уставшим и задумчивым, с тёмными кругами под глазами.       Сейчас было около трёх или четырёх утра и он решил, что ложиться уже нет смысла. Заварив себе крепкий кофе, Свон подошёл к окну, бездумно устремив взгляд на ещё тёмное небо.       Разговор с дочерью был долгим и сложным. Он мог бы добавить ещё и «чудовищно странным» и даже «диким», но решил, что первые два слова максимально правдиво и незатейливо передают всю его суть.       Чарли задумчиво смотрел на звёзды, мысленно спрашивая себя, был ли он готов к такой правде, когда в очередной раз отправлял начальству почти полупустой отчёт о том, куда делась очередная группа туристов, которых так и не удалось найти, после почти месяца поисков. Ни живыми, ни мёртвыми, ни по частям.       Чарли всю свою жизнь предпочитал знать правду, какой бы она не была, всячески отвергая ложь и полуправду. Но сейчас незнание не казалось ему таким уж плохим запасным вариантом.       Тоскливо заглянув в снова опустевшую кружку, Свон тихо вернулся к столу, заняв привычное место. Кофе и внутренний диалог с самим собой помогли привести мысли и чувства в относительный порядок.       По крайней мере на столько, что ему больше не хотелось сиюминутно хвататься за голову и звонить в ФБР, но осадок всё же обещал выветриться не скоро.       Больше существования оборотней и вампиров и других мифических и магических существ его волновала только собственная дочь и её желание в будущем стать одной из… этих. Впрочем, это был закономерный итог, к которому он пришёл и сам, стоило Изабэлле дойти до момента обращения её друга в… прошлой жизни.       Звучало всё ещё сложно.       Он любил свою дочь, свою Изабэллу, ещё с первых минут её жизни. Когда медсестра дала ему на руки маленький комочек, смотрящий на него большими золото-карими глазками так доверчиво и любопытно, что мужчина не смог сдержать слёз и глупой улыбки.       Ещё тогда он понимал, что придёт время, и это маленькое чудо вырастет, превратится в самостоятельную личность со своим характером, увлечениями и приоритетами. Свон искренне жалел, что не мог уберечь своего маленького лебедя от жестокого мира, что не сможет всю жизнь оберегать её и быть рядом.       Чарли знал, что не существует ни слов, ни уроков, ни школ, способных научить его дочь жить. Ведь сама жизнь и есть эта школа, жестокая и не всегда справедливая, опасная и совсем не сказочная, но заставляющая учиться.       Когда Рене подала на развод, на долю секунды, но он всё же почувствовал облегчение, что его уже бывшая супруга сама хочет воспитывать их дочь. Позже, он ещё долго корил себя за то мгновение слабости, но не мог не признаться хотя бы себе, что не был готов стать отцом в те годы. Тем, кто должен был не только оберегать ребёнка, но и учить его, воспитывать и заботиться, растить личность.       У него получалось, и вполне неплохо, приглядывать за Изабэллой пару месяцев в году, но он понимал, что не потянет весь год. В этом плане он был благодарен Рене.       Маленький лебедь быстро выросла, превратилась в самостоятельную птицу с широкими и мощными крыльями, умеющую за себя постоять. Чарли гордился ей, в тайне мечтая, чтобы она оставалась такой же, как и сейчас, счастливой, увлечённой и ещё не умудрённой всеми превратностями жизни…       А теперь он узнаёт, что его маленькая кроха всегда была взрослой.       Что эти самые превратности уже настигали её в прошлом.       И что его дочери… сколько? Тридцать лет? Больше?..       Чарли невесело усмехнулся. Кажется он упустил тот момент, когда его жизнь стала так явно походить на сюрреалистическую постановку бесталанного режиссера.       Это его не пугало, как ни странно, лишь внушало беспокойство и непонимание, почему ни он, ни другие люди не замечают, как оказалось, очевидного?       Хотя… видимо всё же были отдельные личности, сумевшие докопаться до истины самостоятельно, раз уж все эти подростковые книжки и легенды про вампиров и оборотней всё же существуют.       Но всё это сводилось к одному для него и его семьи. Он, как и любой любящий отец, желал своей дочери только лучшего. Он хотел, чтобы Изабэлла была счастлива и готов был проглотить все свои возражения и позволить девочке самой выбирать свою судьбу.       Чарли понимал, что дочь хоть и прислушается к его словам, но всё равно сделает по-своему. И это было нормальным.       В конце-концов, он бы поступил так же.

—