Элла

14.

Есть в сумерках блаженная свобода

от явных чисел века, года, дня.

Когда?-Неважно. Вот открытость входа

в глубокий парк, в далекий мельк огня.

Ни в сырости, насытившей соцветья,

ни в деревах, исполненных любви,

нет доказательств этого столетья,-

бери себе другое — и живи...

Еще возможно для ума и слуха

вести игру, где действуют река,

пустое поле, дерево, старуха,

деревня в три незрячих огонька.

Души моей невнятная улыбка

блуждает там, в беспамятстве, вдали,

в той родине, чья странная ошибка

даст мне чужбину речи и земли.

Но темнотой испуганный рассудок

трезвеет, рыщет, снова хочет знать

живых вещей отчетливый рисунок,

мой век, мой час, мой стол, мою кровать...

Белла Ахмадулина.

      Когда школьные уроки кончились, и Элла вышла на парковку, то совсем не ожидала увидеть там мотоцикл Джея и уж тем более его самого.       Юноша был одет в непривычную для него джинсовую куртку с потёртостями, но нельзя было сказать, что она ему не шла. Даже наоборот, в этой куртке, с возмужавшим лицом, теперь коротко стриженными волосами и жилистым подкаченным телом, которое не могла скрыть даже одежда, он выглядел лет на двадцать–двадцать пять, не меньше.       Хотя на деле ему сколько? Четырнадцать? Пятнадцать?.. Удивительная вещь — генетика.       Парень, хотя уже, наверное, больше молодой мужчина, заметил её и расплылся в своей солнечной улыбке. Если убрать напускную серьёзность, он был всё ещё таким мальчишкой.       — Элла! — он махнул рукой на мотоцикл. — Сэм попросил за тобой заехать. И… мы можем поговорить? — спросил он, не переставая коситься на общую парковку, когда она уже оседлала его железного коня.       — Да. Сегодня, кстати, солнечно.       — О… Да, конечно. — он послал ей благодарный кивок и тронулся с места.       Свон было жарко. Даже несмотря на довольно прохладную весну, тело Джея всё будто пылало. Она в последние дни стала ездить с хранителем на его мотоцикле — вот там было прохладно, зато менее ветрено. Хотя насчёт последнего Элла не знала, в чём тут дело.       — Что от меня нужно Сэму? Что-то случилось?       — Знаешь, я всё это время думал, как так получилось, что ни ты, ни мой отец мне ничего не сказали… — начал он, будто не услышав вопроса. — Но ладно ты, всё-таки эти секреты были не твоими, но отец?.. Почему хотя бы не намекнул, не дал подсказки? Зачем было всё это скрывать, пока я не начал биться в конвульсиях на полу собственной комнаты, совершенно не понимая, что происходит? Я был один в доме, не мог даже позвать кого-то…       — Джей, останови мотоцикл.       — Что?       — Останови мотоцикл.       Они съехали на обочину. Парень заглушил мотор, упираясь обеими ногами в землю. Элла слезла, обходя его, и встала сбоку, положив руки на его плечи, прося развернуться.       — Послушай. Я не умею утешать людей, Джей, но мне действительно жаль, что тебе пришлось это пережить в одиночку. Мне жаль не тебя самого, как человека, потому что жалеют только жалких, мне жаль обстоятельства, при которых всё это произошло, — Свон вздохнула, уже понимая, что снова начинает нести околесицу, которая скорее всего не поможет.       Но она не могла просто сидеть, ничего не говоря. Она уже делала это. Они все уже делали это.       — Я знаю, что такое одиночество. Знаю, как хреново чувствовать боль, не имея возможности это прекратить, абстрагироваться, — её взгляд помутнел. — Когда тебе кажется, что вот он, твой конец, конец боли и мучениям, ан нет, оказывается, это только начало. Начало чего-то настолько длинного и настолько сложного, что ты даже боишься всё это представить, не тронувшись рассудком окончательно… — она беззвучно смеется, не замечая, что снова плачет. — Когда вся твоя привычная жизнь в одночасье скатывается к чертям собачьим. Когда всё становится до невозможности не таким… Это ужасно, Джей, ужасно несправедливо, что кому-то приходиться всё это переживать… — она упрямо смахивает слёзы, поднимая на него тяжёлый взгляд.       Золотисто-карие глаза больше не смеялись, в них не было того привычного всем тепла или усмешки. Это были тяжёлые и серьёзные глаза, умудрённые болью.       Элла смотрела на него, но он не видел ни её самой, ни её лица. Были только глаза. Джейкоб не был уверен, что когда-либо видел такое. Две бездны цвета горького шоколада. Это были глаза того, кто действительно знает, кто действительно всё это чувствовал и чувствует до сих пор.       Блэку вдруг стало не по себе и он отвёл взгляд.       — Прости, — тяжёлый вздох. — Я же говорила, что не умею утешать людей. Мне жаль, что я сделала хуже.       — Знаешь… — он даже не думал двигаться, замерев в одной позе. — Ты сделала больше, чем кто-либо, — тихо добавил он, всё же подняв глаза.       Элла растерялась.       — Да? Ну хорошо.       — Это ведь действительно было? То, что ты рассказала мне в Пьемонте?       — Поверил? — хмыкнула она, жестом показывая, что им вообще-то пора ехать.       — Как тут не поверишь… — пробурчал, заводя мотор и внутренне содрогаясь от воспоминаний её взгляда.       — Что ты об этом думаешь? — после довольно продолжительной паузы спросила Элла, когда они уже сворачивали в Ла-Пуш.       — Я думаю, что это не моё дело. Он ведь вампир, не так ли? Это твой выбор. Если честно, то я не совсем понимаю ребят, которые так люто ненавидят хладных демонов, — он немого повернулся в её сторону, чуть снижая скорость. — Я не считаю, что есть людей — это хорошо, но это кажется мне правильным. Наше племя возносит духов природы, нам с детства втолковывают, что именно Природа знает лучше нашего о жизни и смерти, что именно она создала нас всех… Что в этом был какой-то план или посыл, великий замысел. Что люди появились на планете не просто так… Я не понимаю, почему некоторые из стаи считают нас, людей и животных — детьми природы, а вампиров — её главными врагами… — он ненадолго замолчал, старательно подбирая слова. — Я думаю, что хладные демоны были созданы природой с какой-то целью, как и люди. Только вот если… это можно как-то обобщить?       — Как по мне, здесь идеально впишется что-то вроде весов из мифологии. На одной чаше стоят люди, на другой — другие существа, а вампиры их всех уравнивают. У них ведь есть инстинкты. Когда голод накатывает неожиданно или когда сытость всё не приходит и не приходит… Это ведь может быть чем-то вроде сигнала к действию? Может природа и Боги таким образом сообщают своим творениям, что в данную минуту человечество начинает перевешивать?       — Когда ты говорила про существ, ты имела ввиду…       — В первую очередь животных. А за ними всех остальных. Оборотней, эльфов, магов, шаманов… Мне как-то говорили, что все они существуют или существовали. Но мне кажется, здесь есть некоторые неточности. Наш океан всё ещё не изучен не то, что на половину, даже на четверть. Мы не можем утверждать, что там не обитает что-то мифические или гибридное. Русалки? Сирены? Наги? Тритоны? Горгоны?.. Всё это есть в мифах, как и люди-перевёртыши и хладные демоны и лесные духи… почему бы им тоже не быть реальными?       — А драконы?       Элла ненадолго задумалась.       — Даже если и существуют, то где-нибудь в горах или джунглях…       — Если рассуждать, как рассуждаешь ты, то нужно ещё учитывать и небесных жителей. Боги, ангелы, полубоги…       — Ещё был кто-то с флейтой и козьими ножками, но это на земле… О! Мы забыли кентавров!       — Ага, — Джей хихикнул, сворачивая на просёлочную дорогу. — Ещё единорогов, пегасов, фей и с полсотни других героев сказок и легенд.       — Знаешь, а это даже жутко, — пробормотала Свон, посильнее вцепившись в его куртку на крутом повороте.       — Что именно?       — То, что всё это действительно может быть правдой. Вспомни, сколько людей на планете? Семь миллиардов? И почему-то никто из этих семи миллиардов не донёс до учёных доказательств, что существуют вампиры. Никто публично не объявил о существовании оборотней, хотя и волков редких видов, которых буквально осталось несколько десятков особей на весь мир, они все как-то находят. И это результат внимательности семи миллиардов человек. А мы? Нельзя утверждать, что все вампиры и оборотни также не видят, казалось бы, очевидного. Вдруг нас прямо сейчас слушает с десяток невидимых пикси, хихикают над нашей совсем ведь человеческой глупостью, кружатся тут, кувыркаются, а мы их всё равно не видим и не увидим, если они того сами не захотят?       — Действительно жутко, — передёрнул плечами Джейк, паркуясь около крыльца.       Их уже ждали. Как только они зашли в дом, их оглушила тишина, которая с непривычки сбивала с толку. В маленькой гостиной сидело около десятка ребят. Нельзя было сказать наверняка, одного они возраста или нет, слишком все похожи.       На диване сидели трое. Сэм и две незнакомые девушки.       — Это Лея Клируотер и Эмили Янг, — представил их Сэм. Он выглядел так, будто за последние пару суток совсем не спал и не ел.       Элла обеспокоено окинула его взглядом, шепнув Джею, чтобы он притащил что-нибудь поесть. Впрочем, шёпот в этой комнате слышали почти все.       — Мне некогда, Эль, — раздражённо посмотрел на неё вожак, хотя и не слишком-то протестуя.       — Некогда есть и спать? Уж извини, но даже в войну солдаты успевали всё это делать и всё равно сражались, — нахмурилась Свон, переводя вопросительный взгляд на Джареда. Тот лишь страдальчески закатил глаза, глянув на девушек.       — Ладно, давайте перейдём к делу… — начал Сэм, когда из кухни вернулся Джей с двумя упаковками разогретой пиццы. — Элла, дело в том, что я… — он замялся.       — Запечатался, — непривычно тихо подсказал Пол, садясь поближе к Свон.       Её присутствие успокаивало его бешеный темперамент, делая похожим на послушного щенка. Впрочем, никто из-за этого странного феномена не смеялся. Многие уже испытали это на собственных шкурах.       — В чём? — не поняла Элла.       — В девушках, — хмыкнул Джаред, садясь по-турецки у её ног.       Свон выгнула бровь.       — У нас есть такая коварная штука, как запечатывание. По сути, чисто животный инстинкт. Когда ты встречаешь девушку, которая… эм… достаточно здорова и зрела, чтобы заиметь потомство и тебя физически к ней тянет. Появляется потребность…       — Совокупляться, — подсказал жутко красному Джареду Пол.       Элла моргнула. Потом ещё раз.       — То есть… — медленно и с расстановкой начала она. — Вы позвали меня сюда, чтобы пожаловаться на то, что Сэму жутко хочется с кем-то переспать?       Кто-то из стаи не выдержал и засмеялся. Впрочем, он был не один.       — Да нет же! — раздражённо и как-то обречённо взвыл Сэм.       — Так. Меня всё это решительно достало! — зло рыкнула Лея, поднимаясь и быстро приближаясь к Свон. — Пойдём! — она потащила её за руку в сторону выхода. Никто, впрочем, не высказал протеста. Даже Элла.       Идти было недалеко, через пять или шесть домов они свернули на каменистую дорожку, ведущую к одному из коттеджей.       — Сейчас никого, — коротко известила Клируотер, распахивая дверь и не разуваясь проходя на кухню.       Как только они оказались внутри, с Леи будто в одночасье смыло всю злость и резко накатила усталость. Она рухнула на стул, кладя голову на сложённые на столе руки.       — Можешь хозяйничать, если хочешь, — глухо пробубнила, даже не поднимая голову.       Элла поставила чайник, находя какао, мёд и молоко и принялась замешивать две порции приторно сладкого напитка. Когда всё было готово, она села за стол напротив, пододвинула к Лее кружку и выжидающе посмотрела на неё.       Клируотер устало вздохнула и помассировала виски, прежде чем потянуться за какао. Первый же глоток заставил её взбодриться, удушающе закашлявшись.       — Что это за бурда? — сипло спросила она, воззрившись на кружку, как на врага народа.       — Какао от горьких мыслей, — лаконично отозвалась Элла, мысленно добавляя, что горькие мысли просто сметёт под чистую от такой убойной дозы сахара.       — Да уж… — Лея подняла глаза, оценивающе пройдясь по ней. — И что в тебе такого, что все эти… тянуться к тебе, как мотыльки на свет?       Свон пожала плечами, задумчиво устремив взгляд в окно.       — Я бы тоже хотела это знать.       — Да?       — Да, — Элла снова посмотрела на неё. — Расскажешь?       — Ах, ну да… — Клируотер поморщилась. — Если кратко, то этот козёл… эта собака, мне изменил. А потом начал оправдываться какой-то хренью по поводу животных инстинктов и физических потребностей! Ему, видите ли, срочно приспичило переспать с моей сестрой! — она зло фыркнула, неосознанно делая большой глоток какао и тут же снова закашлявшись. — Эми, нужно отдать ей должное, поступила правильно.       — И что же она сделала? — Элла мысленно сравнила высокого и жилистого Сэма и ту низенькую миниатюрную блондиночку.       — Закричала и ударила пару раз по стратегически важному месту, — Лея замолчала, погружаясь в воспоминания.       — И?       — Первым на крики примчался отец, — она неприязненно скривилась. — И вместо того, чтобы высказать всё Сэму и всыпать по первое число, послал его к себе домой, а меня и Эми отправил следом. Типа разбираться и беседовать. Но беседы у нас нормальной, естественно, не получилось. Вскоре в его дом зачем-то притащились все эти… стая его, и тогда начался полный кавардак.       — А когда я приехала?..       — Это были вторые сутки. Нашей, сама знаешь, очень продуктивной беседы.       Они замолчали.       — Так себе ситуация, — резюмировала Элла, покрутив кружку. — Но при чём здесь я?       — Эти сказали, что с тобой спокойно, вот и позвали, — Лея подняла на неё усталый взгляд и кривовато улыбнулась, — А они правы.       Свон смерила её долгим взглядом, пытаясь понять, как она может помочь.       — Ты его любишь? Сэма?       — Любила, — вздохнула Лея. — Я его любила. Он казался мне надёжным, но сейчас… Измена для меня — это даже хуже убийства. Как можно после этого доверять человеку? Который, вообще-то, звал тебя замуж, хотел стать твоим мужем, отцом твоих детей… Давай пересядем на диван? — хрипло попросила Клируотер.       Элла молча кивнула, сев на самый край, чтобы её собеседница могла лечь.       — Я не понимаю одного. Даже если все эти пляски были вызваны животным инстинктом… почему его волк не выбрал меня? Чем я хуже Эми?       Элла тоже не могла этого понять. С самого начала всё это показалось ей странным. Они все видели общую картину, но в ней явственно чего-то не хватало…       — Лея? — Свон, убедившись, что её всё ещё слушают, откашлялась. — Это может прозвучать… немного прямолинейно и не совсем… не совсем деликатно, но… когда всё это произошло, ты… у тебя был цикл?.. Я имею ввиду, по женской части?       Клируотер села, выгнув брови.       — Я имею ввиду… — Элле было жутко неудобно обсуждать это с практически незнакомым человеком. — Ребята сказали, что запечатывание — это потребность заиметь потомство и…       — Я поняла, к чему ты клонишь, — прошептала Лея, снова ложась. — Его волк не выбрал меня, потому что я в ту самую минуту, как ему захотелось размножаться, не была к этому готова… Знаешь, это даже хуже, чем «ты уродина, поэтому я тебя бросаю».       — Есть такое.       — Разве всем так принципиально иметь детей? — горько усмехнулась Лея, свернувшись калачиком.       — Нет, — Элла покачала головой. — Мой сердечный друг — вампир.       — Сердечный друг? — не поняла Клируотер. — Ты имеешь ввиду своего парня?       Свон кивнула, мысленно прикидывая, можно ли назвать его парнем. Джаспер всегда был её хранителем. Это слово вмещало в себя и любовь, и их связь, и дружбу, и взаимопонимание… «Её хранитель» по её мнению значило гораздо больше, чем просто «парень».       — Из какого ты вообще века, девочка? — фыркнула Лея.       Элла вдруг подумала, что больше не хочет просто сидеть и молчать, как это было с Джейком.       — Из девятнадцатого вообще-то, веришь?       Лея посмотрела на неё долгим взглядом. Свон не скрывала, что чувствует себя на все эти пропущенные столетия, хотя, по сути, если суммировать прожитые года, ей сейчас лишь около тридцати.       — Хреново, наверное?       — Местами, — кривовато улыбнулась Элла. — Но я, как видишь, всё ещё жива.       — Это для тебя главное?       — Нет, — она снова стала серьёзной. — Главное, что сейчас жив он.       Клируотер кивнула, отвернувшись.       Больше они ни о чём не говорили.

—