Via mortis. Принятие

Гарри, Рон, Гермиона, Дадли и близнецы собрались в комнате Поттера для того, чтобы в очередной раз обсудить план. Причём кузен героя был не очень взволнован, скорее даже вдохновлён. Ещё бы, Дадли, который всю жизнь боялся магии, вдруг оказался в водовороте магических событий. До дома Сириуса его вели под мантией невидимкой, потом им удалось краем глаза понаблюдать за украшением ёлки и гостиной. И, надо сказать, даже Гарри, который уже давно жил в мире чудес, был заворожён этим зрелищем. Старинные игрушки, горящие свечи и стеклянные разноцветные бусы в причудливом вальсе кружились по комнате, занимая положенные им места на пушистой раскидистой ёлке, венки и гирлянды из остролиста послушно разлетались по стенам, дверям и окнам, ленты и конфетти, ожидая своего часа, плавно покачивались под потолком. В общем, Гарри потом огрёб от Гермионы за опоздание. А сейчас мисс Староста с деловым видом рассказывала Дадли о действии Оборотного зелья. — Стоп-стоп-стоп! — девушка как раз дошла до того места, где говорилось о прекращении действия, когда Дадли спохватился. — А может быть такое, что я останусь… таким? — Я бы на твоём месте радовался, — фыркнул Рон. — Во всяком случае, ты бы избавился от своего брюшка… Гермиона ощутимо ткнула локтем бок Рона, а Гарри и близнецы тихо хмыкнули. — А я бы на твоём месте не расстраивался, потому что, — подмигнул ему Фред, если верить свитеру, — Гарри у нас знаменитость. Все девчонки магического мира будут только твоими. — К тому же у Гарри такая девушка… — мечтательно ухмыльнулся Джордж. — Просто звезда с обложки… — Он с Джинни знаком, — отрезал Гарри, предостерегающе смотря на кузена. — И не думаю, что хочет знакомиться ближе… Дадли сглотнул. Иногда его кузен мог выглядеть действительно пугающе, как сейчас, например. Поэтому протянутую ему фляжку с волшебным зельем парень взял безропотно. — А какое оно на вкус? — неуверенно спросил Дурсль. — Ну, дружище… — похлопав Дадли по плечу, сочувствующе начал Рон. — На молочный шоколад или лимонные дольки оно точно не похоже… — Но вы говорили… — парень не успел договорить. Один из близнецов оперативно зажал его поросячий нос, когда второй влил ему в рот почти всю фляжку. Гарри, Рон и Гермиона, даже понять ничего не успели. — Что вы наделали? — воскликнула Гермиона, зло оглядывая близнецов. — Вы его угробить хотите? — Да, ладно, всё с ним нормально! — хором отозвались близнецы. — Мы просто ускорили процесс. — Я вот в этом не уверен, — заметил Гарри, взволнованно смотря на кузена, которого толи тошнило, толи он пытался отдышаться… — Да всё с ним в порядке, — махнул рукой Рон. — Сейчас превращение начнётся, вот тогда… Не успел Рон договорить, как Дадли заколотила сильная дрожь. Он с шумом грохнулся на колени, отчаянно хватаясь за горло. Тут Гарри не на шутку испугался. Может не стояло доверяться близнецам? Они те ещё охламоны, могли и жестоко пошутить… А Дадли в это время уже начал постепенно меняться… Его жировая прослойка таяла на глазах, блондинистые волосы постепенно чернели, а маленькие поросячьи глазки быстро увеличились в размерах и приобрели красивый изумрудный цвет. На лбу таинственным зигзагом проявился знаменитый шрам. — Твою ж… — Не думаю, что нашей маме понравится, если ты так будешь выражаться… — заметил Фред. — Она тебя и десерта за это может лишить, — вторил брату Джордж. — Рон может подтвердить. — Большой Дэ, ты как? — поинтересовался Гарри, присаживаясь перед братом на корточки. — Дойти до ванной сможешь? Потерянный Дадли слабо кивнул и не без помощи Гарри поднялся на ноги. Непослушными ногами он направился к двери в ванную комнату. — Да, какие жертвы ради маминой стряпни, — покачал головой Рон. — Если бы можно было ей об это рассказать, она бы просто с ума сошла от гордости. — По-моему, мы теряем больше… — заметил один из близнецов. — Вместо наслаждения великолепным банкетом, нам придётся следить за этим недотёпой, пока наш герой проводит время в объятьях прекрасной леди Лестрендж. Неожиданно для себя Гарри отметил, что этот подкол его не задел. Во всяком случае, ему одному Джинни доверяла настолько, что поведала тайну своего происхождения. И для него её доверие значило больше, чем все объятия и поцелуи. Оно делало их невероятно близкими… Пока Гарри пребывал в своих мыслях, из ванной успел выйти уже полностью готовый Дадли. И выглядел он… странно нелепо. Нет, Гарри себя ещё не чувствовал абсолютно уверено в смокинге, но не настолько. Он вроде и одел его правильно, но тот всё равно выглядел, словно дракон, запряжённый в хрустальную карету. Движения его были резкие, даже какие-то ломаные. Толи, Дадли никак не мог привыкнуть к своим новым миниатюрным размерам, толи его врождённая неловкость под действием зелья увеличилась в разы, а может, имело место быть и то и другое. В любом случае, выходя из ванной комнаты, он умудрился посносить всё, что было не приколочено к полу: стеклянные подсвечники, книги на каминной полки, даже большие мягкие кресла. — Главное, ёлку не порушить… — заключил Фред, невольно поджимая губы. — Это будет сложнее, чем мы думали… И поспорить никто не мог, ибо именно в этот момент Дадли с грохотом перекувыркнулся через журнальный столик.

***

— Надеюсь, ты сказала Джинни, что она должна быть максимально незаметной на сегодняшнем приёме? — поинтересовался Люциус Малфой у своей жены. — Ты прекрасно знаешь Джинни, Люц, — мягко заметила Нарцисса, удобнее перехватывая свою малютку-дочь, которая в этот самый момент с интересом разглядывала гостей, сосредоточенно накручивая локон на маленький пальчик, — если ей кто-то такое скажет, она даже вейлу затмит. — А, по-моему, сказать-то стояло… — заметил Северус Снейп, подходя к супругам Малфой. Он смотрел за спины хозяевам, прямо на величественную парадную лестницу. Когда лорд Малфой обернулся, он с трудом подавил желание схватить одну через чур взрослую и красивую чертовку в охапку и запереть в самой высокой башне этого замка или самом глубоком подземелье, желательно на пару сотен магических замков. Джинни была хороша, как никогда. Именно в тот день, когда она не должна была привлекать внимания, племянница выбрала рубиново-красное вечернее платье в пол, подчёркивая ослепительно белую гладкую как шёлк кожу. Левое плечо полностью открыто для всеобщего обозрения, а на правом лежала ткань, походя на крыло и прикрывая лопатку. Волосы приподняты наверх, демонстрируя нежную лебединую шею и хрупкие манящие крылья ключиц, но скрывая от лишних глаз пикантные родинки. — Я её сейчас же запру в подземелье, пока никто ещё не заметил, — решительно отозвался Люциус, делая шаг в сторону воспитанницы. — Джиневра, bella! Как ты… подросла! Из противоположного конца холла раздался зычный женский голос, и в сторону лестницы поплыла грузная женская фигура, облачённая в облако ярко-розового сатина с россыпью разноцветных драгоценных камней по корсажу. И вот теперь, если до этого и были те, кто не заметил выхода юной леди Лестрейндж, все присутствующие обратили внимание на Джинни. — Синьора Витторини! — радостно воскликнула девушка, буквально слетая с лестницы, демонстрируя искушённой публике длинный разрез на подоле. Хоть он и был прикрыт алым кружевом, красивых длинных ног совершенно не скрывал. А скорее наоборот приковывал к ним внимание, не давая рассмотреть во всех подробностях, а только обозначая очертания. — Я её убью… — покачал головой Люциус, сокрушённо наблюдая как девушка беззаботно щебечет на итальянском со своей преподавательницей по вокалу. — Да, и привлечёшь к её персоне ещё больше внимания, — задумчиво протянул Снейп, отпивая из своего бокала хороший глоток янтарного огневиски. — Хотя куда больше? И, правда, казалось больше некуда. Все мужчины в помещении смотрели только на юную слизеринку, которая этого даже не замечала, рассказывая своему учителю, которого она не видела почти три года, последние новости. Хотя иногда преувеличенно беззаботную девушку бил лёгкий озноб, от страшного красного взгляда из самой тёмной ниши…

***

Вечеринка была в самом разгаре. Тонкс уже умудрилась пару раз опрокинуть столик с шампанским и закусками. Грозный Глаз, недовольно ворча, сидел на высоком стуле, хотя взгляд его уже не был так цепок как обычно. Его затуманило выпитое огневиски. Сириус и Римус, вспоминая свои проделки, совсем как дети, хохотали у камина. Кингсли, вместе со своей женой, посреди зала исполняли странный танец, чем-то напоминавший ритуальные танцы африканских шаманов. Несколько орденцев, возглавляемых хорошо выпившим Наземникусом, паровозиком танцевали ламбаду, снося всё на своём пути. Все беззаботно развлекались, и только Гермиона не отрывала серьёзного взгляда от Гарри-Дадли. Ей было непонятно, как его ещё никто не разоблачил. Он ел уже десятый кусок пирога с патокой, заедая лакричными палочками. При этом его очки сползли почти на самый кончик носа. Рукава его рубашки были по локоть в крошках и жирных пятнах. Нет, Гарри, конечно, никогда не был особым педантом, но до такого он не скатывался, даже поедая своё любимейшее лакомство. — Гермиона, оторви от него взгляд или окружающие подумают, что ты запала на Гарри, — вкладывая в её руку горячее сливочное пиво с имбирём, заметил Рон. — Просто, в отличие от вас, я помню, что обещала Гарри проследить за его братом, — вздёрнув нос к потолку, отозвалась девушка. Хотя она всем своим видом показывала своё недовольство поведением Рона и близнецов, протянутое пиво она приняла. От зажатого в ладони бокала по всему телу растекалось приятное тепло, будто она погрузилась в согревающую ванну… — Ты у нас, конечно молодец, — делая большой глоток и еле слышно причмокивая губами от удовольствия, начал Рон, — но ты уж очень явно следишь за ним. Уже поэтому можно почуять неладное… — Ну, вы-то с близнецами вообще ничего не делаете! — горячо отозвалась Гермиона, проливая на себя несколько капель пива. — Просто, мы немного отвлеклись, — кивнул куда-то в сторону парень. Гермиона посмотрела в указанную сторону и почувствовала волну стыда. Там, в тихом уголочке на маленьком диванчике сидели мистер и миссис Уизли. Несмотря на шум вокруг, оба мирно дремали в объятьях друг друга. Мистер Уизли был сильно помят. На бледном лице кое-где ещё лежали повязки с волшебными отварами, синяк на пол лица, хоть и заметно посветлел, был ещё отчётливо виден. Миссис Уизли выглядела устало, под глазами пролегали тёмные тени, а её руки, накрывшие все эти столы, еле видно подрагивали от усталости. Но пара выглядела так умиротворённо и счастлива, будто не было совсем недавно всех этих ужасов… — Фред и Джордж наложили на диванный уголок пару заклятий, чтобы их не тревожили, — пояснил Рон. — Мне нужно было метнуться в спальню за покрывалом, но сейчас… — Прости, Рон, я даже не заметила, — горячо перебила его девушка. — Я такая… — Ты молодец, — улыбнулся парень, смотря в покрасневшее лицо подруги, чувствуя, как начинают гореть собственные уши. — Мы со спокойной душой могли покинуть свои посты только потому, что ты ревностно следила за Дадли. Гермиона неуверенно опустила взгляд на собственные туфли, а Рон неловко потёр шею. Играла красивая песня, кажется, Ведуний. И что-то будто толкнуло парня в грудь. — Потанцуем? — тихо покашляв, неуверенно спросил Рон. — Что? — переспросила Гермиона, поднимая на него круглые от удивления глаза. — Ну, это… песня красивая… — глотая окончания и не смотря на подругу, начал парень. — Не хочешь… потанцевать со мной? Нет, я, конечно, не самый хороший партнёр… но Джинни меня немного учила в том году, и это… я постараюсь аккуратно… Девушка не смогла сдержать улыбку, вроде такой видный сильный парень… самый высокий и развитый, в физическом плане, среди однокурсников, но иногда он такой дурачок… — Я с удовольствием, — поставив бокал на столик, отозвалась девушка. — Не думаю, что за три минуты с Дадли что-нибудь случится. Пунцовый от смущения Рон кивнул и протянул Гермионе руку, которую она приняла с большой радостью. Пара протанцевала несколько песен подряд, даже не замечая, как сменяется музыка. Никто из них не обратили внимания, как Дадли, перебравший магических сладостей, вновь стал собой. Хотя это не укрылось от бдительного взгляда хозяина вечеринки. Он же и проводил Дадли в комнату крестника. Теперь Сириус был озабочен серьёзной дилеммой. Наказать непослушного безбашенного крестника или поздравить с почти успешной операцией?

***

— Ты вроде как планировала сегодня незаметно уйти из поместья, — заметил Драко, подходя к сестре. — Почему ты надела такое платье, в котором привлекаешь максимальное количество внимания? — А потому, милый братик, — беря себе фужер шампанского с летающего подноса, отозвалась Джинни, — что я хочу, чтобы на меня смотрели… — А как же твой план побега к Поттеру? Или ты решила покорить кого-то получше? — язвительно поинтересовался брат, тоже беря шампанское. — Одобряю… — Если ты знаешь меня, братик, то ты знаешь и то, что мне не нужен никто кроме него, — шепнула девушка, незаметно выливая содержимое бокала в вазу с розами и ароматными еловыми ветками. — Может, ты хоть посвятишь меня в план? — зло поинтересовался юный Малфой, смотря на сестру. — Чувствую себя пешкой в твоей игре, а это бесит, знаешь ли. Джинни тихо хмыкнула, поставив пустой бокал на столик рядом с собой. Теперь брат увидел, что там полдюшины фужеров из-под шампанского. Но сестра была совершенно трезва, это он мог сказать со всей уверенностью. Чего она добивается?! — Джинни, я ни на что не намекаю, но тебе стоит быть осторожнее с алкоголем, — подходя к крестникам, заметил Снейп. — Люциус, в том конце зала уже рвет и мечет. Прикидывает, в какую башню поместья тебя закрыть. Девушка лишь криво усмехнулась, кинув взгляд на позеленевшего от злости опекуна. Не хватало песчинки, которая переполнит чашу его терпения. Только вот какой песчинки? — Джиневра! La mia bellissima! — с другого конца зала в их сторону плыла синьора Витторини. — Как ты всё-таки выросла… еще года два и можешь петь Кармен в Ла Скала. — Вы преувеличиваете, синьора, — видя, как загорелись глаза крестницы, заметил Северус. — Она ещё мала, для того, чтобы играть роковых красавиц. — Oh, mio dio! Детки, представьте мне этого un vero uomo с великолепным римским профилем… — Это Северус Снейп, синьора Витторини, — подавляя смех, отозвался Драко. — Наш с Джиневрой крестный отец. Северус поклонился, кинув на покрасневших от еле сдерживаемого смеха крестников уничтожающий взгляд. Джинни, тем временем, незаметно покосилась на часы. Кажется, благодаря своему преподавателю по вокалу, она знала, что станет пресловутой последней песчинкой. — Время петь, — веселым голосом заметила девушка, подмигнув Драко. — Устраивайтесь поудобнее. С этими словами Джинни уверенно направилась в сторону небольшой сцены и оркестра, по пути незаметно вытаскивая шпильки из волос. — Она что-то задумала, — протянул Снейп, наблюдая за легкой грациозной походкой, — и кончится это нехорошо. — Расслабься, крестный и получай удовольствие, — хмыкнул Драко, закидывая руку на плечо мужчине, — или пригласи на танец сеньору Витторини. — О, да! Это как раз… il mio valzer preferito! — радостно воскликнула женщина. — О, с удовольствием… — улыбнулся Северус, наступая каблуком на ногу Драко. — «Тебе это аукнется на Зельях, клянусь палочкой!» «Хорошо тебе повеселиться, крёстный, » — мысленно отозвался Драко, ища глазами невесту. Ему этот вальс тоже нравился… Джинни в это время ловко выуживала из сложной причёски шпильки, складывая их тут же на подоконник. Добби их всё равно вернёт в её комнату, так что за них она не беспокоилась. Неожиданно портьера рядом с ней зашуршала, и девушка вновь почувствовала на себе жутких сканирующий взгляд. Даже тяжёлая копна, теперь скрывавшая её спину, не спасала от этого всепроникающего холода. Осторожно повернув голову к окну, Джинни увидела обращённые к ней кровавые глаза. Они до дрожи пугали бесстрашную слизеринку, главным образом потому, что следили только за ней… — А сейчас для вас споёт юная леди, несмотря на свой юный возраст, покорившая меня, да и, думаю, всех вас своим дивным голосом! — торжественно объявил дирижер. — Прошу любить и жаловать, леди Джиневра Лестрейндж! Стеклянная гладь снова стала непроницаемо чёрной, будто и не отражались в ней страшные глаза. Девушка сбросила оцепенение, уверенно взбираясь на сцену. Дирижёр мягко улыбнулся, целуя тонкое запястье. — Вы как всегда блистательны, миледи… — заметил мужчина. — Но что вы нам исполните? — Пусть для всех это будет сюрпризом, мистер Хофманн, — хмыкнула Джинни, подходя вплотную к музыканту и что-то шепнув ему на ухо. — Es wird magisch sein, ich habe Vertrauen! — уверенно отозвался мужчина, спускаясь к небольшому оркестру. — Я уже уверен, что мне это волшебство будет стоить большого количества нервов, — пробормотал про себя лорда Малфой, залпом выпивая пузатый бокал огневиски. Когда заиграл знакомый всем присутствующим проигрыш из известнейшей оперы Жоржа Безе — Кармен, самые жуткие опасения Лорда Малфоя оправдались. Джинни со сцены смотрела прямо на позеленевшего дядю, будто бросая ему вызов. Но пока Люциус молчал, сурово смотря на племянницу. Ну, что ж, сейчас она выведет его из себя… — У любви нравы дикой птицы, Она в неволе не живёт, Ни к чему нам за ней стремиться, Она на зов к нам не придёт. Мимолётным движением откидывая капну волос за спину, Джинни обвела зал откровенно-возвышенным взглядом. Корпус она слегка склонила к публике, будто ведя с каждым свой откровенный разговор о неуловимой птице — любви. При этом девушка выглядела так, что раз на неё посмотрев, взгляд отвести было просто невозможно… — Бесполезны мольбы, угрозы И сладкий шёпот жадных губ, О другом все мечты и грёзы, Он всё молчит, но он мне люб. Любовь, любовь, любовь, любовь… После первого куплета, откуда-то из зала девушке прилетела алая роза на коротком стебельке. Джинни ловко её поймала, немного поклонившись неизвестному. Теперь её монолог будто бы посвящался цветку, но все взгляды всё равно были обращены на девушку, томно рассматривавшую нежный бутон… — Любовь, цыганское дитя, Бессильны все законы перед ней, Не любишь, но тебя люблю я, Так берегись любви моей. Так и смотря на свой цветок, девушка аккуратно присела на край сцены, немного покачивая ногами. Опираясь на левую руку, она слегка отклонилась назад, позволяя ткани, свободно лежащей, немного сползти с правого плеча. — Не любишь ты, Зато тебя, зато тебя люблю, А коль люблю я, то берегись любви моей! Продолжая петь, Джинни перевела взгляд в зал, на бледного как полотно взбешённого дядю, на крёстного, брови которого почти скрылись под волосами, на Драко, огромными глазами наблюдавшего за ней. Остальные мужчины смотрели на неё совершенно по-другому, ловя каждое слово, каждое движение… Всё шло по плану. Когда Джинни допела, зал взорвался аплодисментами. Девушка только начала кланяться, как на сцену взобрался опекун. Он без предисловий схватил её за руку и потянул в комнату. Джинни про себя довольно ухмыльнулась, всё прошло как нельзя лучше. Сейчас, когда дядя с таким скандалом увёл её с приёма, ему придётся объясниться, и как-то загладить сей конфуз. А это быстро не произойдёт точно. Теперь у них с Гарри появилось время до утра.

***

Гарри в сотый, а может, и в тысячный раз проверил накрытый стол. Шампанское в ведерке со льдом, пирожные в вазочке, фрукты нарезаны… сардины? А они тут что забыли?! За Дадли он не переживал, за братом следили Рон и Гермиона, так что там все должно было пройти нормально. Его пугала ночь с Джинни. Вдруг портал не сработает? Вдруг её остановит дядя? А может, она передумает? Нет! Она не передумает. Она хочет этого также как и он. Но возникал вопрос… оправдает ли он её ожидания? От этой мысли герою стало страшно как никогда… А что если он облажается? Или сделает Джинни больно? Или… Щелчок портала показался ему пушечным выстрелом и сардины, а за ними и масло, оказались на его новой чёрной рубашке. — Прости, что опоздала, — раздался за спиной взволнованный любимый голос. — Никак не получалось дядю завести. Он на диво терпелив сегодня. — Ничего, я… — пряча за спиной многострадальную банку сардин, Гарри развернулся и потерял дар речи. Девушка перед ним выглядела всклокоченной, но великолепной как никогда. Чёрные кудри пребывали в полном беспорядке, они хаотично разлетелись по хрупким плечикам. Алое платье, хоть и было сильно мятым сидело безупречно, подчёркивая идеальную фигуру. Большие синие глаза горели как звёзды, а нежные щеки цвета слоновой кости слегка порозовил кокетливый румянец. — Переодеться с приёма я не успела, — проследив его взгляд, неловко проведя руками по бёдрам, неуверенно заметила Джинни. — Не хотела тебя смущать… — Ты отлично выглядишь, — возразил Гарри, стараясь придумать, что делать с огромным жирным пятном на рубашке. Наверно, впервые со времени их знакомства, оба почувствовали неловкость. — Может, сядешь… — Тебе помочь с пятном? Они сказали это одновременно, стараясь не смотреть друг на друга. — Да, пожалуйста… — нарушил тишину Гарри. — Я не знаю, где моя палочка. Положив портал на стол, Джинни вплотную подошла к Гарри и принялась колдовать над пятном. Сам парень в этот момент пожалел, что смотрел не в глаза девушке. Прямо перед ним было мраморно-белое плечо, открытое платьем и манящее как магнит. Даже не отдавая себе отчет, Гарри наклонился и коснулся его губами, скользя вверх к шее. Джинни, которая к тому моменту почистила рубашку, за воротничок притянула юношу к себе. — Мне страшно, — подумал смущённый Гарри. — Мне тоже, — подняла взгляд Джинни, положив руку на гладковыбритую щёку. — Но я доверяю тебе… Гарри наклонился и нежно, словно впервые коснулся ее губ. Правая рука сама нашла молнию платья и аккуратно её расстегнула. С тихим шорохом оно упало к ногам Джинни. Впервые девушка почувствовала стыд. Неожиданно вспомнилось, что белье она выбирала под платье, простое и удобное. Никаких кружев, никакой вышивки или хотя бы лент… только атласный черный комплект. Тут же вспомнились и комментарии Тео, касательно наеденных с лета лишних сантиметров в груди, талии и бёдрах, а вдруг… — Джинни… Видя впервые оробевшую при нём Джинни, Гарри неожиданно осмелел. Приподнял за подбородок девичье личико и заглянул в синие глаза. — Я тебя люблю. Впервые это звучало так уверенно, словно ничего правдивее Гарри в жизни не говорил. Теперь в движениях парня появилась невиданная доселе власть. Он был уверен в каждом действии. Он знал, чего хочет, и знал, как это получить. Джинни безропотно подчинилась. Она еще никогда не чувствовала себя настолько защищенной. Она знала, что Гарри не навредит ей, что он сделает все от него зависящее, чтобы ей было хорошо. Сегодня ночью и каждый следующий миг до самого конца…