Пурпурная ведьма

— Лиза! — испуганным вскриком разносится вместе с торжествующим ревом, и не успеваю я среагировать, как в следующее мгновение воздух из моей груди вышибает мощным ударом, а спину и затылок больно обжигает земля. — Святой Барбатос! — непроизвольно срывается с губ ругательство, пока я зажмуриваю глаза от ярких вспышек искр. Кожу на шее обжигает мурашками знакомый смешок: — Так меня еще не называли. Я закусываю щеку, борясь с искренним желанием съязвить в ответ, и встречаюсь с насмешливым льдинисто-синим взглядом. Целое мгновение я смотрю на него без всякого выражения, осознавая, что меня сейчас самым наглым образом… Оседлали. Осознание резко ускоряет раздавшийся рядом разочарованный рев, и я дергаюсь, прошипев раздраженное: — Слезь с меня! И, мелко вздрогнув от раздавшего совсем близко топота, одновременно с Кэйей подаюсь в сторону, резко перекатываясь от вонзившегося в землю огромного топора и машинально вцепляясь в его плечи. Будто он — и не успел бы среагировать… Рыцарь все-таки, капитан, напоминаю себе с легким раздражением, но руки не убираю. Внутри быстро-быстро колотится сердце, когда наши глаза пересекаются, и на его губах расцветает легкая озорная улыбка, заставляя меня досадливо прикусить губу и мысленно выругаться. Чертовы рефлексы! Митачурл замирает, снова издав разочарованно-раздраженное ворчание, и хватается за рукоять, с легкостью вытаскивая свое оружие из земли. Лежащий подо мной Кэйа вдруг обхватывает меня за талию и снова дергает в сторону, сменяя роли в очередной раз и спасая наши шеи от смертельного замаха… Заставляя нас переплестись еще сильнее. Вынуждая поморщиться от болезненно врезавшейся даже сквозь корсет пряжки и невольно подумать, что без нее было бы удобнее… И почти подавиться воздухом от осознания, куда свернули мои мысли. Кэйа совершенно естественно приподнимается, не дожидаясь моего шипения и остро вглядываясь в мое лицо. — Тебе это ничего не напоминает? — издает он хрипловатый смешок, и в его взгляде появляется отчетливый намек, от которого в животе скручивается горячий узел. Никаких воспоминаний — ни за что, мысленно обрываю свой поток мыслей. Мы оба прекрасно понимаем, чего добивается Кэйа, и оба же понимаем, что черта с два я передумаю. Сжимаю губы, резко обрывая его и с огромным усилием заставляя себя удержать нейтральное выражение: — Нет, — и сама дергаю его в сторону, едко добавляя: — Совсем ничего. В льдинисто-синем взгляде мелькает странное выражение, но я не успеваю его понять: почти над нами раздается возмущенный голосок перенервничавшей фейки: — Вы, двое, что, решили притвориться круглыми колбасками?! Но колбаски вкусные! Это не… Договорить она не успевает: взревевшего митачурла, решившего в этот раз отбросить топор и взять нас на таран, одновременно пронзает молния и острый ледяный шип. Фейка осекается, потерянно уставившись на застывшего статуей монстра, медленно оседающего на землю. Наши с Кэйей взгляды снова пересекаются. Моя ладонь почти соприкасается с его ладонью, а кожа покрывается мурашками от повеявшей прохлады. — Все еще ненавидишь, когда нас прерывают, — еле слышно выдыхает он и слабо улыбается, скользнув в нежной ласке по моей вытянутой руке, заставляя мелко вздрогнуть. И в груди вдруг прекращает биться сердце. Черт. — Уж кто бы говорил, капитан, — прикрываю я на миг глаза, чтобы вновь встретиться с его темным взглядом, в котором вспыхивают льдинистыми искрами смешинки. И отвожу свою руку, разрывая наш контакт. На его лице мелькает быстрая тень, но он ничего не говорит, только криво улыбается и пристально смотрит на меня, когда я предпринимаю попытку встать, усаживаясь и намереваясь слезть с него. — Действительно ничего не напоминает? — хрипло произносит Кэйа, поднимая брови, и его руки самым естественным и наглым образом ложатся на мои бедра, не позволяя сдвинуться дальше. Я недовольно сжимаю губы, бросая короткий взгляд на все еще потрясенную фейку, сверлящую застывшими глазами остатки пепла от митачурла, постепенно разносимые по траве слабым ветром, и беззвучно шевелящую губами, совсем не обращая на нас внимания. Итэр же занят остатками хиличурлов, углубившись в пролесок, откуда доносились хлесткие звуки завихрений анемо и еле слышные удары меча. Я моргаю, возвращаясь к терпеливо ждущему ответу Кэйе, что смотрит на меня с легкой усмешкой и задумчивостью, рассеянно поглаживая открывшуюся кожу над чулками. — Нет, — повторяю тем же равнодушным тоном, упрямо делая вид, что меня ничего не волнует и ни капли не смущает, а после небрежно откидываю с лица пару выпавших прядей. Бросаю очередной взгляд на фейку, чувствуя, как внутри привычно растекается жар. — Совсем ничего, — и, чуть помедлив, тихо добавляю с раздражением: — Архонта ради, убери свои руки, Кэйа! Он усмехается еще шире, будто и не ждал иного, а после усиливает свою хватку и, заставляя издать прерывистый вздох, резко садится. — Врушка, — вздыхает Кэйа с нежностью и качает головой в притворном осуждении, слабо улыбнувшись и ласкающе скользнув руками по талии, помогая подняться. Я сжимаю губы в тонкую линию, избегая его острого взгляда и поправляя собственную шляпу, что только чудом не слетела во время наших кувырков, пока в памяти вдруг вспыхивает призрачным фантомом пара робких глаз… — Осторожно, девочка еще слаба, — раздается за дверью приглушенный женский голос, и я неосознанно замираю, прислушиваясь и переводя насторожившийся взгляд на дверь: раздавший глубокий мужской голос был абсолютно незнаком. — Мы ненадолго, — обещает он низким и приятным баритоном, а после дверь с тихим скрипом открывается. Зашедшая первой монашка мягко улыбается, смотрит беспокойно, будто ожидая истерики, и тихо поясняет: — Дорогая, это господин Крепус… Но для меня ее пояснения уже, конечно, оказались запоздавшими. После понимания, куда я попала… Кем еще, кроме как хозяином знаменитой винокурни, мог быть зашедший следом мужчина с шикарным алым хвостом, за спиной которого прятались двое мальчишек? Точнее… Прятался лишь один. Второй уже с любопытством оглядывал комнату, уставившись на меня таким же заинтересованным алым взглядом, что и его отец, не сводивший с меня задумчивых глаз. Красивый мужчина, мелькает где-то на краю сознания, тут же задавленное вспыхнувшим раздражением, тревогой и напряжением. Внутри разливалось непонимание, с чем связан их визит: едва ли аристократа и магната могла заинтересовать обычная сиротка, коих, я уверена, в Мондштадте хватало. Если только в его хобби не входила забота обо всех брошенно-потерянных детишках… Стану «сестренкой» Кэйи и Дилюка, чем не достижение? И мысленно отвешиваю себе подзатыльник, заставляя себя успокоиться и напоминая, что никто не виноват в моих бедах и, тем более, в том, что я оказалась в чертовой компьютерной игре, которой была так сильно увлечена. Уж точно не мастер Крепус, с которым стоило не терять осторожности и держать голову холодной — просто на всякий случай. Словно прочитав мои мысли, женщина мягко объясняет: — Именно господин Крепус со своим отрядом обнаружили караван и спасли тебя. Он очень просил о встрече, но ты была так слаба… Мы не решались беспокоить тебя встречей с незнакомцами. Я медленно киваю, вдруг вспоминая мелькнувшей перед потерей сознания чей-то острый подбородок и только сейчас осознавая, что подбородок был явно детским. Слишком острый, слишком мелкий… Не говоря про то, что взрослый мужчина меня попросту бы раздавил, навалившись с такой силой. Мой взгляд неосознанно метается к Дилюку, что хоть и не отходил от отца, но, казалось, будто давалось это ему с огромным трудом: он постоянно перекатывался с носка на пятку и изучал все вокруг любопытным взглядом, едва удерживаясь на месте. Заметив мое внимание, он расцветает сверкающей улыбкой и легко подмигивает, пока его родитель тепло улыбается мне, заставив на целое мгновение подвиснуть. — Я рад, что ты пришла в себя, — и издает легкий смешок, ласково касаясь плеча прятавшегося за ним мальчишки и как-то естественно заставляя того все-таки выйти на свет: — Я бы не решился тебя беспокоить, но мои сыновья так переживали… Заметив их резко помрачневшие взгляды, он снова смеется, не став, правда, продолжать эту тему и смущать их дальше. «Сыновья», отстраненно отмечаю его слова в памяти, делая заметку понаблюдать за ними троими, если будет возможность. Всегда были интересны их взаимоотношения, с горькой усмешкой качаю головой. Вот и посмотрю… В реальности, ага. И, коротко их представив, мастер Крепус подхватил сестру под руку, оставляя нас наедине. Я с любопытством смотрю на Кэйю, что кидает на меня косые взгляды и смущенно прячет глаза, стоит ему заметить мой интерес. А потом мое внимание полностью привлекает Дилюк, что появляется прямо перед мной и с абсолютно детской непосредственностью и весельем интересуется: — Так это ты та, ради кого наш тихоня бросился в пламя? Мои брови невольно приподнялись, а взгляд сам метнулся к его брату, чьи щеки сравнились с ярким цветом волос Дилюка. Со стороны Кэйи слышится какой-то задыхающийся звук, он прячет лицо за волосами и, сжав кулаки, восклицает возмущенно-страдальческое: — Ты же обещал, Дилюк!.. На лице Дилюка появляется извиняющаяся улыбка, в которой однако мелькает что-то проказливое, и он незаметно мне подмигивает. — Она бы все равно узнала, так ведь? — и косится на меня с заговорщицким видом. Я пожимаю плечами, едва заметно улыбаясь на наполнившийся возмущением взгляд Дилюка и с любопытством наблюдая за шутливым спором ребят. За возмущением и подначками Дилюка Кэйа расхрабрился, перестав смущаться и прятаться, увлеченный их спором и не замечающий моего внимания. И первое, что меня поразило — это то, что оба его глаза были целы и сверкали яркими льдинистыми искрами. Видимо, он не шутил, когда упоминал, что повязка просто повязка… Или что-то случилось позже, моргаю я. У него очень богатая мимика, отмечаю, чуть наклоняя голову и глядя, как глаза обоих мальчишек горят. И Кэйа явно младше брата на пару лет, но разница между ними почти не чувствуется… Если не обращать внимания на его робость, но это может быть и просто чертой характера, которую он пока не переборол и не стал тем смущающе-горячим Кэйей из канона. Я тихо хмыкнула, снова переводя взгляд на Дилюка и с интересом разглядывая его живое лицо заместо привычной хмуро-равнодушной мины. Они совсем не похожи на себя взрослых, вздыхаю с оттенком печали и задумчивости. Их так потрясла смерть отца и последующая ссора?… Хотя, Дилюк точно закрылся из-за этого. А Кэйа? Это было частью взросления или на него все это повлияло противоположным образом? Что-то внутри меня скребется, и я вспоминаю беззаботное солнышко-Джинн и уставшую трудоголичку Джинн, которая брала на себя ответственность за все происходящее в Мондштадте и совсем не умела отказывать его жителям, позволяя на себе ездить… Я ведь могу не допустить этого, мой задумчивый взгляд останавливается на оживленных лицах мальчишек… И спустя миг я с сожалением качаю головой. Нет. Ненавижу вмешиваться в то, что напрямую не касается меня… И даже, если бы захотела, об их детстве и жизнях неизвестно почти ничего — только то, что случилось после появления Путешественника, и общая информация, которая никак не подскажет, что и в какой момент пошло не так, из-за чего их история и характеры повернулись именно так. Да и… Я не читала комикс геншина, чтобы опираться на хоть что-то, помимо гуляющих в сети слухов. Все хотела, хотела… И не успела. Отличный урок на будущее — не откладывать дела на потом, усмехаюсь с горечью, прекрасно понимая, что буду повторять эту ошибку снова и снова. А потом Дилюк вдруг встрепенулся, отвлекаясь от спора и оглядываясь на меня с легкой растерянностью. А следом замолк и Кэйа, прослеживая за взглядом брата и вспыхивая слабым румянцем. Я наклоняю голову, с интересом наблюдая за переменами в их поведении. Смущенные Дилюк и Кэйа… Какая прелесть. Интересно, а можно ли было бы довести до смущения одновременно их взрослые версии и как бы они выглядели?.. Я моргаю, замирая и ощущая, как в груди вдруг расплываются интерес, азарт и предвкушение. Если доживу до их взросления… Я обязана попробовать это провернуть. — Мы слишком… увлеклись, — тихо бормочет Кэйа, пряча взгляд и сцепляя руки за спиной в замок. Дилюк согласно кивает, неловко перекатывается с носка на пятку, бегая взглядом по комнате, явно пытаясь найти предлог перевести и замять тему, и вдруг замирает. А после с яркой улыбкой интересуется: — Так как зовут нашу спасенную? Вместо ответа пожимаю плечами, и на лицах обоих появляется странное выражение. Дилюк чуть хмурится, а в глазах Кэйи мелькает странное понимание. — Ты не… — начинает было Дилюк и замолкает от меткого удара локтем по ребрам, морщась и бросая на Кэйю недружелюбный взгляд. Тот же качает головой и метает в того говорящий взгляд, о чем-то безмолвно предупреждая того. Внутри меня расплывается восхищение тем, как легко они между собой взаимодействуют: несмотря на то, что подобное не ускользнуло от моего взгляда, я представляла, во что со временем это может вылиться и заранее сочувствовала их противникам… — Как ты здесь оказался? Кэйа пожимает плечами, складывая руки на груди и глядя на меня с мягкой насмешкой: — Патрулировал окрестности. Знаешь, иногда даже капитанам приходится выходить на патрулирование… Особенно, в такие времена, как эти. Мой недоверчивый взгляд сталкивается с его уверенным. — Удивительно, как удачно совпало твое патрулирование и наше небольшое путешествие, — негромко проговариваю без всякого выражения, не позволяя явно встрепенувшейся фейке услышать наш разговор. Улыбка на его губах становится шире, а во взгляде вспыхивают яркие смешинки: — Удача сегодня на твоей стороне, не так ли? Если только удача стала носить твое имя, едва удерживаю колкое замечание, чуть слышно хмыкая и щурясь. Иногда я действительно скучала по тому маленькому, робкому и мягкому Кэйе, думаю я с тяжелым вздохом и игнорирую его, разворачиваясь к выходящему из-за деревьев Итэру и мягко уточняя: — Все в порядке? Итэр кивает, с интересом косясь на Кэйю и чуть приподнимая брови, бросая на меня вопросительный взгляд, но вслух ничего не спрашивает. — Капитан патрулировал окрестности, — все-таки поясняю я. И, не поворачивая головы, с нажимом добавляю: — Спасибо за помощь, капитан. Боюсь, мы вас слишком задержали и вам необходимо вернуться к вашим… — О, меня подменят, не стоит беспокойств, — перебивает меня Кэйа с явственно слышимым в глубине интонаций весельем и подходит ближе, снова останавливаясь прямо за моей спиной и заставляя неосознанно выпрямить спину так, будто я проглотила жердь. — Вам явно нужна моя помощь, госпожа библиотекарь. Внизу живота предательски тянет от знакомых интонаций, и я щурюсь, поворачивая голову и встречаясь с его упрямым и насмешливым взглядом. Не успокоится, осознаю я с досадой и раздражением, понимая, что так или иначе он увяжется следом. Ну до чего же бесячий, настырный, совершенно невозможный!… С трудом подавляю желание тихо зарычать и только издаю презрительный фырк, направляясь в сторону и бросая напоследок язвительное: — Не отставайте, у нас нет времени на разговоры.