Мы - вместе

      Леонардо идеален во всем.       Лучший в боевых искусствах, лучший в защите семьи, лучший в лидерстве, лучший в понимании происходящего, в понимании собственных братьев, лучший в концентрации. Лучший во всем. Его идеальность бесит Рафаэля до стиснутых зубов и сжатых кулаков, желающих проехать по самодовольной роже старшего братца.       Но идеальных не бывает, правда? Микеланджело с этим не согласен категорически. У него есть идеальный старший брат! Он всегда может придумать 500 планов, всегда знает, как победить Шреддера и вообще, он способен всех его приспешников положить в одиночку! Как можно не гордиться таким братом?       «Все в порядке» — слышит учитель Сплинтер едва ли не каждый день. Единственный сын, не доставляющий масштабных проблем, и от того он доставляет отцу массу беспокойства. Никаких слез, никакой боли, даже если разрывает изнутри, никаких поражений. Идеальный сын. Идеальный брат. Любимчик отца.       Единственное, чего не умеет идеальный Лео — это справляться со своей болью. А боли в жизни лидера — хоть отбавляй.       Взять, например, Донателло — эта главная головная боль лидера. Иногда, честное слово, Леонардо думает не проще ли убить ученого самому. Вездесущий Дон постоянно залезает в какую-то задницу и оправдывает это все своим сраным научным интересом. А потом лежит с парой переломанных ребер или разбитой рожей на своей кровати и стонет от боли. В такие моменты Леонардо не знает, куда себя девать — от злости, от боли любимого брата, каждый стон которого причиняет невыносимые страдания, от желания отомстить, от желания причинить себе любым способом физическую боль — как напоминание, что не уберег брата.       Донни в их семье исполняет роль главного лекаря, он способен справиться с любой, даже самой безнадежной на взгляд братьев, раной. А что им остается делать, когда Дон не может от боли даже глаз открыть? Что делать, если всезнающий брат в беспамятстве, а всесильный лидер не знает, что им дальше делать?       Вылазка для них должна была закончиться без шороху: Кейси маякнул Рафу о том, что Пурпурные Драконы собираются переправить партию контрабандного оружия на корабль, который отчалит в неизвестном направлении уже послезавтра. «И потом ищи его свищи» — с самодовольным видом произнес Рафаэль, расстилая на кухонном столе карту того района, в котором предположительно будет проводиться операция.       Лео идея не нравилась, но он понимал: стоит хоть слово сказать в адрес бездельничающего младшего брата, который от скуки уже был готов на стену лезть, как тут же он получит свою порцию говнеца в свой адрес. Мол, не так живу, не так дышу, а ты сам Лео, что вообще сделал за последнее время, чтобы остановить Шреддера? Сколько можно болтаться в канализации, как водосточные крысы — не в обиду учителю Сплинтеру сказано? И все в таком духе. Так что лидер молча проглотил рвавшиеся наружу резкие слова и с трудом заставил себя усесться на стул и выслушать план темперамента. По взгляду Донателло, который явно видел внутреннюю борьбу Лео, обладатель голубой повязки скорее почувствовал, что поступает правильно и что умник им гордится — он давненько уже просит Лео усмирить свое непомерное эго и уступить Рафу хоть в чем-то. Про непомерное эго — это ремарка самого Леонардо, который в глубине души понимал, что иногда перегибает палку — но он лидер в конце концов или кто? Если под каприз каждого из братьев прогибаться, то что в итоге станет с их маленьким отрядом?       Но в этот раз Лео все же решил сделать исключение. Понимание того, что Раф все равно отправиться на эту вылазку — с братьями или без — помогло лидеру промолчать. Утешала его одна-единственная мысль: если Рафаэль пойдет с братьями, шансов у него вернуться живым будет больше, а они смогут приглядывать, чтобы темперамент не совался в самое пекло.       План был простой, как пробка от вина: пробраться на базу, вырубить охрану и найти Хана, а еще лучше — получателя товара. Трое занимаются охраной по периметру, трое идут вовнутрь, искать нужных людей. Споры о том, кто и с кем идет были недлительными: Раф сразу сказал, что останется разбираться с охраной, Лео заявил, что горит желанием отыскать Хана. Майки и Дон переглянулись и пожали плечами: пусть братья сами выберут себе напарников. Несмотря на то, что сердце Лео трепетало от мысли, что он может взять себе в пару Донателло, лидер все же подчинился голосу разума и выбрал Майки. Дон понимающе покачал головой, глядя Леонардо в глаза и, как бы говоря: все нормально, брат. Лидер благодарно ему кивнул, а Раф возражать почему-то не стал: видимо, и сам понимал, что их тандем с Микеланджело нанесет больше урона, чем пользы. Как минимум потому что у этих двоих есть дурная привычка отвлекаться друг на друга во время миссий. У Лео и Дона она тоже есть, но они пока еще способны держать себя в руках. Пока.       Кейси, как ни странно, напросился в компанию к Лео — разумеется, надрать задницы Пурпурным Драконам на пару с Рафом, занятие приятное, но у Джонса свои счеты и достать Хана ему было сейчас важнее. Эйприл покорно присоединилась к команде Дон-Раф: ей не терпелось испробовать свои новые ниндзя-навыки на деле, а заодно они хотели с Донателло протестировать один незамысловатый приборчик. В общем, выбором компании все остались довольны.       Сейчас, сидя у постели Донателло, Леонардо уже и не силится вспомнить, ради чего и зачем он оставил ученого одного. Наверное, думал, что Донни будет приглядывать за Рафом и это позволит им избежать ненужных проблем. Как оказалось, глаз да глаз нужен был как раз за умником. Потянувшись, обладатель голубой повязки взглянул на часы, стоящие у изголовья постели брата — 02:40. Середина его дежурства. Через три с половиной часа его сменит Рафаэль и лидер сможет немного вздремнуть. Вечером обещали заглянуть Кейси и Эйприл, рассказать, что удалось узнать о покупателе и заодно проведать Дона. Леонардо поправил одеяло, укутывая брата поплотнее, на глаз проверил бинты — они оказались сухими, и поднялся на ноги. Лидер чувствовал острую необходимость в кофе, потому что еще немного — и он просто потеряет сознание. Выйдя из комнаты Дона, Лео тихонько прикрыл дверь за собой и прислушался. В доме все было тихо — судя по всему, обитатели Убежища видели уже пятидесятый сон. Зевнув, Лео помотал головой, чтобы хоть немного взбодриться и направился вниз, по пути размышляя о планах на грядущий день — надо хоть немного прибраться в комнате, вечером патрулирование, в обед они дежурят с Майки на кухне и еще пересадить бы бонсай в новый горшок — в старом любимое растение уже начинало чахнуть, ему бы не помешала новая среда обитания. Их семье, впрочем, это тоже не помешало бы. В смысле, сменить обстановку. Эйприл уже предложила свой дачный домик в качестве передислокации — в прошлом году зимой они знатно там отдохнули, особенно доволен был Микеланджело — неутомимый любитель долгих прогулок на свежем воздухе.       Как только Донни поправится — они сразу уже уедут. Но до этого, к сожалению, еще далеко. Лео включил чайник и насыпая в кофеварку зерна, зевнул. Сделал он это зря — его и без того рассеянное внимания совсем отключилось и лидер, прозевав момент, дернулся, просыпав кофе на пол. С трудом сдержавшись, чтобы не застонать, Леонардо присел на корточки, собирая просыпанные зерна с пола. Запах кофе ударил в голову, принося с собой воспоминания о вечере перед вылазкой.        — Ты уверен, что нам стоит в этом участвовать? — Донателло возник за спиной Леонардо так бесшумно, что лидеру стоило больших усилий не вздрогнуть от неожиданности. Только один лишь Дон умел подкрадываться к лидеру незаметно и заставать его врасплох. Впрочем, должны же у умника быть перед ним какие-то привилегии.        — Есть другие предложения? — поинтересовался Леонардо, не поворачиваясь к брату и продолжая заряжать кофемашину зернами. Как раз для ученого и старался — хотел принести кофе в качестве сюрприза и заодно поговорить, но брат его — как обычно — опередил по всем фронтам.        — Других предложений нет, — тяжело вздохнул Донателло, подходя к Лео, который в данный момент нервно нажимал на кнопку старта, которую периодически заедало. — Но мне не нравится эта затея.        — Черта с два, чтобы она мне тоже нравилась, — чувствуя, как закипает ярость от неподатливого механизма, отозвался Лео. Настоящей причиной его злости был страх за семью — но вот поводом стал кофе-аппарат. Дон, наблюдая за манипуляциями Леонардо, подошел к лидеру и остановился ровно позади него, так близко, что обладатель голубой повязки чувствовал его дыхание на своей шее. Наклонившись вперед, Дон протянул руку и, осторожно отодвинув палец Лео в сторону, мягко нажал на кнопку. Аппарат податливо пискнул и начал послушно выдавливать порцию кофе в подставленный прозрачный стакан.        — Как ты это делаешь? — возмутился Леонардо, всем телом разворачиваясь к брату и наталкиваясь на взгляд его карих задумчивых глаз.        — Профессиональный секрет, — мягко улыбнувшись, Дон положил руку на плечо Лео и крепко сжал его. — Тебя ведь тревожит тоже самое, что и меня?        — Если ты про возможную засаду, устроенную Пурпурными Драконами с целью выманить нас из Убежища — да. Если ты про разъяренного Шреддера, который только и ждет, чтобы покрошить нас на черепаший салат — да. Если ты про то, что кто-то из нас может не вернуться — да.        — Я вообще-то имел ввиду слишком возбужденное поведение Рафа в последнее время, но ты тоже прав. В какой-то степени, — Донателло вздохнул и, сделав крошечный шажок вперед, положил голову на плечо брата, крепко обнимая его. Лео помедлил всего секунду, прежде чем ответить на объятие.        — Мы будем в порядке, Лео, я тебе обещаю. Я присмотрю за Рафом, ты — за Майки, и мы вернемся домой в целости и сохранности. Я люблю тебя.        — Я тоже люблю тебя, Дон.       Отчасти, Лео рад, что успел тогда словами сказать Донни все то, что он чувствовал и чувствует до сих пор. Да, они миллион раз выражали свою любовь через большие и маленькие поступки, через заботу и знаки внимания. Но им обоим тяжело было говорить о своих чувствах — гораздо легче это давалось их младшим братьям. И все же, они сказали друг другу. Сумели перебороть страх, свое косноязычие, нерешительность и сомнения.       И, возможно, по этой причине Леонардо теперь так больно. Он не сумел уберечь брата, он не был рядом, не защитил его, а Донни ведь на него рассчитывал и верил ему… Как после такого смотреть родному брату в глаза? Лео, больше всего на свете, боится увидеть разочарование в глазах Донателло. Может быть, потому что, отчасти, он разочарован в себе сам. Готовый кофе уже давно ждет, когда лидер обратит на него внимание — как и в тот вечер, он забыл о кружке, о кофе и вообще о целом мире. Но тогда рядом с ним был живой и невредимый Донателло, а теперь Лео один. Один на один с мыслью, что он не всесилен и что он не может уберечь от смерти и ранений своих близких.       И от того ему так больно и слезы, которые катились по его щекам, теперь выплескивали эту боль наружу. Но ее никто не увидит, потому что Леонардо идеален во всем. А идеальному убийце не должно быть больно.