пепельный снег в мае

Ночью Юхён ворочается. От беспокойных мыслей об учёбе и о том, что ей следует сделать задания и пробник за отданные дни. Она хоть и играет плохую девочку, но, всё же, умная и не станет портить важные оценки по профильному чисто из-за совести. Ворочается от Минджи. Всё же, её слова, голос и многочисленные ощущения по телу не выходят из головы.

И как это — секс без касаний?

Юхён сжимается в комочек, как и одеяло на ней. Пытается выкинуть это куда-то недалеко, но чтобы в нужный момент достать, отвлекается на то, как неяркая красная подсветка комнаты даёт сбой несколько раз, но позже включается. Юхён не слишком любит темноту ночью, поэтому включает что-то слабое по освещению, но хоть какое-то. Тишина её пугает. Снова переключения света. Но больше то, что у неё вылазит из-под одеяла. — М-минджи? Ты что тут делаешь? Она хитро улыбается, вылезая из-под юхёновых ног. Она обнажена, что смущает Юхён ещё больше. — Исполняю своё обещание, — голос будто не её, с низкими вибрациями и ехидным тоном. Волосы растрёпанные, глаз почти не видно в этой темноте, но щёки отражаются красным. Юхён лишь вопросительно смотрит и остаётся в недоумении, замерев на месте. «Как она тут, чёрт возьми, оказалась? И почему она голая в моей постели?» — младшая протирает глаза, принимая всё за сон, но её руки хватают за запястья и прикладывают к верху кровати. — Минджи, ты что делаешь? — Юхён неожиданно повышает громкость с сонного на обычный. Она слегка сопротивляется, но это бесполезно, она пытается поговорить и понять ситуацию, но старшая лишь улыбается и молчит, редко говоря. — Это игра? Я, конечно, не против, но почему ночью, когда я сплю? — Юхён оставляет кучи вопросов, пока смотрит на Минджи, усевшуюся перед ней на низ живота. — Как ты вошла?

Может, она решила поиграть со мной и издевается за всё, что делала я с ней?

Юхён всё и правда кажется игрой, но слишком странной и реалистичной. Ощущения ватные, голова кружится из-за недостатка сна — она не в состоянии заниматься чем-то таким. Зато Минджи в состоянии сесть на самый низ, надавливая на чувствительность, по факту оседлать Юхён; связать её руки и прицепить к изголовью кровати; проглаживать под юхёновой футболкой путь от шеи к животу и, после, делать на себе такие же дорожки. Юхён парализована, ей нечего сказать под давлением тела Минджи и оценивающим взглядом на её собственное. Когда старшая проникает внутрь себя, нижняя начинает распадаться, и ей остаётся только промычать первую букву имени девушки и думать, насколько прекрасны её низкие стоны, смолистые волосы, спадающие волнами на лицо, как хорошо трутся об её тазовые кости минджины бёдра. Минджины губы открываются в такт с толчками, влажнятся множество раз языком, что живёт своей жизнью и играет с разумностью младшей. Юхён молится, чтобы выжить, но если Минджи сейчас — само зло, то бога не существует. Следующий раунд начинается когда Минджи поднимает юхёнову футболку выше, на грудь, и передвигается повыше. Юхён, правда, чувствует себя будто в бреду, её пьянит девушка на ней, но не клонит в сон — наоборот, возбуждает все нервы в теле и напрягает мышцы. Юхён кажется иллюзией вязкая жидкость на её прессе и Минджи, что трётся уже на ней, заправляя мешающиеся волосы назад, но те всё равно спадают. Минджиными бёдрами можно убивать людей, даже просто одним их видом. Но как они в плавных движениях сжимают младшую… Юхён не может пошевелиться даже колющими пальцами рук, ей остаётся смотреть с неким ужасом в груди прямо наверх. Открытые глаза не смыкаются от вида. Похоже на сонный паралич, ведь демон из другого мира — пришедшая Минджи, которая уже второй раз мастурбирует на младшей, не давая ласки ей же. Не даёт коснуться.

Минджи, ты — дьявол.

Кажется, будто она слышит мысли ноющей Юхён и злобно смеётся. Смеётся так, что у нижней пробегают мурашки по телу от холода в улыбке и накатившего жара в теле — особенно в ноющем болью низу. Влажные звуки от Минджи утихают вместе с гортанным стоном в безгранный потолок. Пульсация же Юхён не унимается и становится лишь громче в ней до выступающих слёз. Минджи ощущается пожаром с чёрным-чёрным пламенем, когда на ней мелькает слабый красный свет от юхёновой подсветки. Он вычерчивает её изящную фигуру настолько, что у Ю перехватывает дыхание. Либо настолько ощутимо сжалась рука старшей на её шее. Минджи одаривает Юхён двумя пальцами со сладостью, проникая концами в её рот. Минджи одаривает Юхён поцелуем, когда обмазывает губы жертвы в остатках вязкости. Трепещущее сердце той старается не взорваться от слёз и мольб о пощаде. Но через оконные занавески проступает сеульский утренний свет. Юхён резко просыпается, будто от кошмара, вскакивая и сразу осматриваясь по комнате. Бегающие глаза не находят ничего, кроме обычности. Зато её сердце чуть не нашло приступ от такого сна. Надо же было такому присниться… \\\ Юхён сдаёт задания даже быстрее, чем предполагалось. Её ещё преследуют воспоминания о кошмаре. Минджи приятно удивляется, но, как всегда, на лице не выдаёт эмоций и молча принимает бумаги. Она начинает лекцию, расшагивая перед партами как маятник. Пока остальные студенты пытаются не уснуть, Юхён внимательно вслушивается в ровный тон голоса, красивую речь и представляет, насколько у той хорошая память, чтобы учить такие термины и объяснения. Запомнила ли она мои стоны, под которые замирала и останавливала стучащее сердце? С пришедшей Юхён разговаривает, забив голову теми же мыслями. Обычно Шиён пропускает некоторые дни учёбы, и сегодня она заявилась последней, чуть не опоздав. Минджи лишь надменно оглядела её спину и то, что та идёт на самый верх к Юхён. Сегодня младшая выглядит как Минджи в их первую встречу в клубе. Довольно сексуально обтягивающее, и она знает, что привлекает нарочитый минджин взгляд. А Юхён значительно отвлекают под профессорским пиджаком подтяжки и те опасные, красные ногти. Шиён одёрнула ворот голубой водолазки выше и села рядом с подругой, достав тетрадь для конспектов. — Ты куда пропала в понедельник? Я тебе так долго звонила, но ты не отвечала, — Шиён несколько беспокоится, поэтому решается сразу спросить. — С тобой что-то случилось? Юхён выжидает момент, когда Минджи уткнётся в распечатанные листовки с текстом и продолжит зачитывать их. Профессор хоть оторвёт от неё свои голодные глаза и займётся парой. Сперва Ю затрудняется с ответом. — У нас, — шепчет так, чтобы не вызвать злость профессора. — Она не любит разговоры на лекциях и тех, кто много говорит. Шиён лишь вопросительно выгибает бровь, не поняв намёка. Ким, совсем случайно, замечает сбоку на шее алое пятнышко, неприкрытое голубым воротником. — А вы с Борой тоже хорошо поразвлекались, как посмотрю, и видимо из-за неё тебя не было на парах. Отвлекала своим телом или барабанами? — Юхён усмехается быстрой реакции Шиён. Она сразу растрепала каре, чтобы закрыть следы Боры и слабо улыбнулась, спрятав лицо в волосах. Она так мило реагирует на имя девушки, когда влюблена в неё — за три года дружбы Ю многое замечала в подруге. Сейчас ответит в духе: «ну да, а что?». — Ну и что? — смущённо тянет Ши, уходя в мягкую хрипоту. Но тут резко чувствует инородное в словах: — Стоп. «Тоже»? — переводит прищуренные в подозрении волчьи глаза на Юхён. Та мычит, вспоминая о двусмысленной теплоте одной девушки, и переводит на неё взгляд, облизнув пересохшие губы. Минджи стоит, опираясь об стол двумя руками — почти так же, как и при их первом сексе. Наверное, пытается не обращать внимание на одну вызывающую присутствием студентку. Я бы припала к твоим ногам, будь ты уже на этом столе, закинув ногу на ногу, с чашкой крепкого кофе, надменным взглядом и язвительным языком. Шиён средне понимает, куда смотрит Юхён и логически додумывается, в удивлении подняв брови и с широкими глазами посмотрев на подругу. Выжидающе молчит, застыв в одном выражении лица, будто не может поверить. Кажется, через секунду радостно засмеётся на весь лекторий. — Боже, ну скажи что-нибудь уже, — Юхён изводится от такого внимания. Ей неудобно. Её сердце и так скребёт мысль о том, что было в минджином кабинете. — Значит, ты приручила этого дьявола. Поздравляю. Мне казалось, что она тебя загрызёт глазами уже в баре, — Шиён забавится и одобрительно гладит по плечу другой девушки; замедляет движения, тихо-тихо подобравшись к уху: — И как она тебе? — Юхён ответит что-то такое: «Я не встречала такой раньше». Ши продолжает. — Какова в сексе? — тут Юхён запнётся на первом мате. Перед глазами сразу мелькнёт её ухмылка, а спину пробьёт дрожь, и не факт, что от милостивых поцелуев губ с родинкой — скорее от укусов трапецевидной мышцы. Протянув паузу, говорит с воодушевлением обще; в её глазах бегают сумасшедшие блики, как когда она встречает вопросительные минджины: — Она… — Тишина на задней! Я делаю первое и последнее предупреждение. Дальше отправляю на исправительные работы в библиотеку — таскать книги и чистить тысячи полок, — Минджи резко отрывается и перебивает, заметив движения вдалеке и разговоры. Шиён в испуге отпрыгивает и улыбается Юхён со взглядом: «Я поняла тебя». Лекция продолжается. \\\ Минджи чуть не засыпает на стуле, когда пара благополучно заканчивается. Работала ночью над списками, паралельно отвергая неожиданные мысли о Юхён. Она собирает бумаги в кожаную сумку-портфель, пока студенты уходят из аудитории. У кофейного автомата как раз не должно быть очереди, поэтому девушка, поправив классический галстук и одёрнув прямоугольные лацканы клетчатого пиджака, чуть бодрее щёлкает застёжкой. Сегодня это последняя лекция, значит можно идти отдохнуть и после приступить к бумагам. Минджи единожды бьёт по вискам. Она кривится зажмуриваясь — недостаток сна явно даёт в голову. Когда глаза открываются, то им попадается Юхён. Последняя, в бликующих кожаных брюках и с очередной выходкой, доводящая Минджи до злости. Она издевается. Определённо. Вытаскивая этот бранный язык — тянущий недавно её имя на столе — меж раздвинутых указательного и среднего пальцев. Сжимает его в напряжении, показывая длину, и растягивает коварную улыбку. Минджи смотрит, не отрываясь, пока Юхён балуется с ней и уходит за дверь лектория. Да что она себе позволяет?! Минджи и правда возмущена до кончиков подрагивающих пальцев, чертыхаясь про себя. Видно, боль от её укуса на юхёновом языке быстро прошла. Она хоть какую-то дисциплину ей внушала. Минджи думает о том, чтобы повторить её действия в отношении Юхён. Но не останавливать же её сейчас и не проводить нравоучения на одной из парт — вдруг декан войдёт из-за сборища студентов, которых не пустили в запертый лекторий. Но гордость вряд ли позволит минджиной руке взять и остановить Юхён. Поскорее бы остаться наедине и не думать про неё. Профессор выдыхает, поправляет чернильные очки и, собравшись, выходит, будто полминуты назад её совсем ничего и не тревожило — не получается. Самовнушение того, что всё хорошо, не помогает. Не сегодня. В её дымящейся голове лишь идеи, предлоги для встречи с этой бесстыжей девушкой. Уж слишком она её задела — правда Минджи ещё не понимает как именно и что. — Снова комедию ломаешь, актриса? — Ши спрашивает Юхён, провожая взглядом быстро пролетевшую минджину фигуру. Так нервно она ещё не ходила на свой перерыв, с силой выбивая цоканье лакированных туфлей. Хотелось оказаться холодным и мёртвым кафелем под ней, злить ещё больше, до кипящей точки терпения, где аварийно включался запасной минджин рассудок, и она затихала. Но после этого затишья нападала и раздирала душу ногтями в клочья. Это куда слаще, чем продажа души дьяволу. Юхён довольна настолько, что даже не прячет лицо от других студентов и, уставившись на клетчатый пиджак, разносимый образованным ветром, саркастично: — Знала бы ты какую. Шиён подталкивает радостную подругу, ведь им ещё учиться, и смеётся весьма злобно, выдавая: «Опасная ты девушка. Даже Минджи проигрывает». \\\ Дверь плотно захлопывается, и хозяйка запирает кабинет изнутри. Минджи подуспокоилась, пока поднималась по лестнице сюда. Одёргивает лацканы пиджака и плотный узел галстука — деловая привычка. Когда профессор присаживается за свой рабочий глянцевый стол со стаканчиком горького кофе, её сонливость моментально убирает даже не кофеин. Всю усталость снимает гладкая кожа, её бархатистое ощущение на языке не проходит до сих пор, как и ванильный запах волос, открытой для Минджи шеи. На ней семь потемневших пятнышек и два более ярких от последнего минджиного укуса. Юхён убивает фотографией обнажённой шеи до такой степени, что профессор несколько раз отводит потерянный взгляд в сторону, расслабляя и так напряжённые глаза. Минджи жалеет, что дала ей свой номер. Жалеет, но продолжает приближать фото и вглядываться в мелочи юхёнова тела (она делала так и раньше): приоткрытые губы измазаны в бальзаме; натянутая крупная мышца шеи от поворота в профиль; её рука, расположившаяся на хрупком плече, слегка затрагивала лямку тёмного лифчика; отливающие синим ниточки вен в некоторых местах и сладкая-сладкая кожа, пропахшая ванильными кремами. Прекрасна. Ким Юхён 15:36 Его было так сложно прятать и всегда приходилось скрывать за воротом рубашки. Спустя десяток минут минджин кофе чуть остывает, а в ней температура повысилась на смешные десятые, доводящие уши до красноты. Замечает ещё одно короткое сообщение. Ким Юхён 15:47 Не хочешь встретиться? Минджи видит некое смущение в этих словах, ведь это как сказать: «Пойдём на свидание?». Она тормозит с ответом, сразу пытаясь представить, куда они пойдут, что будут делать — она любит строить планы и продумывать что-то до мелочей. Её руки потрясывают напиток в стакане. Минджи совсем немного волнуется в глубине за то, что не сможет совладать с собой и утянет девушку в крепкие объятия, напросившись первой; волнуется за то, что может натворить лишнего, забывшись. Ей совсем не хочется повторения первой глупой любви, где ею пользовались из-за безмерной доброты и ласки. После она стала черствее, принимая лишь секс, но та нежность глубоко осела в лёгких пылью — единственная пыль, которую она не может убрать. Почему-то, с красной, выдохшейся после поцелуев Юхён она так и дышит её частицами. Может она не такая? Может не просто приятная девушка для секса, но и… Минджи замыкается в подлинной части себя, пытаясь перебрать чувства по полкам и навести порядок. Её не волновал так никто из девушек для секса — да что врать, их было всего несколько и на одну ночь. Минджи уже не помнит ни их запаха, ни имён. Они схожи с песком, что ушёл сквозь пальцы, а Юхён — тёплая, только что сделанная сахарная вата, еле касающаяся дрожащих ладоней Минджи. Её губы столь же сладки и нежны с ней. Постукивание метронома будит слух ушедшей в себя девушки. Она допивает кофе и собирается с мыслями, делая упор на свою слабую, но романтичную сторону. Ким Минджи 16:02 Я согласна. Встретимся на Ханганском мосту. На языке остаётся самый горький осадок.